Главная       Дисклуб     Наверх на "Трудовые коллективы"     Наверх на "инновационный портал"

 

 

«Мишенькин совет»

 

Статья «Нет глупости горшея, аки глупость» («ЭФГ» № 37–38) может служить наглядной иллюстрацией попытки ее автора В.С. Петрухина сделать хорошую мину при плохой игре.

Напомню уважаемым читателям в связи с этим, что полемика в «ЭФГ» по поводу объективного образа социализма началась со статьи В.С. Петрухина «Собственность и самоуправление» («ЭФГ» №№ 14–17 за 2010 г.). В ней он выступил в качестве ниспровергателя социалистической сущности имевшего место в СССР общественного строя и одновременно в качестве изобретателя и пропагандиста «подлинного», «перспективного» социализма, основанного на «персонализированной» собственности.

Доводы этого выступления были подвергнуты критике в статье «От добра добра не ищут» («ЭФГ» № 21–22/2010), после чего Петрухин («ЭФГ» № 30/2010) от пропаганды своего «социализма» отказался и полностью перешел в нападение на советский социализм. Его нападки свелись к следующим пунктам:

1. Причину падения СССР он усматривал в советской политэкономии, «закреплявшей у власти «совокупного капиталиста» – государство».

2. По его мнению, «не те (по способу формирования и содержанию) контрольные цифры закладывались на стадии разработки основных направлений» народнохозяйственного плана.

3. В СССР «личность» находилась «в положении наемного работника».

После моего ответа в статье «Чем кумушек считать трудиться…» («ЭФГ» № 34/2010) теперешнее его выступление фактически свелось лишь к высказыванию по первому пункту его прежнего выступления. По второму пункту, как можно понимать, доводы моей статьи о преимуществах советского способа формирования контрольных цифр и всего народнохозяйственного плана оказались неопровержимыми. По третьему пункту, кроме повторения слов о том, что «в СССР был закреплен наемный труд граждан», каких-либо возражений и тем более логического опровержения изложенной мной диалектики наемного и свободного труда при социализме от Петрухина так и не последовало (видимо, не сумел найти цитату у теоретиков позапрошлого века). Иными словами, можно констатировать, что Виктор Семенович еще больше сдал свои позиции по сравнению со своим первым выступлением. После этого очевидного «отступления по всему фронту», конечно же, смешно выглядит его заявление о том, что у него «больше нет ни охоты, ни времени толочь в ступе… катедер-экономическую воду о советском «социализме» (кавычки Петрухина).

Но не будем обращать внимание на избыточную эмоциональность этого заявления и  посмотрим, какие же новые доводы приводит Петрухин в своей последней статье.

Первое, что бросается в глаза, так это то, что он уже старается не употреблять напропалую, как ранее, термин «госкапитализм», а, манипулируя косвенной речью в пересказывании слов Ленина, повествует нам об «огосударствлении не готовых к социализму производительных сил», за которым должен был «последовать второй шаг».

Во-первых, разве «по способу оплаты труда и присвоения прибавочной стоимости (прибыли)», как пытается нас уверить Петрухин, определяется тип государства? Нельзя же сужать понятие «государство» до характеристики частнособственнического капиталистического предприятия! Ведь главным-то признаком типа государства является принадлежность его к той или иной общественно-экономической формации. А здесь Советский Союз с его общественной формой собственности на средства производства (исключающей само понятие умыкаемой капиталистами в виде прибыли «прибавочной стоимости») и общественным характером распределения производимых материальных и духовных благ под понятие «капиталистическое государство» ну никак не подпадает. И во-вторых, содержание «второго шага» для СССР Петрухин сформулировать явным образом и вовсе затруднился. Вместо этого он, в излюбленной для себя манере, перевел разговор на обсуждение цитаты из Энгельса о будущем обществе (в реальности такого общества в 19 веке, естественно, еще не существовало), которое «открыто и не прибегая ни к каким окольным путям возьмет в свое владение производительные силы, переросшие всякий другой способ управления ими, кроме общественного».

Ну и что Вы, Виктор Семенович, сказали нам здесь нового? В СССР-то как раз такой способ и был реализован (причем из состояния реально существовавших в то время в России пяти хозяйственных укладов, а не только из одного частнособственнического уклада, как у Энгельса), и притом в совершенно конкретной форме: управляемой из «единой конторы единой фабрики» (по Ленину), цехами которой являлись предприятия и колхозы. Эта фабрика и ее цехи работали по единому, рождавшемуся в результате массового коллективного творчества (подробнее см. «От добра добра не ищут») народнохозяйственному плану экономического и социального развития страны, в котором сопрягались интересы всего народа с интересами населения регионов, трудовых коллективов и отдельных личностей. А приводимая далее Петрухиным цитата из Энгельса (касающаяся, как видно из ее содержания, в основном сельского хозяйства) соответствие этого практического решения задумкам классика коммунистической теории лишь подтверждает, поскольку историческое «отрицание частной капиталистической собственности» и происходило в СССР «на основе кооперации и общего владения землей и произведенными самим трудом средствами производства».

Но главный козырь последней статьи В.С. Петрухина – это «прекращение существования экономики Советского Союза», являющееся «очевидной истиной», которая «в логических доказательствах не нуждается».

Против факта «падения СССР» кто же спорит? Но вот без теоретического осмысления случившегося этот факт сам по себе ничего не говорит ни против советского социализма, основанного на общественной собственности на средства производства (на чем настаивали классики марксизма-ленинизма), ни в пользу «персонализированного» социализма, предполагающего разделение общественного богатства на доли (на чем настаивает Петрухин). В свое время авторитетнейший для Петрухина классик коммунистической теории Фридрих Энгельс писал: «…Имеется большое количество перекрещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая – историческое событие. Этот результат можно опять-таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как целое бессознательно и безвольно» (Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, изд. 2, т. 37, с. 395–396).

В рамках такого объективного подхода к истории надо проявить все же справедливость и признать, уважаемый Виктор Семенович, что на жизнедеятельность советского общества оказывали влияние не только ошибки и заблуждения «партгосноменклатуры» (среди которой, как можно предположить, могли находиться и искренне заблуждавшиеся люди). Другими словами, остановке социалистического развития СССР способствовали и иные внешние и внутренние факторы-«силы».

Вовне – это: и развязавшие гонку вооружений, провоцировавшие вооруженные конфликты, вмешивавшиеся в дела дружественных СССР стран империалистические государства; и спецслужбы этих государств с их провокационными действиями против СССР на суше, на воде и в воздушном пространстве; и «многоголосые» зарубежные центры информационно-психологической «холодной» войны против СССР; и шедшие в фарватере финансово-экономической политики империалистических государств некоторые нефтедобывающие страны Ближнего Востока; и некоторые втянутые в недружественные действия (например, в виде предоставления территорий для нацеленных на СССР военных баз) приграничные страны; и недостаточно гибко (а порой просто неумело) действовавшие в вопросах внешней и внутренней политики страны соцлагеря; и ожидавшие интернациональной помощи от «оплота мира и социалистической демократии», каковым справедливо считался Советский Союз, развивающиеся страны; и разных мастей «внешние» эмиграционные организации, включая РПЦЗ; и антисоциалистически настроенная католическая церковь и т.д. и т.п.

А внутри страны – это: и вбивавшие клинья раздора в устои дружбы народов СССР и внутреннего единства разных социальных слоев его населения скрытые и явные агенты иноземного буржуазного влияния; и прикормленные из-за рубежа и источавшие за «тридцать сребреников» яд разложения клеветники-диссиденты; и лицемерно дожидавшиеся социального реванша и поэтому жившие двойной моралью «внутренние эмигранты» дворянского, купеческого,  кулацкого и т.п. происхождения; и затаившиеся в ожидании возврата утраченных позиций (в результате отделения церкви от государства) местные клерикалы; и разного рода маргиналы; и жаждавшие славы псевдотеоретики «рыночного социализма».

На фоне рассмотрения всех этих факторов и следует, очевидно, подходить к ответу на вопрос, в чем же виновата «партгосноменклатура» перед социализмом как исторически возникшем передовым общественным строем. Интерес в этом смысле представляет вопрос о том, почему в обществе, основным принципом которого является последовательное обеспечение социально-экономического равенства людей, стало происходить отмеченное В.С. Петрухиным их расслоение. Вот где Виктору Семеновичу могла бы пригодиться его настойчивость в поисках ответа на этот вопрос у классиков коммунистической теории. Однако именно здесь почему-то он ее не проявил. А ответ-то, как говорится, лежит на поверхности. Расслоение означает деление людей по доходам и исчисляется в денежной форме. Но ведь Маркс и Энгельс немало места уделили исследованию этой проблемы в своих трудах. Ими же показано, что возникновение и развитие капиталистического общественного строя напрямую связаны с расширением и развитием товарно-денежных (рыночных) отношений. Вот ведь где оказалась собака зарыта! Главной ошибкой поздней КПСС, повлиявшей на возникновение объективных условий для возрождения буржуазных тенденций в развитии СССР и способствовавшей в 1990-е годы его «распаду», как раз и оказался взятый ею с 1960-х годов (под влиянием собственных псевдотеоретиков и зарубежных доброхотов-советчиков) ошибочный курс на построение «рыночного социализма». А вся враждебная социализму внешняя и внутренняя рать этому активно содействовала.

Среди собственных «рыночников», кстати, оказались и действовавшие в 1973–1992 гг. под эгидой ГИПРОНИСЕЛЬХОЗа и Министерства сельского хозяйства и продовольствия РСФСР разработчики «общественно-персонализированной системы производства и присвоения», включая и Вас, Виктор Семенович. В связи с этим проявите мужество, взгляните на себя в зеркало, как советовал Мишенька в известной басне И.А. Крылова, и признайтесь в этом прегрешении перед реальным социализмом хотя бы самому себе. 

И не надо в попытке «обличения» советского социализма бороться с ветряными мельницами вроде катедер-социализма (кафедрального социализма). Его концепция, пропагандирующая мирный переход от капитализма к социализму с помощью реформ буржуазного государства, как известно, возникла в 60–70-е годы 19 века и к началу 20 века уже практически себя исчерпала. А к революционным событиям в советской России эта концепция и вовсе никакого отношения не имеет. На изыски подобных замшелостей Вы, Виктор Семенович, просто зря потратили время. 

Да и с заголовком статьи у Вас, как и в прошлый раз («ЭФГ» № 30/ 2010), опять произошел конфуз. Решили удивить нас познаниями в области русского фольклора, но… «заблудились» в архаизмах между двумя «соснами»-фразами: «Нет горести горшия, аки глупость» и «Несть глупости горшия, яко глупость». В результате же получился «фольклорный винегрет».

А «толочь воду в ступе» с Вами, Виктор Семенович, и я не желаю. Во-первых, потому, что Ваш объяснительный материал – это либо к месту и не к месту надерганные у разных авторов цитаты – оружие не имеющих собственных мыслей начетчиков, либо ничем не обоснованные экстравагантные заявления (поэтому и не выдерживающие открытой критики!). Во-вторых, потому, что Вы принадлежите к похоронной команде советского социализма, основанного на не разделенной на доли общественной собственности на средства производства и на приоритете удовлетворения общих потребностей над частными, а я – в команде строителей такого социализма.

И в заключение. Да, реальный советский социализм еще «не последний рубеж, не счастливый конец света», но он является безусловным, всеми признанным началом новой великой цивилизационной эры в истории человечества. И вряд ли найдутся энтузиасты, которые захотят «рыскать» от этого общепризнанного начала в поисках основанного на мелкобуржуазной «персонализированной собственности» добра (под именем «общественно-персонализированный способ производства»), в защиту которого доводов-то у В.С. Петрухина уже и не находится. И понятно почему: опыт новейшей истории России открыл нам уже глаза на то, к каким практическим последствиям приводит такой, с позволенья сказать, «ваучерный» социализм.

 

Феликс Фёдорович Тягунов

 

Москва