Главная       Дисклуб     Наверх  

 

ЗАТИШЬЕ В СИРИИ

 

Наступившее в Сирии перемирие (хотя и нарушается оно кое-где) позволяет сделать некоторые предварительные выводы и прогнозы.

Если смотреть на войну в Сирии не как на войну стран, а классово-формационно, как на войну укладов, то, на мой взгляд, в ней противостоят следующие мирохозяйственные уклады (описание укладов и формаций не будет строго научным, но я постараюсь выделить основные, сущностные черты противостоящих сторон).

1. Светский буржуазно-демократический республиканизм смешанного христианско-атеистического толка. Этот уклад был представлен западной коалицией и поддерживаемыми ею сирийскими оппозиционными силами: ССА и т.п.

2. Авторитарный уклад смешанного светско-религиозного толка. Это режим Асада и поддерживающая его сегодняшняя Россия.

3. Исламско-революционные силы. Это Иран, «Хезболла» и поддерживаемые ими силы в Сирии. Этот наиболее двойственный вариант из мировоззрений, принимающих участие в войне. С точки зрения ислама они отстаивают и продолжают революцию мусульманского мира против господства Запада, и прежде всего США. Но с точки зрения секулярного и демократического Запада – они отстаивают интересы авторитарного и агрессивного мусульманского мракобесного республиканизма, который имеет место в Иране в весьма своеобразной форме выборной теократии.

4. Оппозиционные формирования, поддерживаемые Катаром и Саудовской Аравией, – крайне правый, ультраконсервативный  монархический фланг мира ислама, с прилагаемыми «Аль-Каидой» и «Ан-Нусрой».

5. «ИГ» – очень своеобразная смесь (комбинация) из представителей высшего офицерства бывшей армии Саддама Хусейна и стихийно сплотившихся реакционных суннитских кругов Ирака.

В этой связи я не стал бы однозначно определять основную мотивацию в "ИГ" как религиозную. Основной мотив функционирования «ИГ» – скорее месть: представители экс-саддамовской верхушки мстит Западу, и прежде всего США, за разгром светской (кстати, изначально социалистической) диктатуры Саддама. Религия в данном случае выступает лишь в качестве маскировочного элемента либо аддитивного компонента.

При этом в отношения между «ИГ» и режимом Асада еще вплетаются очень причудливой нитью отношения между двумя частями-осколками некогда единой БААС (ПАСВ), то есть Партии арабского социалистического возрождения, членами которой почти поголовно были все высшие офицеры хусейновской армии. Напомню, что партия была создана в 1947 году и имела своей стратегической целью политическое объединение всех арабов в рамках единого государства.

Иначе говоря, объединение арабов, как минимум Сирии и Ирака и как максимум - большей части арабского мира – может для некоторых участвующих сил по-прежнему оставаться серьезным мотивационным фактором происходящего. Увы! Добротная интеграционная  идея БААС по причине нынешнего  игнорирования ее   прочими арабскими политическими силами  попала в жестокие руки халифатчиков из "ИГ" - и обрела соответствующий средневековому мировоззрению уровень исполнения, который скорее способен оттолкнуть арабов  от объединения, чем подтолкнуть к нему.

Эта некогда мощнейшая, являвшаяся правящей в Ираке и Сирии партия имела в свое время двух, так сказать, совождей, Хасефа Асада (отца) и Хусейна, и два центра, Дамаск и Багдад. В настоящее время партия находится в кризисе, но всё же существует и имеет легальные отделения почти во всех арабских странах, кроме монархий Персидского залива. В Дамаске она формально считается по-прежнему правящей, а Башар Асад (сын) де-юре остается ее организационным и политическим лидером.

6. Светский буржуазно-демократический режим исламского толка. Этот мировоззренческий подвид в мире вообще крайне редок и в настоящее время, помимо Турции, де-факто существует лишь в Тунисе, Индонезии и Бангладеш. В Сирии данное направление представлено вооруженными силами Турции и поддерживаемыми ею СОА и туркманами.

Если ранжировать все эти мировоззренческие разновидности по степени эволюционного лидерства, то в западной социологической традиции (как в добротно научной буржуазной, так и в классическо-марксистской) они расположатся в такой последовательности (нисходящей): западная коалиция – Турция и союзники – Асад и Россия – Иран и «Хезболла» – Саудовская Аравия и Катар – ИГ (в марксистской традиции участников 4 и 5, возможно, следует поменять местами).

Если же мы взглянем на ситуацию в ортодоксальной ленинско-сталинской парадигме, то здесь нисходящая последовательность может выглядеть так: Асад и Россия – Иран, «Хезболла» и потенциально «ИГ» (как союзники в борьбе против Запада) – Турция и сирийская оппозиция – Запад и его реакционные союзники, то бишь монархии Ближнего Востока.

Не исключено, что в религиозном (в данном случае - исламском) мире эволюционная притягательность будет выглядеть еще более причудливо. Восток вообще и мир ислама, в частности, не живут в рамках привычной европейской диалектики, где можно, как правило,  выделить стороны противоречия, предполагаемый образ снятия и синтеза и направление эволюции и прогресса Здесь приходится определять эволюционную привлекательность ( то есть иначе говоря, образ желаемого будущего) эпирически.

 Наиболее агрессивными  по отношению к Западу (=революционными, очень для многих современных теоретиков, особенно в третьем мире, именно отношение периферии к центру, а не классический классовый подход определяют степень подлинной революционности) будут, вероятно, считаться Иран с "Хезболлой" и «ИГ».  Очевидно на одном уровне находится привлекательность  связки – противостояния Саудовская Аравия – Катар и Турции со товарищи. В нейтральной позиции пока Россия, к которой у мира ислама в настоящее время, видимо, нет особых претензий. Режим  Асада...к нему в исламском мире, напротив, существует масса претензий по поводу развязанного кровопролития. Ну и, наконец, сам Запад как воплощение безбожного зла.

Вся это эволюционная неразбериха порождает множественность вариантов развития событий в ближайшем будущем.

Исходя из вышеизложенного, ясно, что «ИГ», продолжающее, несмотря на тяжелые военные поражения 2016 года, оставаться крупным игроком, не станет сотрудничать с западной коалицией ни при каких условиях. Аналогичным образом невозможны коалиционные соглашения между умеренной сирийской оппозицией в ее более или менее светско-суннитском варианте и Асадом. Вряд ли сумеют договориться между собой Иран и Саудовская Аравия, претендующие на глобальное лидерство в данном регионе и поддерживающие противостоящие друг другу вооруженные формирования в Сирии.

Все остальные варианты союзов и комбинации временных тактических соглашений в принципе возможны.

В принципе, если бы между Россией, Сирией, Ираном и «ИГ» был заключен союз, который, исходя из вышеизложенного, гипотетически достаточно просто монтируется из антизападных, постсоциалистических (постсоветских и постбаасовских) и клерикальных мировоззренческих постулатов, то можно было бы констатировать, что Запад, Турция и монархии Персидского залива полностью вытеснены из Сирии.

Однако в России риторика, направленная против «ИГ», настолько масштабна и брутальна, что даже рептильное российское общественное мнение будет достаточно сложно развернуть в другую сторону, не говоря уже о мировом общественном мнении.

Впрочем, когда это пропагандистская риторика мешала реальной политике? Кроме того, в условиях отсутствия устойчивого мировоззрения всё преходяще. Вчера Эрдоган – враг, ударивший ножом в спину России, а сегодня, глядишь, он снова лучший друг и союзник.

И если предположить, что «ИГ» проведет форсированный «ребрендинг», заявит об отказе от наиболее одиозных форм публичных казней, пообещает не прибегать к террористическим методам ведения войны, а то паче чаяния и заявит о возвращении к «прогрессивной идеологии и практике» БААС, то, глядишь, и оно моментально превратится из «террористической организации, запрещенной в России и других странах мира» во вполне себе договороспособный субъект переговоров. Хотя это возможно только в случае, если в руководстве  "ИГ"  религиозные мракобесы будут полностью отодвинуты более-менее рационально мыслящими  хусейновскими вояками.

Постсталинисты всех мастей вообще всегда тяготели к общественным моделям, в которых руководящее кресло занимается пожизненно (именно в исламских странах подобная форма правления получила наибольшее распространение), остальные «мировоззренческие вопросы» в этих моделях , по сути, малопринципиальны, а посему решаемы.

 Вон, например, Рамзан Кадыров и его ближайшие сподвижники по сепаратистской борьбе на Северном Кавказе – наглядная иллюстрация  факта, что нет таких религиозно озабоченных боевиков, которые не могли бы стать лучшими друзьями российских чиновников и  экс-чекистов.

Впрочем, и без этого понятно, что ни Асад, ни Россия особенно усердствовать в борьбе против «ИГ» не станут (вполне очевидно, что верно и обратное - судя по всему, даже средневековым злодеям из "ИГ" не нужны лишние враги), справедливо полагая, что эта проблема вызвана к жизни борьбой Запада против диктатуры Хусейна и, строго говоря, является прямым продолжением «Бури в пустыне» и «Иракской свободы», к которым ни Асад, ни Россия не имеют никакого отношения.

Таким образом, союз между Россией и западной коалицией в Ираке не невозможен, но попросту не нужен, прежде всего России, но и Западу, который вовсе не расположен пускать Путина в страну, часть которой пока находится, как считают в западных столицах, под их контролем.

В Сирии же и Россия, и Иран, добившись перехода военной стратегической инициативы в свои руки, считают, что в настоящее время они, перетащив на свою сторону Турцию и соблюдая латентный нейтралитет по отношению к «ИГ» при сохранении громогласной риторики, вполне в состоянии обойтись и без Запада, и без саудитов.

Тем не менее трогательные надежды мистера Трампа на сотрудничество с Путиным на Ближнем Востоке будут еще какое-то время определять ближневосточную политику Белого дома. И вполне вероятно, что опытный рационалист Путин и бросит Трампу какую-нибудь полуобглоданную косточку в виде головы Асада (когда-нибудь потом, годика через три-четыре) или туманного обещания принять участие в штурме Ракки и освобождении ее от «ИГ».

Таким образом, во всей этой безумной многосторонней мясорубке остается только один неучтенный фактор, целеполагание которого является абсолютно имманентным, который действует совершено автономно и в конечном счете независимо от всех прочих участников конфликта и который сверхмотивирован одной простой и очень внятной идеей – построением собственного национального государства.

Это 35–40-миллионный (как минимум) курдский народ, который в первой из рассмотренных мировоззренческих парадигм входит в число мировоззренческих лидеров, так как осуществляет весьма уважаемую в этой парадигме народно-освободительную революцию, а во второй – занимает аналогичные позиции по той же причине. Наконец, в исламской мировоззренческой парадигме курды, являясь по преимуществу мусульманами, как минимум, не вызывают никаких нареканий с мировоззренческой точки зрения, а как максимум, при сравнительно небольшой доработке концепции, могут и вовсе стать концептуальными лидерами для всего исламского мира, если учтут теоретические и практические ошибки исламской революции в Иране и «арабской весны».

Мировоззрение – это главное мотивационное топливо в любой из сфер человеческой деятельности, и от качества и, так сказать, адекватности этого топлива «двигателю» зависит успешность и эффективность.

Именно поэтому высоко и качественно мотивированные курдские военные формирования являются наиболее боеспособными на сирийско-иракском театре военных действий, и именно поэтому и в Ираке, и в Сирии они в принципе уже решили свои территориальные проблемы, установив полный контроль над территориями компактного проживания курдов.

Отнюдь не обязательно, что в краткосрочной перспективе они потребуют официального закрепления своего фактического суверенитета, но то, что никаких вооруженных отрядов Асада, нынешнего багдадского правительства или «ИГ», ни в виде армии, ни в виде полиции, они на уже контролируемую ими землю не пустят, это абсолютно очевидно.

В любом случае те, кто хочет развязать иракско-сирийской узел и прекратить войну, не сможет не вступить в переговоры с курдами, как с ключевым фактором в нынешней ситуации. А такого серьезного намерения пока не просматривается ни со стороны российско-турецко-иранской коалиции, два участника которой пуще всякого «ИГ» боятся усиления курдов, ни со стороны коалиции западной, которая не меньше боится поддерживать курдов, чтобы не спровоцировать окончательный выход Турции из «Большого Мультикультурального Запада». Посему и результат запланированных в Астане переговоров пока просматривается весьма плохо.

Напомним, что курдов в Сирии примерно 2,5 миллиона (10% от всего населения), в Ираке – около 7 миллионов (20%), в Турции – около 18–22 миллионов (не менее 25%). Кроме того, еще около 6–7 миллионов курдов проживают в Иране (7–8%) и около 1–1,5 миллиона рассеяно в других странах, по всему миру. Компактная территория проживания курдов в четырех упомянутых выше странах – приблизительно 350 тысяч кв. км.

 

Вагиз Фатыхович ТЕНГРИЕВ