Главная       Дисклуб     Наверх на "Трудовые коллективы"     Наверх на "инновационный портал"

 

Собственность и наши отношения с ней

Прежде всего хочется выразить автору статьи «Теория собственности: от догматизации к деградации» («ЭФГ» № 29/2013) Владиславу Ивановичу Лоскутову большую благодарность за его внимание и проработку такого вопроса вопросов, как собственность, а также за научную логику, доступность изложения материала и просветительскую значимость. Я не собираюсь спорить с автором, но мне важно сопоставить мое усвоение данного материала с некоторыми положениями статьи.

Крайне важным моментом является понимание К. Марксом, что вещь становится действительно собственностью «независимо от права», а идея, «сводящая право к чистой воле», является «юридической иллюзией». Кроме того, что сказано, в этом предложении заложена другая мысль, что вещь становится собственностью по причине возникших отношений между ею и ее создателем. А поскольку создатель – человек является источником труда как первоосновы ее создания… Но уже здесь возникает вопрос: а где же предмет труда, то есть ресурс? И на этом основании сразу хочется сказать, что первоосновой создания продукта (или вещи) являются ресурс, или предмет труда, и сам труд. Иначе вещь не может возникнуть.

В многочисленных материалах по вопросу собственности часто употребляются такие выражения, как «форма собственности», «права собственности» или «права собственника»… и т.д. По-видимому, под выражением «форма собственности» надо понимать, что речь идет об отношениях собственности, которые складываются в зависимости от «уровня развития производительных сил и отношений обмена» (К. Маркс). В то же время у Н.Д. Колесова («Общественная собственность на средства производства – основное производственное отношение социализма». Изд-во Ленинград. ун-та, 1967) они зависят «от характера производства, состояния производительных сил». Если утверждение К. Маркса не вызывает вопросов, то второе вызывает их множество. О каком признаке характера производства идет речь? А что значит «состояние производительных сил»? Это степень их изношенности, долговечности, живучести, научно-технических возможностей? Или что?

Если принять, что речь идет об отношениях собственности, то далее мы должны говорить о формах присвоения, ибо до тех пор, пока вещь не присвоена, она не является собственностью. М.К. Голубев в своей статье рассматривает три типа отношений собственности: собственность как имущество (1), как право им распоряжаться (2) и как экономические отношения (3). По назначению имущество делится на средства производства и предметы непосредственного удовлетворения потребностей человека. Присвоение, а именно: присвоение в форме владения, распоряжения, пользования и т.д., понимается как охраняемая государством возможность, зафиксированная в виде права на собственность, на основании которого субъект становится собственником объекта. Всего приводится 40 видов правомочий собственника. А в экономические отношения автор вносит понятие производственных отношений.

Таким образом, исследования, проведенные М.К. Голубевым, не дают мне возможности согласиться с расплывчатым пониманием права собственности как отражения в сознании людей объективной реальности, которое зависит от формы собственности, воли и сознания людей, данным Н.Д. Колесовым. В этом понимании два параметра зависимости права слились воедино, чего не может быть. Действительные права обычно выражают сложившиеся экономические отношения в обществе. А вот их изменение зависит от способа разрешения возникших противоречий в отношениях собственности и включения воли по их изменениям.

Говоря о государстве СССР как о субъекте в отношениях собственности, М.К. Голубев замечает, что если государственная собственность приобретает господствующее положение в тех или иных сферах экономики, то образуется государственно-монополистическая собственность. Общество тоже может быть субъектом собственности, но в действительности общество не существовало в качестве юридического лица, а потому не имело никаких правомочий собственника на средства производства, то есть они не были общественными. К сожалению, автор делает утверждение, сводящее на нет все рассуждения об общественной собственности: «при общественной собственности продукт труда присваивается всем обществом и распределяется по социально справедливым принципам». Можно предположить, что автор, не увидев сути общественных отношений, не смог понять механизм присвоения всем обществом.

Сегодня немаловажным фактором для левой оппозиции является понимание того, каковы были в действительности в СССР отношения собственности и  форма присвоения ресурсов, произведенного продукта, прибавочной стоимости или собственности. Адекватное, научно-обоснованное видение экономических отношений в СССР позволит назвать объективные причины его распада. Сейчас мало кто из коммунистов, или госчиновников, или научных деятелей способен отстраненно и честно проанализировать сложившиеся экономические отношения в советский период развития СССР. Морально это трудно сделать, так как мы все были участниками тех процессов… И тем не менее.

Очень благодарна Владиславу Ивановичу Лоскутову, который анализ причины распада СССР начинает с раскрытия догм, существовавших в СССР, и обоснованно называет причину краха советской экономики. Первая – что социализм, в отличие от других формаций, возникает сразу посредством социальной революции. Вторая догма – «при государственной власти пролетариата и пролетарской национализации производства» так же быстро исчезают все экономические отношения предшествовавшего общества. Но упорнее всего, пишет В.И. Лоскутов, «сохранялась в науке советского периода догма об отсутствии в СССР и даже невозможности в нем существования частной собственности на рабочую силу.

Концепция рабочей силы как частной собственности гражданина и как основного фактора товарных отношений при социализме, выдвинутая в первой половине 70-х годов В.П. Корниенко, не получила поддержки коллег, а экономике СССР не позволила встать на рельсы эффективной рыночной системы. Именно отрицание отношений собственности на рабочую силу, не позволившее обществу понять возможность и необходимость мелкой частной собственности при сохранении природных ресурсов и основных средств производства в собственности государства, привело к развалу СССР».

Если говорить о рабочей силе как частной собственности гражданина, то непонятно, что из этого следует. Можно предположить, что работником присваивается результат труда, а потому образуются товарные отношения. То есть работник, являясь собственником рабочей силы, является и собственником созданного продукта. Если это так, то этот подход содержит возможность иных экономических отношений.

Но почти в то же время другой коллега – экономист Виктор Семёнович Петрухин уже более четко говорит о присвоении работником результатов труда, и не только в мелком бизнесе, но и в экономике общества в целом. Рассматривая биологическую сущность человека, он приходит к выводу: важнейшим возбудителем человеческой активности является присвоение как проявление глубинного инстинкта индивидуального самосохранения и продолжения рода. Именно через это основное качество человека, присвоение, автор приходит к другому очень важному выводу: человечество никогда не прорвется к высшей производительности труда, если не освободит наемного работника для реализации им своего естественного индивидуального инстинкта самосохранения, то есть если не сделает наемного работника собственником результата своей деятельности.

Именно этот подход, называемый автором «экономический персонализм», подвергается отчаянной критике оппонентами, не желающими в своих рассуждениях исходить из реальных свойств человека. Они готовы созданный работником продукт отдать кому угодно (рабовладельцу, феодалу, капиталисту, госчиновнику и т.д.), но только не его создателю.  У них самая большая забота: как это – персонально присвоить результат труда, не думая об обществе? Они почему-то решили, что человек настолько примитивен, что не понимает: находясь в сообществе людей, надо часть продукта отдавать обществу. Это прекрасно понимали граждане СССР, создавая общественные фонды, взятые на вооружение другими странами. Это прекрасно понимают и сегодня. Людям по-прежнему дорога земля, которая родит; дорога территория, которую надо охранять; дороги социальные системы, обеспечивающие перспективу бытия граждан и страны в целом. А поскольку реализовать свою выгоду мы можем только в обществе и при посредстве общества, то достижение личных выгод, безусловно, должно повлечь за собой увеличение общественного богатства.

А теперь вернемся к настоящему времени и рассмотрим отношения собственности в России в постсоветский период, о чем прекрасно изложено в  статье В.И. Лоскутова. Очень ценным является объяснение автором сути акционерной собственности, которая вовсе не собственность, а только владение на праве частной собственности, то есть владение собственностью, ограниченное интересами государства. В действительности она является общественной собственностью, переданной группам акционеров в их частное владение. Поэтому мнение, что современные акционерные общества, как в России, так и в других странах, являются групповой частной собственностью акционеров, оказывается принципиальной теоретической, а значит, фундаментальной практической ошибкой.

Что касается акционеров, то они, не инвестируя полученные дивиденды в собственное акционерное общество (норма должна быть не менее 20 процентов), лишают его возможности экономического развития. Данное рассуждение приобретает большую ценность для укрепления позиции наемных работников в их понимании своих экономических и политических прав. А если учесть спекулятивное поведение инвесторов, а также политику «национализации убытков и приватизации прибыли», то решение проблем инвестирования производства в общественном масштабе возможно только на основе общественной собственности.

Итак, развитие мирового сообщества продолжает движение от господства частной собственности к господству общественной собственности. Трудиться как собственник может только собственник. Ясно, что наемный труд не может быть эффективным. Но и сегодня 10–15 процентов собственников, а это миллионы людей, исчерпали возможности мотивации наемного труда, без которых производить не могут. Так что же дальше?

Дальше – селф-менеджмент: 100 процентов собственников, производящих и присваивающих прибыль, самомотивация и стопроцентное использование мощностей и новых технологий. Вот та планка, которая сегодня задана автором экономического персонализма В.С. Петрухиным, которая кажется невероятной для сознания раба, непостижимой для приверженцев госсобственности, но она вполне реальна для людей, созидающих свою жизнь и страны в целом своим трудом и своим разумом.

 

Лидия Ивановна СТОЛЯРОВА

Комментарий  "ЭФГ": в классическом марксизме вообще-то всегда считалось, что собственники (по крайней мере, крупные и средние) не трудятся, а эксплуатируют тех, кто трудятся.