Главная       Дисклуб     Наверх  

 

  

Дагестанский салафизм

Перспективы исламской революции. Кавказский вызов

 

Мой собеседник – Нурмагомед Гусейнханов, исламский общественник из Дагестана, аварец, по образованию историк, ныне аналитик, политолог, работал и сотрудничал в московских и местных СМИ, был близок к убитому недавно шейху Саиду Афанди. (Продолжение разговора. Первую часть – «Он ждал момент для объявления газавата». Политический суфизм в Дагестане» см. в «ЭФГ» № 13/2013.)

 

Авраам Шмулевич: Что из себя представляют дагестанские салафиты (напомню, что в российских медиа их часто именуют ваххабитами)?

Нурмагомед Гусейнханов: Салафитов делю на три лагеря: мирные, радикальные, третьи – модные.

– А подробнее? Что значит модные салафиты?

– Мирные – это последователи созидательного джихада, это дауват (произносится также как дагват, даават – призыв, приглашение, имеется в виду призыв в ислам, проповедь основных положений ислама, как мусульманам, так и неверным.А.Ш.), миссионерская деятельность, бизнесмены, программы по сиротам, нуждающимся.

Модные салафиты – это те, кто, не обладая стремлением к глубоким знаниям, становятся сопричастными ради того, чтобы выделиться из толпы и самоидентифицировать себя с чем-то протестным, тургеневские отцы и дети в горизонтальной плоскости и вертикальной, то есть среди ровесников и среди поколений.

Радикальные состоят из трех частей: внедренные извне, внедренные изнутри и романтики, робин гуды.

Насчет внедренных извне – были эмиссары зарубежных спецслужб и вояки из-за рубежа, их периодически ловили, убивали, опознавали.

Есть внедренные изнутри, российскими спецслужбами. Сами логически подумайте, ФСБ оставит просто так без внимания всё это? Нет, конечно. Все из салафитов чисты? Нет, конечно. Есть и компра, и соответственно, есть и внедренные агенты, которые тоже периодически то теряются, то выявляются. После передачи КТО (режим контртеррористической операции. – А.Ш.) к Минобороны некоторые из ваххабитов, кто себя вольготно чувствовал, исчезли либо были убиты.

И романтики, загнанные в угол произволом органов, часто свято верящие в свою правоту – о джихаде, халифате, свержении существующей системы, сепаратизме. Примкнувшие в силу романтики, нравится им дух свободы и идеи имирата, молодой пыл, энергия вследствие нереализованности в мирной жизни. Большинство из этих «романтиков» – временщики, до первой очереди, но в их рядах есть действительно идейные, последовательные борцы за халифат, шариат и т.д.

Лесное подполье не есть нечто новое, а есть модернизированная форма робингудства – абречества, которое имеет древние корни в Дагестане, всё один к одному.

Но привнесены некоторые элементы тупого арабского, именно ливанско-палестинского шахидства так называемого. Хотя подрывать женщин, детей –  это не шахидство, а... скажу более корректно – не мужское дело.

Один араб-специалист, который втихаря в Дагестане изучал моменты шахидства, вынес вердикт: для шахидства повода нет, 10–15 процентов – психологическая обработка, 85–90 – психотропные вещества – и готовые бомбы топают, подъезжают для самоподрыва.

– Все ли салафиты поддерживают это «тупое шахидство», взрывы «живых бомб», убийства женщин и детей?

– Нет, далеко не все. К примеру, был такой амир Дагестана – Раппани Халилов, из идейных. Его слова: нам не нужны мертвые шахиды, нам нужны живые воины Аллаха. Немного прожил после этих слов.

– «Немного прожил после этих слов»… То есть Вы считаете, что именно спецслужбы направляют вооруженное сопротивление на, так сказать, "шахидский путь", когда главным образом военных действий становятся самоподрывы?

– Я считаю, что в большинстве своем это... должен быть человек, кому выжгли душу, и он стал киборгом для мести. Я считаю, что всё равно присутствуют психотропные вещества, с должной идеологической обработкой. Это привнесенная модель в Дагестан. В бою и раньше, и всегда люди, и женщины, с кинжалами кидались на пули, сабли, штыки, кидались в пропасть, чтобы не попасть к врагу на поругание... Но заранее напялив взрывчатку, идти на самоподрыв, когда нет единой оценки ситуации исламскими учеными… Считаю работой тех, кто извлекает из  этого выгоду, а выгода – это деньги. Что бы ни случилось – иди по пути денег. Ищи, кому это выгодно, и ищи среди своих – практически не ошибешься.

– Почему тогда происходит то, что Вы считаете отклонением от истинного ислама?

Я бы охарактеризовал умму Дагестана как сообщество инвалидов. Почему? Иман, то есть крепость веры, наблюдается, есть любовь к Творцу. Но, проникнувшись любовью к Творцу, муслим (мусульманин.Прим. ред.) должен проникнуться любовью ко всему, что создано Творцом... а этого не наблюдается, как не наблюдается и усиления адаба (адаб, араб. – этикет, воспитанность, этичное поведение).

Есть индивидуально выраженный иман, то есть вера, при наплевательском отношении к сообществу. Я несколько раз укладывал в порядке обувь в мечети, это тоже из адаба... Халид Ясин (шейх Халид Ясин, также Абу Мухаммад, Абу Мухаммад Халид Ясин, родился в 1946 или 1950 году, афроамериканец из Гарлема, перешедший в ислам из христианства, известный исламский миссионер и проповедник, «амир Бруклина», некоторые его сочинения включены в федеральный список экстремистских материалов. – А.Ш.) именно с этого начал, когда к нему в Эмиратах ввалились наши салафы и, побросав обувь, ринулись на мягкие места.

Еще много лицемерия и там и тут, что греха таить, лицемерия хватает.

Все-таки десятилетия безверия сделали свое дело. У части и там и тут всё сводится к обустройству своих земных интересов.

Пример – ну, посмешищем стало – мюриды ходят по всему городу и продают видео исламского кино, как сетевой маркетинг сделали. У салафитов знаю немало тех, кто и прелюбодействует, и анашу курит, и харамным (запретным.Прим. ред.) бизнесом занимается.

Мюриды есть, которые и спиртное себе позволяют, и прелюбодеяние, и ничто земное им не чуждо. Есть и там и там те, кто свято придерживается норм чистоты.

– По моим впечатлениям, верующих мусульман Дагестана можно отнести к трем категориям.

1. Салафиты. Те, кто более или менее сознательно разделяет и понимает положения салафии.

2. Суфисты. Их власти называют «традиционный ислам». И неправильно, по-моему, называют. Те, кто сознательно следует суфийским теориям и практикам, идут за шейхами.

3. И те, кто просто соблюдает основные положения ислама: делает намаз, платит закят и прочее. К шейхам не ездят, но и не считают, что надо вести джихад любой ценой. От самоподрывов и терактов против всех без разбору их воротит. При этом в исламе они мало образованны. Делают то, что принято. Именно их, мне кажется, правильно называть «традиционным исламом». При этом они самая неорганизованная часть.

Вы согласны с таким делением?

Да, согласен.

– Если в процентном отношении попытаться оценить, какой процент населения Дагестана поддерживает суфиев, какой – салафов, а какой – составляет это «молчаливое большинство»?

– Статистика самая разная, некоторые районы в большинстве переходят в салафию, как Ботлихский, Цумадинский, Унцукульский. Салафитов, возможно, процентов 10–15, суфистов, скорее, не более 20, остальное – всё остальное.

Но образуется среднее течение из мирных салафов и продвинутых из традиционных мусульман. Но процесс медленный, стало модным в последнее время определение васатия, хотя оно тоже салафитское.

Но появилась еще одна тенденция. Толпами еще повалили вчерашние псевдомусульмане в разные секты.

– О чем речь?

– Свидетели Иеговы, адвентисты, евангелисты и проч.

– В Дагестане мусульмане массово, то есть в заметном числе, переходят в крайние протестанты?

– Да. Счет идет не на десятки, а более, речь о сотнях. Одного такого лидера иеговистов – аварца расстреляли пару лет назад. По-моему, будут и дальше стрелять.

– Насколько велика пропасть между дагестанскими салафами и суфистами?

Достаточно велика. Салафы не считают суфистов полноценными мусульманами и если и идут на соглашение, то для получения трибуны, лояльности, больших возможностей для влияния на умму.

– В чем разница между ними? Если сравнить, что они из себя представляют, и те и эти? Насколько однородны?

Салафиты на сегодня представляют собой достаточно разобщенное сообщество, напоминают сборище вождей индейских племен: тут ахлю сунновцы, там хизб ут тахрирцы, мушрики, ихваны, такфиристы и прочая, суфисты более едины в вероучении, но не так дружны, как салафиты.

Назовем так: суфисты, тарикатисты законопослушнее и мирнее, и в них отсутствует активная форма протеста.

– Меняется ли дагестанский ислам?

– Суфисты – это не те мюриды, что за свободу шли на смерть, это в большей степени рафинированная публика, но есть среди них пассионарии, которые могут всколыхнуть сообщество мюридов.

Салафиты сперва ругали суфистов, муфтиятчиков за то, что у них джипы, оружие... Незаметно сами перешли на эту внешнюю показуху, то есть образ простых парней с посохом ушел на задний план…

А вот Вы кого поддержали бы? Суфистов или салафитов? Учитывая Вашу образованность, опыт, практику? Образный вопрос, понимаю, что по большому счету всех послали бы, но если бы стал такой выбор?

– Хороший вопрос. Хочется ответить, что салафов. Но что-то мешает, салафам не хватает глубины.

– Вы сказали, как и я. Я бы сказал, салафы – это боевые машины ислама, суфисты – это мудрецы ислама.

Вот для этого и делается диалог, чтобы салафам дать глубину, а суфии  ширковать (от слова ширк, от араб.‎‎ «шарик», то есть товарищ – придание Аллаху товарищей (равных) или поклонение чему-либо, помимо Аллаха, признание кого-либо равным Аллаху в любом аспекте, признание в нем божественности, служение или поклонение кому-то, кроме Аллаха.А.Ш.) перестали. Это однозначно уже многие понимают, и шейхи реально лишаются последователей.

– Есть ли у салафов мистическая составляющая?

– У салафов ни разу, никоим образом не видел этого.

– Но, например, даже Астемиров (Анзор Астемиров, он же амир Сайфуллах Абу Имран, командир боевиков; в системе Имарата Кавказ занимал посты: Къадий Имарата Кавказ, командир Кабардино-Балкарского сектора Кавказского Фронта Имарата Кавказ; организатор и командир операции по нападению боевиков на столицу КБР Нальчик 13 октября 2005 года; убит в ночь на 30 марта 2010 года), и не только он, занимался изгнанием джиннов из людей.

Ну так это по Корану, чтением Корана, я сам видел, как женщины орали, видел, как мужчины храпели как кони. Это только чтением Корана. Хотя да, вы правы, это всё равно ближе к мистицизму. Браво, заставили обратить внимание на то, на что не обращал.

– Кстати, по поводу Вашего вопроса о том, кто мне симпатичен. Еще джадидизм татарский. Они совмещали суфизм и, по сути, салафизм. Это были салафы по акиде (вероубеждению), ориентировались на ранний салафитский ислам и одновременно были близки к суфиям или сами были членами тарикатов. Так и салафы-суфии. Целью их было, чтобы на основе ислама можно было построить общество, сравнимое с Западом по экономической и технологической мощи. Сейчас власти Татарстана на основе, как они говорят, джадидизма выдвинули идеологию «евроислама», противопоставляют джадидизм ваххабизму. Но в джадидизме есть и иной потенциал. По сути, они близки к современному российскому салафизму, это тоже идеология исламской революции.

– Наши салафы их отвергают.

– Это не удивительно. Джадиды сегодня – это не мейнстрим. Официальное духовенство исламских стран их очень не любит по понятным причинам – за революционный потенциал и за то, что они выступали против произвола власти и за чистый ислам. Лесные – догматики и не очень образованны в исламе, у них нет широты мышления, а, наоборот, мыслят они по-сектантски. А легальные салафиты боятся лесных, боятся что-то высказать, что те осудят. Кроме того, всех сколько-нибудь выдающихся мыслителей у них (и в Чечне тоже) перебили, от Абдул-Халима Сайдулаева до того же Астемирова. Как только появляется лидер с образованием и широким мышлением, который способен осмыслить происходящее, долго он не живет. Так мне кажется. Вы согласны?

– В десятку! Появился в Дагестане доктор по исламу Муртузалиев –  шваркнули, Абу Умар Саситлинский тоже может быть убит в любой момент. Хотя такие, как Абу Умар, есть благо, с его подачи идет термин «созидательный джихад».

– Возможно ли примирение и объединение между двумя этими течениями ислама?

– Нужно, жизненно необходимо, в условиях Дагестана особенно.

Единение приведет к единой мобилизации против внутренних клановиков, коррумпированного уклада, и если Кремль начнет борщить, обращаться у нас с мусульманами как с людьми второго сорта, то должен быть единый фронт. Надеюсь, до этого не дойдет, до войны, но вмешательство русских, как слон в посудной лавке, все равно вызовет объединение и противодействие. Кавказ без кавказцев – это такая же сказка, как песни Муцураева о том, что три тысячи чеченцев возьмут Иерусалим, помечтать никогда не вредно. Кстати, у нас в официальной прессе раздували этот вопрос, что за всем этим стоит Израиль, чтобы высвободить северокавказские земли и организовать здесь новый исход.

Примирение возможно, и объединение тоже.

Есть то, что выше розни внутрирелигиозной, это понятие родины и протест против действий, направленных на унижение чувства достоинства народов.

Внутри каждого горца, у кого есть чувство достоинства, эхом отдается 25 августа 1859 года, когда имам вынужден был сдаться в плен...

 

Беседовал Авраам ШМУЛЕВИЧ,

Агентство политических новостей

 

http://www.apn.ru/publications/article28839.htm