Главная       Дисклуб     Наверх  

Подвиг честного человека

 Размышления после юбилея

 

Уходящий год с полным основанием считается годом Николая Михайловича Карамзина. Великий историк родился 250 лет назад 1 [12] декабря 1766 года и скончался 22 мая [3 июня] 1826 года.

В начале 1818 года улицы столичных городов опустели, «все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную». Так писал Пушкин о появлении первых восьми томов «Истории государства Российского», принадлежащих перу Карамзина. Этот труд был издан большим для того времени тиражом в 3 тысячи экземпляров и разошелся в течение месяца. В последующие годы вышли ещё четыре тома «Истории» (последний двенадцатый – после смерти историка), появился ряд переводов на основные европейские языки. Большой резонанс в обществе вызвал девятый том, посвященный эпохе Ивана Грозного и осуждавший деспотизм как форму правления.

А до этого было достойное образование, полученное выходцем из провинциальной дворянской семьи, путешествие по Европе, позволившее будущему историку стать свидетелем Великой французской революции и автором «Писем русского путешественника».

«Великая весна девяностых годов» XVIII века озаряла все творчество Николая Михайловича Карамзина. «Письма русского путешественника» – его первый литературный шедевр – открыли для читателей этого писателя, а «История государства Российского» прославила его имя навсегда. Как выдающийся ученый и писатель, воспринимавший отечественную историю в контексте мировой истории, он практически всю свою жизнь размышлял о значении революций в жизни общества, а события Великой французской революции придавали особую остроту его анализу. Он видел «вольных французов», восхищался выдающимися ораторами в Учредительном собрании, однако тогда же оценил роль демагогов и честолюбцев, преследовавших в революции собственные интересы. Развитие революции, казнь короля и террор вызвали у Карамзина резкое неприятие. Тем не менее спустя несколько лет, веря в конечное торжество просвещения, разума и прогресса, он подвел итог великой революции: «Французский народ прошел через все степени цивилизации, чтобы оказаться на той вершине, на которой он находится в настоящее время... Французская революция – одно из тех событий, которые определяют судьбы людей на много последующих веков».

Впоследствии занявшись журналистикой и литературным творчеством, заложив основы русского литературного языка, он постепенно обратил свои взоры к отечественной истории и, став «историографом» Александра I, всецело отдался историческим исследованиям. Такова внешняя канва жизни знаменитого деятеля русской культуры.

Отметим, что именно в начале XIX века проявились два принципиально различных подхода к путям развития России. Два выдающихся человека-патриота: историк Карамзин и статс-секретарь Александра I Михаил Михайлович Сперанский – почти ровесники, воспитанные на одной литературе Века просвещения, получившие блестящее образование, создали два политических сочинения противоположной направленности. Карамзин, познакомившись с сестрой императора, великой княгиней Екатериной Павловной, в 1811 году читает в ее салоне в Твери недавно написанную им «Записку о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях». Двумя годами ранее статс-секретарь императора, сын сельского священника Сперанский, завершает работу над проектом реформирования государственного устройства России «Введение к уложению государственных законов» и затем проводит указы об «экзаменах на чин», то есть на занятие должностей, что вызвало особую ярость вельмож – «екатерининских служивцев».

Если для историографа центром политической концепции в это время является «идеальный» просвещенный монарх», то мечтой Сперанского, работавшего над своими, оказавшимися нереализованными проектами по инициативе Александра I и поэтому вынужденного себя во многом ограничивать, было создать такие законы, «чтобы никакая власть их преступить не могла». Для Карамзина главная суть политической жизни – минимальное количество преобразований. Для Сперанского и будущих декабристов (с некоторыми из них он был близок) – нацеленность на политические перемены. Формально именно с противоборства этих концепций принято отсчитывать возникновение в России консервативных и либеральных идей.

Однако воззрения Карамзина не были статичны и однозначны. Историк и время – тема всеобъемлющая; совершенно очевидно, что серьезный ученый, выстраивая свою концепцию прошлого, не может не преломлять ее через свое восприятие современной ему действительности. Его отношение к прошлому часто меняется в зависимости от изменения его политических взглядов.

Почему же впоследствии оценки творчества и жизненной позиции Карамзина в течение десятилетий так резко менялись и были так прочно зависимы от политической конъюнктуры? Прежде всего, это было связано со сложностью и многоцветьем палитры мировоззрения самого историка. К Карамзину менее всего подходит система деления на «белое» и «черное».

К сожалению, и сегодня, в дни его юбилея, мы вновь сталкиваемся с желанием определенных сил с помощью угодливых ученых «приватизировать» историка и видеть в нем только родоначальника и оплот консерватизма. Так, сознательно замалчиваются его симпатии к вождю якобинцев Максимилиану Робеспьеру, узнав о казни которого будущий историк «пролил слезу» и до конца жизни отзывался о нем с глубоким уважением; преувеличиваются разногласия Карамзина с будущими декабристами. И хотя «молодые якобинцы», по словам Пушкина, негодовали после чтения «Истории» и писали критические статьи, они неизменно относились к Карамзину с глубоким уважением. «История принадлежит царям» – этой основной мысли главного произведения Карамзина члены тайных обществ противопоставили иную точку зрения: «История принадлежит народам» – этими словами декабрист Никита Муравьев, с родителями которого Карамзин был особенно дружен, открывал свою «Конституцию». И хотя историк, по его словам, «алкал пушечного грома, будучи уверен, что не было иного способа прекратить мятеж» 14 декабря на Сенатской площади, он предвидел жестокий приговор и скорбел о судьбе несостоявшихся реформаторов, не дожив месяца до суда и казни руководителей движения.

Сейчас Карамзина нередко стремятся представить космополитической фигурой, невнятно и вскользь упоминая о патриотической сути «Истории государства Российского». Монархизм позднего Карамзина трактуется примитивно, без указания на влияние на него концепции великого французского философа Эпохи просвещения Шарля Монтескье, создавшего знаменитую триаду форм политической власти: республика, монархия, деспотия. Вызывает сложности у рептильных историков стремление найти почти анекдотические объяснения словам Карамзина о его приверженности «в душе» республиканским порядкам.

И уж конечно, полностью замалчиваются необыкновенные по силе слова Карамзина из его статьи «О любви к Отечеству и народной гордости», опубликованной в 1802 году в издаваемом им журнале «Вестник Европы» и звучащие ныне весьма современно: «Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях. Он требует рассуждения – и потому не все люди имеют его... Я не смею думать, чтобы у нас в России было не много патриотов; но мне кажется, что мы излишне смиренны в мыслях о народном своем достоинстве, – а смирение в политике вредно. Кто самого себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут.

Не говорю, чтобы любовь к отечеству долженствовала ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всем лучше; но русский должен, по крайней мере, знать цену свою. Согласимся, что некоторые народы вообще нас просвещеннее: ибо обстоятельства были для них счастливее; но почувствуем же и все благодеяния судьбы в рассуждении народа российского; станем смело наряду с другими, скажем ясно имя свое и повторим его с благородною гордостию».

Выступая 5 декабря 1818 года на торжественном заседании Академии российской, посвященном изданию первого толкового словаря русского языка, Карамзин подчеркнул: «Наша, без сомнения, счастливая судьба во всех отношениях есть какая-то необыкновенная скорость: мы зреем не веками, а десятилетиями».

Существует немало художественных изображений великого историка.

Одним из наиболее известных является портрет работы «патриарха московской живописи», как называли В.М. Тропинина. Заведующая отделом русской живописи конца XVIII – первой половины XIX века Государственной Третьяковской галереи доктор искусствоведения Людмила Алексеевна Маркина рассказывает: «Портрет Карамзина был написан Тропининым в 1818 году. Оригинал его хранится в Петербурге во Всероссийском музее А.С. Пушкина, а авторская копия – в Третьяковской галерее. Это произведение принадлежит к числу немногих живописных работ, приобретенных непосредственно Павлом Михайловичем Третьяковым, что делает его особенно ценным». В настоящее время вместе с рядом других работ из собрания ГТГ портрет историка находится на выставке в родном городе Карамзина Ульяновске (Симбирске), приуроченной к юбилею великого земляка.

 

 Анна Владимировна Семенова,

 доктор исторический наук,

 профессор,

 главный научный сотрудник

 Института российской истории РАН