Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Потомки казаков-некрасовцев в Москве

Потомки выехавших в Турцию казаков – участников Булавинского восстания (казацкое восстание 1707—1708 годов. – Прим. ред.) завершили свое пребывание в столице. Два с половиной века прожили они в Турции, спасаясь от репрессий. Тридцать тысяч участников восстания были убиты, семь тысяч повешены. Вернулись они из Турции только в 1962 году, уже при Советской власти. В Турции жили неплохо. Занимались виноградарством и рыболовством (после их отъезда в тех местах, где они жили, рыбачить стало некому). Очень скучали по России. Ностальгия особенно накатывала, когда дул «восточный ветер». Когда возвращались на пароходе в Советский Союз, впервые соприкоснулись с электричеством и увидели кинофильм.

На новом месте, в Ставропольском крае, сразу начались сложности. Учителя запрещали детям ходить в церковь, срывали с них кресты. Священника некрасовцев о. Феофана вызывали по этому поводу в школу. Некрасовцы говорили: «Если бы не вера, мы бы рассыпались».

Власти, уже после снятия Хрущева, помогли построить две церкви, небольшого, конечно, размера. Интересно, что когда старообрядцы приехали на отведенные им земли и услышали удары в било, то подумали, что звонят к церковной службе, а оказалось, что это был сигнал к обеду в колхозной столовой. Кстати, обещали их поселить на Кубани и Дону, а привезли в Ставропольский край. Образовалось два поселка. Расстояние между ними – 30 км (обещано же было, что они будут рядом, так что можно будет переговариваться через речку).

В постперестроечный период они столкнулись с безработицей, которая провоцировала пьянство. Молодежь стала уезжать в города, количество прихожан храмов снижалось. «Корни наши кончаются. Пришли сюда спасаться, а всё погибло. Для тела здесь всего много, а для души нет», – сетовали потомки казаков.

Сказать, что некрасовцы по Турции не скучают, а точнее, не скучали, было бы лукавством.

Большой интерес у участников традиционного вечера духовных песнопений на Рогожском вызвало богослужебное пение некрасовцев, прежде всего распевы избранных стихов – кафизм на утрени. В Институте искусствознания прошел просмотр нескольких видеофильмов о некрасовцах. Особенно заполнился фильм об их поездке в Турцию летом 1994 года. Было трогательно видеть, как они осматривали свои бывшие дома, вспоминали, как всё в них было расположено раньше. На кладбище у единственного сохранившегося надгробия священник совершил заупокойную литию. Я поинтересовался: «Куда исчезли могилы, неужели турки разрушили кладбище?» Оказалась, что нет, просто прошло много времени и всё само по себе пришло в упадок. В одном месте бывшего кладбища одна из участниц поездки, припадая к земле, вспоминая близкого родственника, громко плакала. Турки довольно гостеприимно и благожелательно встретили приехавших. Устроили «байрам» – угощение за низкими столиками, причем по турецкому обычаю мужчины и женщины сидели отдельно. С турками обнимались, «лопотали» на их языке, вместе танцевали. Во время ритмичных скромных танцев пощелкивали пальцами, использовали губные гармошки и деревянные ложки. Впечатление сюрреализма происходящего усиливал фон завываний мул, призывавших правоверных мусульман к молитве. Одна женщина особенно тепло общалась с приезжими. Оказалась, что она русская, замужем за турком, поэтому осталась в Турции.

Другой видеофильм был посвящен песням и плясовым мелодиям некрасовцев. Во время ритмичных приплясов использовалась морская ракушка, издававшая протяжный звук (я сначала подумал, что это следствие технического дефекта в трансляции фильма). С помощью такого звука, кстати, созывали на свадьбы. Слыша гиканья мужчин и взвизги женщин, подумал: «Наверное Аввакум (один из отцов-основателей старообрядчества. – Прим. ред.) был бы не восторге от этой картины. Но попробуй запрети, «засуши» – последние прихожане разбегутся».

Еще в видеофильмах заполнилось, как с песнями, приплясывая, по случаю какого-то семейного торжества входят в дом. Посиделки престарелых женщин на Красную горку с духовными беседами и протяжным пением пасхальных стихир. Катание по земле макетов пасхальных яиц (одна бабуля, ловя «яйцо», рухнула, как вратарь в футбольном матче, под бурю эмоций зрителей). Приготовление пищи (варка кур, щук), застолье. Фрагмент пасхальной службы. Бросилось в глаза присутствие большого количества безбородых мужчин. Крестились с поклоном в ответ на каждение. После каждого стиха пасхального Евангелия трижды ударяли в небольшие колокольчики (мужчины держали их в руках), священник служил в белом облачении (мы, по «новообрядной инерции», используем красное). Младенцев, после того как их причастили, взрослые не крестили, как это делается у нас. Христосуясь с хоругвеносцами, священник что-то клал им в карман.

Последний видеосюжет был о современной аранжировке якобы танца некрасовцев. Двухметровые, усатые, в красных шароварах «аскеры» (воины – по-турецки) воинственно плясали под восточную музыку. Реплики некрасовцев: «весело, но это не наше, не похоже», «у нас парень, танцуя, никогда не брал девушку за руку, тем более за талию, – только за платок в руке», «мужчины нарочито на танец женщин не приглашали», «барабанов у нас не было, это больше похоже на пляски кубанских казаков» – и т.д. и т.п.

В последний день пребывания некрасовцев в Москве по соседству с нашим храмом, в НИИ природного и культурного наследия имени Д. Лихачёва, подводили итоги. Красной нитью проходила следующая мысль: есть ли перспектива продления бытия культуры некрасовцев, или остается только провожать ее, изучая, «в последний путь»? Как сочетать современность с хранением традиций?

Были обозначены проблемы: упущенная возможность с организацией воскресной школы, почти полное отсутствие финансирования и пр.

 

Игумен Кирилл (Сахаров)