Главная       Дисклуб     Наверх на "Трудовые коллективы"     Наверх на "инновационный портал"

 

ЕСТЬ ОТ ЧЕГО В ОТЧАЯНЬЕ ПРИЙТИ

Статья В.П. Петрова «СССР – как эксперимент и его итоги» и его взгляды на существовавший в СССР социализм ("ЭФГ" № 15–17/2012) заставили взяться за перо.

Ключевые понятия в статье В.П. Петрова:

- эксперимент,

- социализм: средства производства общие, распределение – по труду,

- тарифная сетка как признак социализма,

- расхождение прогноза будущего и механизма его реализации с реальным ходом истории,

- пролетариат не стремится быть могильщиком буржуазии,

- катастрофа Советского Союза,

- непрофессиональное руководство,

- общественно персонализированная собственность,

- управляющая подсистема, управляемая подсистема,

- модель социализма – государственное управление с сильной обратной связью,

- теоретическая ошибка,

- разнонаправленные сигналы обратной связи,

- искусственный и естественный несимметричный режим.

По перечню этих понятий я и пойду.

Что такое эксперимент? Проба, опыт, попытка. Какой синоним ни употребляй, эксперимент это кем-то научно поставленный опыт, наблюдение исследуемого явления в точно учитываемых условиях, позволяющих следить за ходом явления и воссоздать его при повторении этих условий. Хотел этого или не хотел В.П. Петров, но он унизил и превратил в подопытных кроликов сотни миллионов советских людей, возведя Маркса и Ленина в богов, а КПСС в их апостолов.

СССР не эксперимент, а жизненно необходимый рывок человечества из неэффективного царства эксплуатации (извлечения собственниками прибылей из наемного труда) в мир общих средств производства и присвоения каждым результатов личного труда на современном уровне развития производительных сил и соответствующих производственных отношений.

Период, когда основные средства производства являются общими, а распределение благ осуществляется по труду, К. Маркс «именовал» первой фазой коммунизма, В.И. Ленин назвал социализмом. Этого в СССР не было. Следовательно, СССР – это рывок к более эффективному, социалистическому (коммунистическому) способу производства. Иными словами, Советский Союз – это не социализм, а переход от капитализма к социализму. В Советском Союзе средства производства были государственными, а не общими.

Заявление Петрова о том, что «распределение благ по труду в Советском Союзе производилось с помощью тарифной сетки, и каких-то принципиальных вопросов по этому признаку социализма не возникает», неверно. Это не признак социализма. В СССР не было социалистического порядка распределения благ. Существовавшие у нас методы нормирования труда, формы и системы (включая премиальные системы) заработной платы, методы ее образования и реализации являлись капиталистическими, представляли собой средство эксплуатации наемных работников. Они не соответствовали социалистическому способу производства. Существовавшая в СССР оплата труду соответствовала общей мировой практике со своими исключениями и отклонениями.

СССР – это первый послекапиталистический этап движения к социализму, а не социализм. На этом этапе общенародная собственность существовала в государственной форме. Основные средства производства не являлись общими, и распределение благ не осуществлялось по труду. На этом этапе каждый бывший наемный работник отдельных капиталистов становится наемным работником государства: «Все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства… одного всенародного, государственного «синдиката». Всё дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдая меру работы, и получали поровну. Учет этого, контроль за этим упрощен капитализмом до чрезвычайности, до необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций… Всё общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством оплаты» (Ленин В.И. "Государство и революция").

Так и было в СССР: использовали учет и контроль, и оплату труда, которые практиковались капиталистами.

Читаем Ленина дальше: «Но эта «фабричная» дисциплина, которую победивший капиталистов, свергнувший эксплуататоров пролетариат распространит на всё общество, никоим образом не является ни идеалом нашим, ни нашей конечной целью, а только ступенькой, необходимой для радикальной чистки общества от гнусности и мерзостей капиталистической эксплуатации и для дальнейшего движения вперед».

Итак, в 1917 году народ перешел от гнусности и мерзостей капиталистической эксплуатации к государственной эксплуатации с коммунистической идеологией. И действительно, в СССР, хотя в нем и практиковалось отчуждение избытка продукта труда над издержками поддержания труда, таких гнусностей и мерзостей, какие видим и в которых живем теперь (а это капитализм в «чистом» виде), не было.

Но должен быть второй этап, «дальнейшее движение вперед». Собственность надо было вывести из государственного кокона в непосредственное владение, пользование и распоряжение свободного народа: всех и каждого.

В СССР не был осуществлен принцип «от каждого по его способности, каждому – по его труду» как социалистический принцип.

Воздать человеку по трудам (делам) его – эта мысль живет в человечестве с незапамятных времен. В разных вариациях ее можно прочитать и услышать и в древнейших свитках, и в Библии, и в народном фольклоре: "как потопаешь, так и полопаешь". Впервые в виде первоосновы общественной жизни эта мысль была сформулирована сен-симонизмом (основатель – Анри де Сен-Симон): «каждому – по его способностям, каждой способности – по ее делам». Эта формула была воспринята марксистами, а в Конституции СССР 1936 года (статья 12) было записано: «В СССР осуществляется принцип социализма: «От каждого – по его способности, каждому – по его труду»».

Принцип – это основное, исходное положение, первооснова. Таким образом, формула: «от каждого – по его способности, каждому – по его труду» – первооснова, кредо, идеология социализма. И это абсолютно верно. А раз так, надо разобраться в понятиях. Что такое в современном мире способности человека и что такое труд человека?

Труд в марксистском понимании (и по жизни) – это полезная деятельность, процесс, результатом которого является благо (потребительная стоимость) для потребителя этого блага и стоимость (меновая стоимость, выраженная в деньгах) для производителя этого блага. Чтобы результат труда превратился для одного в благо, а для другого в деньги, это благо должно превратиться в товар, то есть должно быть реализовано на рынке, обменено на деньги покупателя.

Когда мы говорим: рынок зерна, рынок сахара, рынок автомобилей, мы имеем в виду прежде всего цену зерна, цену сахара, цену автомобилей. Таким образом, рынок, по сути своей, – это сложившаяся цена и место реализации для производителя (посредников опускаю) и покупателя. В результате один приобретает (или не приобретает) благо (предмет потребления), другой приобретает (или не приобретает) деньги.

Способность к труду, или рабочая сила, в современном мире – это определенность, удостоверенная документами по специальности и квалификации. Поэтому смысл первой части принципа таков: «от каждого – по его специальности и квалификации». То есть каждый трудящийся при социализме дает обществу то и столько, что и сколько способен дать в соответствии с полученными знаниями и степенью профессионализма. Но «способен дать» означает только одно: человек может делать то-то и то-то – и не означает: «дал» в полной мере, что способен дать в действительности. Поэтому в первой части принципа речь может идти только о средней умелости человека, и в окончательном виде она должна звучать: от каждого – по специальности и квалификации (средней умелости)…

Советские ученые-экономисты утверждали, что труд при социализме создает только потребительные стоимости (блага). (Прим. редакции: так утверждали отнюдь не все советские ученые-экономисты, а только те, кто принадлежал к определенному направлению в экономической науке, Дискуссия об особенностях действия закона стоимости при социализме велась в течение всего периода существования СССР и не затухала даже в малодискуссионные сталинские годы.) Труд в таком определении – это бесконечное многообразие. Его результаты в материальном и духовном виде несопоставимы и несравнимы. Поэтому содержание труда рассматривалось через целый ряд количественных и качественных характеристик. Отсюда: «каждому – в соответствии с количеством и качеством его деятельности в общественном производстве». Именно так трактовала советская кафедральная экономика вторую часть принципа «каждому – по труду». Но это не соответствует истине.

Чтобы понять подлинный смысл второй части формулы и принципа в целом, надо ясно представлять, что человечество (в том числе социалистическое человечество) на данном этапе своего развития, производит (и будет производить) не предметы потребления, распределяемые по доброй (или злой) воле одних другим, а товары, реализуемые производителями потребителям, в соответствии с объективными законами рынка.

В «Критике Готской программы» Маркс говорит, что при социализме «господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей». Иными словами, не буржуазное право, закрепляющее и защищающее капиталистический порядок оплаты труда наемных рабочих, лежит в основе социалистического принципа распределения благ, а познанный капиталистический принцип обмена равных стоимостей: «здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой».

В современном мире «процесс потребления рабочей силы» (труд, деятельность) «есть в то же время процесс производства товара и прибавочной стоимости» (Маркс К. "Капитал"). Если, например, действия экскаваторщика, шахтера – видимая сторона, форма конкретной деятельности, то производство ими товара и прибавочной стоимости – ее существо. Напомню, что «избыток продукта труда над издержками поддержания труда (прибавочная стоимость) и образование и накопление из этого избытка общественного производственного и резервного фонда, – всё это было и остается основой всякого общественного, политического и умственного прогресса» (Энгельс Ф. "Анти-Дюринг"), что прибавочная стоимость выступает первоначально в стадии двуединства «товар», лежит в общей товарной массе.

Современное производство является товарным потому, что производит предметы для обмена: «для того, чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена» (Маркс К. "Капитал"). «Тот, кто продуктом труда удовлетворяет свою собственную потребность, создает лишь потребительную стоимость, но не товар» (там же). «Каждый товар представляется с двоякой точки зрения: как потребительная стоимость и как меновая стоимость» (Маркс К. "К критике политической экономии"). Следовательно, производя товар, каждый производит этим, как я сказал выше, благо для потребителя и стоимость (в виде цены и будущих денег) для себя как непосредственного производителя. Что произведено, но не соответствует требованиям потребителя (качество, например) и самого производителя (не обменено на деньги), – не товар. Поскольку для производителя товар представляет ценность и существует только как стоимость, постольку именно она является подлинным результатом каждой конкретной деятельности. Труд есть производство стоимости для непосредственного производителя. «Труд создает стоимость» (Ленин В.И. "Три источника и три составные части марксизма").

Подставим это определение результата труда в формулу первоосновы социализма. Получим: от каждого – по его специальности и квалификации (средней умелости), каждому – по произведенной им стоимости. В этом, и только в этом – сущность социалистического принципа распределения благ: не по продукту труда, не по конечному результату как потребительной стоимости, не по множеству количественных и качественных характеристик деятельности и так далее, а по произведенной стоимости, а правильнее сказать – по произведенной прибавочной стоимости.

Произведенная каждым трудящимся стоимость, как стоимость, произведенная производственным участком, цехом, предприятием, отраслью, государством, состоит из трех частей. Одна часть соответствует стоимости потребленных средств производства, вторая – стоимости рабочей силы в виде зарплат (гарантий), третья часть составляет прибавочную стоимость. Первые две части в социалистической системе производства – бесспорная принадлежность всех собственников-совладельцев, общего владельца доступных каждому гражданину средств производства и предметов потребления.

Кому же принадлежит прибавочная стоимость (прибыль)? Всё учение Энгельса – Маркса, в том числе принцип социалистического распределения (присвоения), указывает четко: ее непосредственному производителю, добровольно израсходовавшему сверх общественно необходимой меры свою физическую, нервную, мозговую энергию, и социалистическому обществу собственников-совладельцев, издержавшему остальное, что необходимо для общего производства и реализации товара, для превращения его, с одной стороны, в достояние потребителя, с другой – в денежный результат производителя. Общая часть прибавочной стоимости (прибыли) распределяется соответственно общественной необходимости и расходуется для развития производительных сил и улучшения благосостояния всех членов общества. Часть прибавочной стоимости (прибыли), принадлежащая непосредственному производителю, служит ему в качестве «средств к жизни и наслаждению» сверх необходимого (гарантированного) фонда жизненных средств. Подчеркиваю: принадлежит эта часть прибавочной стоимости (прибыли) трудящемуся в силу того, что он, во-первых, собственник-совладелец средств производства, а во-вторых, потому, что прибавочная стоимость является результатом исключительно личной инициативы, творчества, особенностей каждого, его сверхнеобходимых усилий.

Именно в сказанном – различие капиталистического и социалистического способов распределения благ: капиталистическая система подавляющему большинству устанавливает цену рабочей силы и воздает в рамках этой цены, заложенной в виде фонда заработной платы, а имущему меньшинству – по капиталу.

Социализм воздает каждому трудящемуся, работающему собственнику-совладельцу, по его труду (по произведенной избыточной стоимости), то есть вообще не так, как в мире капитала, где прибавочная стоимость отчуждается у тех, кто ее создает, теми, у кого в руках средства производства. Именно в распределении (присвоении) по произведенной избыточной стоимости – сущность и истоки социализма как способа высшей производительности труда: заинтересован непосредственно каждый. Капитализм заинтересовывает лишь единицы.

Что происходило в СССР на деле?

Прибавочная стоимость (прибыль) не принадлежала непосредственному ее производителю. Она отчуждалась у трудящихся таким же образом, каким капиталисты во всем мире изымают ее у наемных работников. Прибыль полностью принадлежала государству – новому владельцу средств производства. Новый владелец проповедовал социализм и коммунизм, а владел, пользовался и распоряжался собственностью и вел себя при распределении благ как капиталист. Государство на словах признавало трудящихся равными устроителями нового социалистического общества, а на деле относилось к ним как к наемным работникам. Почему так происходило? Потому что это был «государственный капитализм при коммунизме» (В.И. Ленин), а не социализм (первая фаза коммунизма).

Итак, первооснова социализма «от каждого по его способности, каждому – по его труду», по существу, означает: от каждого – по специальности и квалификации (средней умелости), каждому – по произведенной избыточной стоимости.

Чтобы понять принцип окончательно, посмотрим внимательно на «Критику Готской программы» в части, касающейся темы распределения. По Лассалю: «в… коммунистическом обществе каждый работник должен получить… «неурезанный доход»». Маркс убедительно доказывает, что Лассаль не прав. Перечислив ряд необходимых вычетов из трудового дохода в пользу общества, Маркс говорит: «Лишь теперь мы подходим… к той части предметов потребления, которая делится между индивидуальными производителями коллектива… Каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько дал ему». А что (сколько) дает обществу каждый? Определенное количество товаров стоимостью «C+V+M». Следовательно, получить обратно от общества должно не только зарплату «V» (по типу: заработная плата должна быть заработанной), а из этого полного результата, включая «M». Следовательно, часть «M» – принадлежность непосредственного производителя прибавочной стоимости. Абсолютная величина этой части зависит от величины «M»: произвел наибольшую прибавочную стоимость – много получи из прибыли; мало дал – мало и получи; не произвел прибавочную стоимость вовсе – довольствуйся необходимой гарантией.

При распределении «индивидуальных предметов потребления между отдельными производителями… здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой». То есть известное количество денег (гарантированная зарплата плюс часть прибыли в соответствии с произведенной прибавочной стоимостью), полученное, например, Сидоровым в течение года после реализации продукции, например рукавиц, которые он произвел, обменивается им на равное по стоимости количество благ по своему усмотрению.

Данный способ распределения – в порядке вещей: «Один человек физически и умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда. Равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признает никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие, но оно молчаливо признает неравную индивидуальную одаренность, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями» (Маркс К. "Критика Готской программы").

Формула «от каждого – по специальности и квалификации (средней умелости), каждому – по произведенной избыточной стоимости» – в данном прочтении является единственно верной с точки зрения марксизма, диалектики, логики и здравого смысла первоосновой социализма.

 «Распределение, поскольку оно управляется чисто экономическими соображениями, будет регулироваться интересами производства, развитие же производства больше всего стимулируется таким способом распределения, который позволяет всем членам общества как можно более всесторонне развивать, поддерживать и проявлять свои способности» (Энгельс Ф., Маркс К. Соч., т. 20, с. 206).

Так были ли в СССР средства производства общими и распределялись ли блага по труду? Нет. Был ли построен социализм? Нет. В.П. Петров упоминает «вариант» общественно-персонализированной собственности и пишет: «В.И. Ленин называл социализмом… именно то общественное устройство, которое характеризовалось названными им признаками (основные средства производства являются общими, распределение благ осуществляется по труду). Поэтому авторам, предлагающим свои варианты, было бы правильно давать им другое именование либо, в крайнем случае, называть социализмом с оговорками, например… социализм по Петрухину и т.п. ...и главное, методологически неправильно предлагать что-то взамен прототипа, не проведя предварительно его досконального анализа, то есть в данном случае не проанализировав социализма по Ленину, особенно не выполнив анализа экспериментального материала в виде советского периода. Потому что этот период как раз являл собой попытку реализовать социализм по Ленину».

Если бы Петров был внимателен при знакомстве с работами автора общественно персонализированной системы, он увидел бы, что именно по Марксу и Ленину проанализирован социализм. Что касается варианта названия социализма общественно персонализированной системой, так это потому, что социализмом неправомерно была названа социально-экономическая система СССР, и это название в сознании людей всего мира, особенно после падения СССР, воспринимается как несостоятельное. Всё это было вскрыто в советское время и основано на анализе советского периода. Более того, был предложен экономический механизм превращения государственной формы собственности в социалистическую, где основные средства производства являются общими, а распределение благ осуществляется по труду. Была воспринята, проанализирована и развита именно советская социально-экономическая действительность.

Статья В.П. Петрова «СССР – как эксперимент и его итоги» намеревалась «дать предложения по коррекции теории развития общества». Марксистскую теорию не надо корректировать. Ее надо развивать. На нее надо опираться как на объективное познание реального мира в его развитии и двигаться дальше, имея в виду интересы каждого человека, используя познанные законы жизни общества.

«Были рассмотрены, – пишет Петров, – конкретные расхождения прогноза будущего и механизма его реализации, которые К. Маркс и Ф. Энгельс приводили в “Манифесте Коммунистической партии”, с реальным ходом истории и проанализированы причины этих расхождений. В частности, отмечена ошибочность представления, будто капитализм того времени находился на стадии своего естественного конца».

Энгельс и Маркс не ошибались: капитализм того времени находился на стадии своего естественного конца. Когда бы СССР показал свою социалистическую сущность, капитализму на земле пришел бы конец. Именно СССР, как это ни странно звучит, стал мощным препятствием на пути торжества социализма в силу патологически затянувшегося переходного периода. Мы не сумели «перескочить быстро на социалистический берег». Пролетарское государство на глазах нескольких поколений превратилось из помощника народа в деле социализации средств производства и укрепления социалистических начал в непосредственного хозяина средств производства, в мощную систему централизованной эксплуатации под одеждами коммунистических идей. Каждодневное насыщение атмосферы коммунистическими идеями ни на волос не приближало нас к социализму, а лишь вводило в заблуждение человечество, считавшее благодаря идеологическим стараниям КПСС социализмом то, что им не является. При этом: а) коммунисты всего «социалистического» лагеря заблуждались, что данное индифферентное хозяйственное устройство и есть социалистический способ производства; б) коммунисты капиталистической Европы заблуждались, что на этой же основе надо создать свою модель социализма – Еврокоммунизм; в) капиталисты и их наемные работники в мире заблуждались, глядя на СССР, что социализм – это нерациональный, непроизводительный, недемократический и потому неприемлемый вообще способ производства, что существующие методы эксплуатации (отчуждение прибавочной стоимости у ее непосредственных производителей) естественны, неизбежны, не имеют альтернативы.

«Показано, – пишет далее Петров, – что пролетариат не стремится быть могильщиком буржуазии в понимании классиков марксизма. Об этом наглядно свидетельствует развитие рабочего движения на Западе. Пролетариату не грозит уничтожение при капитализме, поэтому в норме он к политической власти не стремится (буржуазия стремится к власти, так как при социализме ей места нет)».

Пролетариат к власти как таковой не стремится. Это верно. Пролетариат, подобно каждому человеку, стремится к справедливости. Но к справедливости (зарплате, соответствующей результатам труда, а не воле начальника, единой в интересах каждого человека Конституции, единым в интересах каждого человека законам, правде, правосудию) одна дорога – завладеть собственностью и, на этом основании, властью. Справедливость придет к пролетариату, когда изменится социально-экономическая система. Пролетариат – наиболее мощный и наиболее эксплуатируемый слой общества, которому терять нечего (в любом случае его рабочая сила остается при нем). Но, изменив систему, он приобретет собственность, власть и справедливые для каждого производственные и общественные отношения. Он приобретет всё, когда приведет к власти народ. Пролетариат – единственная сила, способная привести к власти народ и, таким образом, добиться справедливости для себя. Самоуправление народа – это и есть справедливость и для пролетариата. Пролетариат является могильщиком капиталистической системы и по желанию (справедливость), и по обстоятельствам (объединение в силу назревшей необходимости при активизации наиболее передовой своей части). Пролетариату как производящей части населения (трудящимся) не грозит уничтожение. Но чтобы добиться справедливости, рабочие должны сами уничтожить существующие капиталистические отношения собственности, в том числе и те, которые существовали в СССР.

Буржуазия – класс собственников. Она является властью и стремится удержать власть, потому что собственность и власть – источники ее богатства. Рабочий класс, взяв собственность и власть в свои руки (приведя к власти народ: всех и каждого), получает в свои руки богатство и его справедливое распределение.

Я не буду останавливаться на всех вызывающих сомнение «открытиях» Петрова. Лишь несколько слов об обратной связи, управляющей и управляемой подсистемах, а также искусственной несимметрии. Исходя из сказанного выше, не выдерживают никакой серьезной критики следующие суждения Петрова: «катастрофа Советского Союза явилась следствием неполноценности обратной связи в системе управления советским обществом, особенно – отсутствия механизма самоналадки, который предусматривает замену непрофессионального руководства» и «система управления обществом устойчиво работает лишь в несимметричном режиме, когда сигналы обратной связи одного направления превышают сигналы обратной связи другого направления, причем чем больше несимметрия, тем устойчивее система управления. Иначе говоря, политическая система работоспособна лишь при диктатуре, то есть насилии одной части общества над другой. Это и есть принцип несимметрии».

 Эти суждения соответствуют капиталистической системе производства и управления, но и для нее они поверхностны. А к социализму они не имеют никакого отношения. Социалистический способ производства – это общие средства производства, присвоение в соответствии с лично произведенной избыточной стоимостью (распределение по труду), отсутствие эксплуатации. Каждый – собственник-совладелец общего национального богатства. Общество самоуправляется. Управляющей силой являются собственники, то есть трудящиеся, а «власть» является комитетом, исполняющим волю собственников-совладельцев и координатором сложившихся по воле собственников-совладельцев производственных отношений. Где здесь прямая, а где обратная связь и в чем их смысл – это тема для отдельного разговора.

В капиталистических системах, будь то частнокапиталистическая система, государственный капитализм при коммунизме, как в СССР, или империализм, никакой полноценной обратной связи в системе управления быть не может. Большинство людей, которые находятся под властью перечисленных собственников (а от них зависит жизнь каждого трудящегося человека и его семьи), протестуют только на кухнях, в постелях, заливают свое бессилие водкой, заглушают молитвами к своим богам, погружением в наркотический бред. Такие общества никогда не “вооружатся” системой государственного управления с сильной обратной связью, как мечтает Петров.

И последнее. Товарищ Петров пишет: «Курс на ускоренный сознательный переход к социализму, взятый большевиками в октябре 1917 года... возник в силу ошибочного убеждения» (выделено мной.ВСП).

Никаких ошибок. Революция совершилась. Власть взяли люди, знающие, что надо делать. Железная логика основоположников (логика самой жизни) показывала направление, но не показывала механизмов осуществления. Она и не могла их показывать. Выработать эти механизмы должна была практика верного курса. Но поспешность и ложные выводы из верных посылок заставили двигаться в ложном направлении, привели в тупик и к развалу тупикового способа производства и соответственной формы управления.

Существующая в России социально-экономическая система – это не выход из тупика. Выход из него – экономический персонализм: собственность и власть самоуправляемого народа.

 

Виктор Семёнович ПЕТРУХИН,

 автор и разработчик

 общественно персонализированного

 (социалистического) способа производства

 

Комментарий «ЭФГ»: Развитие социализма в СССР шло или, по крайней мере, должно было идти по линии нарастания роли в социально-экономической жизни страны общественных фондов потребления, которые даже в исторически непростых условиях СССР были уже фактически бесплатными. Даже такой сторонник персонализированной собственности, как Петрухин, вряд ли станет это отрицать.

Бесплатное образование и здравоохранение, фактически бесплатное жилье, до поры до времени успешно развивавшиеся системы общественного транспорта и общественного питания, – всё это с точки зрения концепции реального социализма являлось наряду с обобществлением основных фондов и наличием системы централизованного планирования основными специфицирующими признаками социализма...

В этой связи обобществление общественных расходов, их социализация, следующие за социализацией доходов, есть, с нашей точки зрения, одно из важных направлений развития социализма, есть первый шаг к непосредственно коммунистическому распределению.

Безусловно, на этом пути встречались искажения и отклонения, и недобросовестные бюрократы и номенклатурщики могли в те или иные исторические периоды использовать систему в своих личных интересах. Отменяют ли искажения теоретические достижения той модели социализма, которая была построена в СССР к 60–70-м годам прошлого века? На наш взгляд, нет. Тот факт, на который так упирает В.С. Петрухин и который представляется ему неубиенным аргументом, что государственные средства, к примеру, министр обороны СССР Д.Ф. Устинов тратил не на увеличение потребления конкретного работника, а на укрепление обороноспособности страны, а секретарь ЦК по связям с коммунистическими и рабочими партиями Б.Н. Пономарев – на помощь революционерам и подпольщикам в странах капитала, позволяет лишь поставить вопросы, но никак не является готовым ответом.

Например, вопрос о том, что более специфично для социализма: безразмерное увеличение потребления конкретного человека или обязательное участие того же человека в решении крупных общественных задач. Именно поэтому поездки студентов на картошку и всеобщая воинская повинность считались нужными и специфичными для социалистического общества, хотя экономическая эффективность этих социальных практик была невысокой. А вот, например, наделение работников акциями собственного предприятия (что, несомненно, есть движение в направлении, предлагаемом Петрухиным), осуществленное де-факто в 90-х годах прошлого века в ходе приватизации по второй модели (когда контрольный пакет оставался в распоряжении совокупности работников предприятия), уже через три-пять лет привело к победе в России дичайшего капитализма.

Крушение советского варианта социализма (представляющееся многим его критикам главным доказательством его отсутствия) логическим доказательством в принципе являться не может. Из того, к примеру, факта, что Римская империя разрушилась, отнюдь не следует, что ее не было вообще.

При этом мы не станем утверждать, что социализм может выглядеть только так, как это было в СССР, и никак иначе.

Гипертрофированное внимание к одному-единственному специфицирующему признаку, пусть и очень важному, или даже к группе признаков в ущерб всем остальным подвело уже не одного теоретика.

 Вот и В.С. Петрухин предпочитает считать главным специфицирующим признаком социализма участие работника в прибылях (очень, кстати, похожее и по сути, и по форме на наделение работника акциями при капитализме) и наличие его персонализированной доли в общественной собственности. Более того, он фактически ставит знак равенства между этими факторами и социализмом. Есть участие работника в прибыли (которое, по мнению автора, равносильно преодолению отчуждения и ликвидации системы наемного труда) – есть социализм. Нет участия – нет, по мнению Петрухина, и социализма.

При этом персонализированное участие в прибылях вроде бы логически предполагает и участие в убытках, участие в доходах – персонализированное участие в расходах, в том числе общественных. Однако модель Петрухина (в отличие даже от системы акционерной собственности, в которой прибыли и убытки регулируются рынком) в этом месте выглядит достаточно асимметричной. По крайней мере, персонифицированное участие работника в расходах и убытках Петрухина то ли не интересует вовсе, то ли по каким-то иным причинам представлено в его модели весьма невнятно.

Остальные же признаки социализма В.С. Петрухин считает второстепенными и малосущественными.  (напомним при этом, что участие работников в прибыли и собственности, вовсе не являлось чем-то абсолютно запрещенным теоретически при социализме, напротив, в последние советские годы именно в этом направлении шел научный поиск на госпредприятиях: различные системы хозрасчета, системы КТУ и прочее; в колхозах же теоретическая система собственности  и участия в прибылях  была и вовсе  похожа на ту ,что предлагает Петрухин).

Подобная жесткость в оценках, гипертрофированное внимание к одному из признаков, игнорирование всех остальных мешает оценить то серьезное положительное и рациональное содержание, которое имеется в его модели, одной из самых целостных и законченных моделей, существующих на данный момент по данной тематике. Во всяком случае, вариант Петрухина – допустимая технология выхода из той ситуации, в которой страна находится в настоящее время. В этом с автором, несомненно, следует согласиться.