Главная       Дисклуб     Наверх  

 

ПОКА НЕ ПОВЫСИТСЯ ПЛАТЕЖЕСПОСОБНЫЙ СПРОС,

 НИКАКИЕ МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЕ УСПЕХИ НЕВОЗМОЖНЫ

 Я многократно присутствовал на разных совещаниях, где делаются доклады о внедрении технологий, которые нужны. Это все нужно, я понимаю, тот же лен очень нужен. Кстати, лен, помимо всего прочего, является и экологическим продуктом, выбирает тяжелые металлы из почв. Это регенерация почв. В некоторых регионах почвы перегружены тяжелыми металлами, которые давят на здоровье.

Я вам еще могу привести примеры таких оценок. Вы сказали, Юрий Васильевич, ставите задачу 10 млн рабочих мест открыть к 2025 году. Лет пять назад президент РФ обещал нам открыть 25 млн высокотехнологичных рабочих мест к 2020 году. Дальше было обещание к 2020 году построить 32 новых блока атомных станций. Хотя и предупреждали, что это невозможно. Будет построено шесть.

Всё это связано с тем, что у нас руководство экономикой на низком уровне. Экономическое образование на низком уровне. Прекратили понимание, что такое межотраслевые балансы и вообще балансы в экономике. Я вам приведу пример уравнения межотраслевого баланса Леонтьева, это алгебраическое линейное уравнение, которое показывает, что x – производство того или иного товара, оно тратится на само производство. Произвели станки – они в машиностроении и остаются. И второе – вот там потребление, y. Вот это государственное потребление, потребление домашними хозяйствами и экспорт. Вот это должно выполняться. Если мы говорим о том, чтобы что-то такое произвести, то кто купит? С этим у нас серьезные проблемы. У нас 50% трудящихся зарплату получают меньше 20 тысяч рублей.

Господа, вот этим 50% никакой экономический рост не нужен. Они все равно ничего не купят. Вы произведете автомобили, лен, самолеты, а они на самолетах летать не будут.

Кстати, об авиации. У нас сейчас около 80 млн пассажиров. Это 0,6 полета в год на человека. США – 2,6 на человека. А чтобы мне куда-то полететь, я должен туда улететь и обратно вернуться. Как минимум, два полета должно быть. Пока рабочий, крестьянин, агроном, инженер, кандидат или доктор наук не сможет раз в год со своей семьей слетать в отпуск, то не нужны самолеты ваши, и суда не нужны, ничего не нужно, потому что их всё равно никто не купит.

И в то же время 0,4% семей, это 200 тысяч семей, имеют доход более 5 млн рублей в месяц. В сумме это около 10 триллионов рублей в год. А федеральный бюджет сейчас 13–14 триллионов рублей в год. Это же неправильно. Не то чтобы надо разорять, ни в коем случае! Богатых не надо разорять. Но все-таки надо разумно подходить. Давайте начнем с 0,5% семей, посмотрим на сверхбогатство. Не надо никаких деклараций, мы хотя бы триллион добавим в бюджет, не 14 сделаем, а 15. Уже чем-то сможем помочь, вы же все уповаете на бюджет. А бюджет у нас составляет всего 30% нашего ВВП, а в Европе – 50%. Даже там бюджет не может помочь всем, а у нас он тем более не может. Не надо уповать на этот бюджет. Если кто-то у кого-то урвал, значит, другому не достанется. Бюджет у нас маленький. Поэтому в западных странах бюджет 50%, а у нас 30%.

Кстати, на социальные расходы и развитие человека у нас тратится 10%, а в Европе 25%. Это на здравоохранение, образование, на науку и культуру. Там 25%, а у нас 10%. А это тоже покупательский спрос, это поддержка нашего народа. У нас поэтому и смертность высокая. Мы каждый год по сравнению с 1990 годом, перед этой революцией 1991 года, по уровню смертности теряем дополнительно почти 350 тысяч людей. Вот что такое нищета в здравоохранении, нищета в образовании.

Главное – макроэкономический баланс. Нужно вернуться к простым вещам. Когда обсуждаешь интегральные дифференциальные исчисления, не нужно забывать таблицу умножения. Дважды два четыре, а не четыре с половиной – вот это нужно четко знать. ВВП минус экспорт плюс импорт. Вот это все должно быть выкуплено. Кем? Фондом оплаты труда – примерно 95% населения – люди, которые получают по миллиарду рублей в год, они не входят в фонд оплаты труда, потому что они все равно не покупают – и федеральные закупки, домашние хозяйства плюс накопления. Это всё платежеспособный спрос населения. Я помню, в 2000 году я был тогда депутатом Госдумы, и там Греф делал доклад о новой политике путинского правительства в области экономики, и тогда приглашали академиков выступать. Выступал Дмитрий Семёнович Львов и Леонид Иванович Абалкин. Тогда Абалкин сказал теорему: «Единственный двигатель рыночной экономики – покупательский спрос». Он сказал Грефу: «А в вашем докладе ни слова об этом не говорится»... 

Когда говорите о льне, кто купит? Вы говорите: самолеты. А кто купит ваши самолеты? Не нужны ваши самолеты, потому что для того, чтобы возить меня в командировки, для этого достаточно, «Боинги» купим, и не надо развивать нам отечественное, а для того чтобы развивать, нужно, чтобы наш простой народ мог летать. Без этого не нужны самолеты. Поэтому главная причина всех экономических кризисов – это недостаточный покупательский спрос (и на Западе то же самое), определяемый балансовыми уравнения.

Кстати, в декабре 2016 года читаю интервью Грефа (прошло шестнадцать с половиной лет). Он говорит: «Деньги у нас есть, у нас спроса нет». Вот уже даже Греф стал это понимать. Мы про это совершенно забываем. Каждый представитель министерства говорит: «Мы туда вложили 20 миллионов, сюда 30 миллионов вложили». Куда-то вы вложили, значит, куда-то недовложили. При этом 30-процентном государственном бюджете ничего у вас не получится. Поэтому это обстоятельство не нужно забывать.

 Я сказал вам первую теорему, а вторая теорема: главный инвестор экономики – это народ, получающий сбалансированные зарплаты. Не банк, не кредитные организации, а народ. Когда Генри Форд хотел развить производство автомобилей, он начал заботиться о том, чтобы их купили. Он добился того, чтобы там ввели закон о минимальной заработной плате, и тогда он развил автомобильную промышленность. Это очень важно.

 Как мы распределяем балансы? В Америке есть такой центильный коэффициент. Всё время говорят «децильный». А что такое децильный? Децильный – это десять процентов... А нужно о центильном коэффициенте говорить – процент самых богатых людей, самые большие доходы. Перед кризисом в Америке, в 1927 году, один процент себе забирал почти 20 процентов. Рузвельт довел (и после него) до 8 процентов – и Америка рванула: построила себе дороги, построила себе промышленность и так далее. Постепенно, начиная с Рейгана, опять богатые люди начали отменять все эти законы, избегать налогов. Сейчас опять в 2015 году 25 процентов из доходов домашних хозяйств присваивают себе, и опять в Америке тоже низкие темпы роста. У нас, по моим оценкам, я думаю, что один процент себе забирает более 40–60 процентов. Поэтому у нас задавлен покупательский спрос.

Начать нужно с малого, в экономике никогда нельзя делать резких движений. Не надо сразу вводить по среднему классу прогрессивные налоги. Это не нужно. Нужно ввести хотя бы на полпроцента, допустим, на людей, которые получают больше 30 млн рублей в год. Давайте обложим эту сумму не 13%, а давайте обложим 25%. Они от этого не обеднеют, но мы хотя бы добьемся лишнего триллиона рублей в госбюджет, а это покупательский спрос, потому что он пойдет или в госбюджетное финансирование, или в зарплату среднего класса. Об этом же говорят нобелевские лауреаты. Недавно Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат, написал про этот один процент книгу «Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что сделать оставшимся 99% населения?». Что делать всем нам? Мы входим в эти 99%. Никто из нас не входит в 1% самых-самых-самых.

Нельзя оживить рост экономики за счет экономии, связанной со снижением спроса, что приведет к еще большему снижению производства. Другой нобелевский лауреат говорит, что при сокращении госрасходов, – они говорят о сокращении с пятидесяти, допустим, до сорока восьми – сорока семи, а у нас тридцать, – еще больше снизится спрос, увеличится безработица и будет депрессия. Поэтому в кризис госрасходы следует сохранить или даже увеличить, чтобы создать рабочие места, поднять налоги для очень состоятельных людей. Не надо сильно, потому что, если вы сразу в госбюджет внесете очень крупные суммы, нет опыта, как их распределять, поэтому постепенно нужно к этому двигаться. Без этого не будет экономического роста, не будет роста региональной экономики...

Мы сейчас часто очень много слов говорим о новом технологическом укладе. Мы мечтаем о том, что сейчас построим какой-то завод электронной суперновой техники и завалим мир нашей продукцией. Дай Бог, чтобы это было, но это крайняя ситуация, а мы должны сейчас поднять бизнес хотя бы простых товаров, того же льна, тех же авиационных перевозок, тех же флотских перевозок. Нужно думать об этом, а для этого нужен спрос. Смотрите, что говорил Людвиг Эрхард, который был канцлером Германии, когда осуществляли немецкое «чудо»: «Покупательский спрос должен умеренно опережать производственные возможности». Ни в коем случае никаких ударов, то есть чуть-чуть добавил – и он нас подтягивает, потому что увеличивается спрос, а раз увеличивается спрос, значит, я что-то куплю, хотя бы лишний раз автомобиль помою, как в Греции приводили пример.

Наш профессор, к сожалению ушедший, он был директор Института проблем народонаселения, показал статистически, что аномальное неравенство, как у нас, когда один процент захватывает более 40 процентов доходов домашних хозяйств, тормозит рост экономики. Неравенство само по себе нужно – это стимул. Поэтому, вообще говоря, я лично считаю, что мы должны иметь это важное понимание.

Сейчас прекратили преподавать фактически межотраслевой баланс. У нас люди получают экономическое образование, и это экономическое образование словесное, а нужно обязательно опираться на математику. Я сейчас пытаюсь возродить понятие межотраслевого баланса у себя на кафедре, на механико-математическом факультете МГУ, так непрерывно мешают. Чиновник напишет такую бумагу: «Это нельзя. Вы готовите математиков». Это чиновничье давление наносит дополнительный урон.

Во-первых, нет спроса, а во-вторых, давление чиновничества. Какая средняя зарплата должна быть для того, чтобы был более или менее нормальный спрос? Минимальная заплата должна быть такая, чтобы на нее можно было купить примерно тысячу литров бензина в месяц.

В то же время диспаритет цен. Вы говорите о льне, о зерне, о молоке – простых продуктах, которые покупает простой народ, который получает зарплату меньше 20 тысяч руб. Там один килограмм хлеба стоит 3, 4, 5 литров бензина, а у нас один к одному, один к двум. Поэтому в результате те, кто производит простые товары, в том числе и лен, они ничего не могут купить. Я согласен, что лен – это все-таки элитный продукт. Поэтому для того, чтобы у нас развивалась экономика и была региональная, нужно 50% ВВП в госбюджет. К этой цифре надо идти. Социальные расходы на развитие человека – это средний класс – от 10% постепенно из года в год нужно идти к 25%. Оплата труда 95% народа должна постепенно идти примерно от 40% к 60%. Для этого нужны налоги на супербогатых. Не трогать средний класс.

Закон о минимальной зарплате, сбалансированные цены, снижение внутренних цен на сырье, топливо, электроэнергию. Ведь государство огромные налоги наложило на бензин, и так далее. Это же с нас фактически берется, с тех, кто покупает бензин, с сельского труженика, с транспортника. Снижение налогов на бизнес, переложение налогов с бизнеса на очень большие доходы. Шаг за шагом это надо делать.

Я не призываю ни к каким революционным изменениям. Поэтому эти простые вещи нужно осознать и не надеяться, что у нас президент, премьер-министр что-то такое вам даст. При этом бюджете никто ничего не даст, у них нет денег. Пока не будет у нас народ иметь нормальные зарплаты, он ничего купить не сможет и не будет инвестиций.

 

Роберт Искандерович Нигматулин,

академик,

 научный руководитель

Института океанологии

 им. Ширшова РАН