Главная       Дисклуб     Наверх на "Трудовые коллективы"     Наверх на "инновационный портал"

 

САМОУПРАВЛЕНИЕ НАРОДА –

НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ

(возвращаясь к теме)

 

Среди довольно широких слоев людей, относящих себя к российской «элите», традиционно бытует представление о «неготовности российского народа к демократии», о его «приверженности к власти верховного правителя», о монархии – как строе, наиболее соответствующем менталитету российского народа, и т.п. В последнее время публичные заявления подобного рода усилились.

Особый интерес представляет недавнее заявление на эту тему И. Юргенса, который занимает пост вице-президента Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) и одновременно председателя правления Института современного развития (ИнСоР) при президенте России. Иными словами, заявление Юргенса весьма знаменательно, ибо отражает мнение российского крупного бизнеса – нынешних хозяев экономики страны и одновременно руководства мозгового треста при президенте России.

На пресс-конференции «Что мешает модернизации России» 15 сентября 2010 года И. Юргенс заявил: «Российская общинность и архаика могут быть преодолены не раньше 2025 года. Только к этому времени российский народ станет ментально совместим в восприятии демократии со среднестатистическим прогрессивным европейцем. Пока же в России очевидна тенденция деградации человеческого капитала. Для экономически активного населения характерна деквалификация (то есть потеря профессиональных навыков из-за невозможности работы по специальности), деградация, люмпенизация и даже дебилизация… Мы не граждане, а какое-то племя» («Независимая газета», 16 сентября 2010 г.).

Другие агентства цитируют еще более резкое высказывание Юргенса: «Модернизации России мешают русские – основная масса наших соотечественников живет в прошлом веке и развиваться не хочет… Русские еще очень архаичны. В российском менталитете общность выше, чем личность. Поэтому «государство – всё, а мои усилия – ничего» («Новый Регион – Москва». Публикации за 15.09.10).

Стремление российского крупного бизнеса, получившего за бесценок государственную собственность и практически ничего не сделавшего для развития экономики страны за двадцать лет реформы, переложить свою ответственность за это на русский народ вполне для него естественно.

Симптоматично то, в чем Юргенс видит «ментальную несовместимость российского народа с восприятием демократии». Наибольшее раздражение крупного бизнеса вызывает «российская общинность», то, что «в российском менталитете общность выше, чем личность». Но именно эти черты русского народа опровергают утверждение о его ментальной несовместимости с восприятием демократии». Именно они свидетельствуют о его постоянном стремлении к действенному участию в процессе принятия решений, что сделало самоуправление народа его национальной идеей (впрочем, именно это мешает установлению полного

всевластия крупного бизнеса в России).

 

Стремление народа к самоуправлению в истории России

На всем протяжении российской истории постоянно прорывалось стремление народа к самоуправлению.

Один из самых замечательных периодов становления российской государственности – народное самоуправление в XIII–XV веках в северных русских городах: Новгороде, Пскове, Вятке.

Не менее показательна система казачьего самоуправления.

Еще более поразительным фактом приверженности народа к идеалам самоуправления является длительное, столетиями сохранявшееся существование русской общины. По словам К. Маркса, относящимся к XIX веку, «Россия – единственная европейская страна, в которой «земледельческая община» сохранилась в национальном масштабе до наших дней» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е. М. 1961. Т. 19, с. 405).

Российская община сохранилась и в XX веке.

Однако самым убедительным доказательством приверженности народа России идее самоуправления и готовности бороться за ее реализацию является тот факт, что идея социализма и коммунизма, возникшая в Западной Европе, была воспринята большинством народа и получила реальное воплощение именно в России. И это отнюдь не случайно, ибо в центре ее лежит идея перехода власти в руки «организованного народа», идея самоуправления народа.

В период революции 1917 г., гражданской войны и первых лет советского государства большинство народа пошло за большевиками не в последнюю очередь потому, что они в наибольшей мере открыли дорогу осуществлению вековых чаяний народа непосредственно участвовать в принятии решений, в процессе управления. Именно в этом была главная привлекательность для народа идеи Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

В.И. Ленин писал, что государственный аппарат Советов является аппаратом, «посредством которого авангард угнетенных классов может поднимать, воспитывать, обучать и вести за собой всю гигантскую массу этих классов, до сих пор стоявшую совершенно вне политической жизни, вне истории», «дает возможность соединять выгоды парламентаризма с выгодами непосредственной и прямой демократии» (Ленин В.И. «Удержат ли большевики государственную власть?»).

Привлечение народа на сторону большевиков обеспечивалось тем, что задачу его участия в управлении государством они рассматривали не как отдаленную перспективу, а как принятие немедленных мер в этом направлении и приступили к ее практической реализации, к «обучению делу государственного управления». В.И. Ленин писал: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту» (там же)).

Так, ставилась задача «всю трудящуюся массу, и мужчин и женщин особенно, провести через участие в Рабоче-Крестьянской инспекции» (Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 65–66).

 

Самоуправление народа в СССР

Уже после февраля 1917 г. на крупнейших предприятиях по инициативе наемных работников, как правило на их общих собраниях, стали создаваться фабрично-заводские комитеты. Они начинали контролировать организацию производства, распределение доходов, наем и увольнение работников. После Октябрьской революции и национализации промышленности произошло повсеместное распространение и углубление практики рабочего контроля, участия рабочих в управлении. Большая часть членов заводоуправления стала избираться общими собраниями коллективов.

Через фабзавкомы коллективы участвовали в создании и работе советов народного хозяйства, призванных координировать деятельность предприятий одного региона. Проведение съездов совнархозов и участие местных совнархозов в работе ВСНХ создавали условия для повышения уровня участия трудящихся в управлении. В том же направлении действовало делегирование представителей трудовых коллективов в городские советы, которые тоже занимались решением хозяйственных вопросов (как непосредственно, так и через своих представителей в совнархозах) и тоже были объединены в общероссийском масштабе. Таким образом, возникали «основы системы самоуправления общественно-объединенных рабочих» (см. Золотов А.В. Самоуправление непосредственных производителей: социально-экономические и организационные аспекты. Нижний Новгород, 1996, с. 110).

Коллективизация, добровольная или принудительная, длительное существование колхозов вряд ли были бы возможны, если бы они не опирались на вековые традиции крестьянской общины.

Однако развитие системы самоуправления народа как одной из необходимых базисных основ социализма не получило полного воплощения в практике социалистического строительства в СССР.

Существовал целый ряд объективных факторов, затруднявших эту задачу.

Общественный строй СССР зародился в относительно отсталой стране, с сильными феодальными пережитками, монархическим и крайне бюрократизированным правлением, в стране, где отсутствовали развитые институты демократии. Он возник в условиях Первой мировой и Гражданской войн и вызванной ими разрухи. В дальнейшем на его формирование большое влияние оказало враждебное внешнее окружение и Вторая мировая война.

Всё это усиливало тенденции к чрезмерной централизации и бюрократизации в курсе на построение социализма, в характере планирования, в распоряжении и управлении общественной собственностью, к монополизации управленческих функций иерархически структурированной партийно-государственной номенклатурой.

Номенклатура стала относительно самостоятельным фактором консервации такой системы управления и стремилась сохранить ее даже тогда, когда объективная потребность в усилении централизации управления сменялась столь же объективной необходимостью его децентрализации и демократизации.

Имея в виду истоки неполной реализации истинной природы социализма и характер его деформации, можно назвать сложившуюся в СССР общественную систему «бюрократическим» социализмом с определенными феодальными чертами.

Она, несомненно, обладала явными социалистическими свойствами и тенденциями развития, ибо базировалась на государственной собственности на средства производства и плановом хозяйстве, исключала возможность существования устойчивых эксплуататорских классов, сводила к минимуму экономическое и социальное неравенство, обеспечивала надежные гарантии определенного уровня важнейших материальных и социальных видов потребления.

Вместе с тем монополизация номенклатурой функций распоряжения и управления государственной собственностью не дала полностью реализоваться этим свойствам и тенденциям, придала всей общественной системе ряд черт, несовместимых с истинным социализмом.

Эти черты проявлялись в экономической, социальной, политической и духовной сферах, блокируя движение к обществу, базирующемуся на самоуправлении народа.

Поскольку большинство народа было отстранено от участия в управлении и распоряжении общественной собственностью, государственная собственность не смогла полностью реализоваться как общенародная, а коллективная собственность была фактически огосударствлена.

Планирование было жестко централизовано и недостаточно адекватно отражало и гармонизировало действительные потребности большинства населения и возможности их удовлетворения. Это гипертрофировало элемент принуждения и насилия в деятельности государства в экономической, социальной и политической сферах, который в отдельные периоды и в отдельных проявлениях имел схожие с феодальными черты.

В социально-экономической сфере такими проявлениями были своего рода прикрепление крестьян к земле путем отказа в выдаче паспортов, периодическое насильственное изъятие у них не только прибавочного, но и части необходимого продукта, использование методов принуждения в поддержании трудовой дисциплины, прикреплении работников к месту работы и жительства (через систему прописки) и т.п.

В социально-политической сфере это проявлялось в своего рода кастовом обособлении членов единственно разрешенной правящей партии. С одной стороны, они имели дополнительные права на получение «закрытой» государственной информации, на занятие определенных государственных постов и т.п. С другой стороны, в рамках партийной дисциплины на них возлагались дополнительные обязанности, в той или иной мере ограничивавшие их в реализации тех свобод, которыми пользовались другие граждане: свободы в выборе работы, места жительства, частной жизни.

В духовной сфере социалистическая теория, призванная быть творческой научной теорией, инструментом познания меняющегося мира и сознательного применения полученных знаний в социалистическом строительстве, во многом приобрела черты почти религиозных, предписываемых «сверху» и не подлежащих обсуждению догматов веры, которые был обязан исповедовать весь народ.

Наиболее крайними проявлениями всех этих недостатков было преследование инакомыслия и массовые репрессии.

Отсутствие последовательного развития самоуправления трудящихся оставило невостребованным громадный творческий потенциал народа, массовую предприимчивость и инициативу. В результате общественная система СССР оказалась слишком консервативной и инертной, что ослабляло ее позиции в соревновании с капитализмом, особенно в эпоху НТР, когда происходящие в мире изменения в экономической, социальной и политической областях резко ускорились. Подрывалась и социальная база системы.

Большинство народа, отстраненное от непосредственного управления и распоряжения государственной и коллективной собственностью, не воспринимало ее как свою собственную и не было готово к ее защите. Отстранение от действенного участия в процессе государственного управления вызывало определенное отчуждение от государства, которое воспринималось как нечто, стоящее «над» гражданами. В этом сказывались также последствия длительного монархического правления и культа личности. В результате надежды на лучшее будущее связывались не с собственным активным влиянием на процесс принятия решений, а с приходом «хорошего» правителя, который разгонит «плохих» чиновников и обеспечит правильную политику.

Политический деятель, способный создать образ такого правителя, мог рассчитывать на массовую поддержку и сосредоточить в своих руках огромную власть. Эта опасность была конституирована введением поста генерального секретаря партии, а затем поста Президента СССР и Президента России.

С установлением президентской системы правления была подорвана сама сущность советской власти.

В центре внимания избирателей стали не программы политических сил, а личностные представления о кандидатах в президенты, что во многом является продуктом профессиональных имиджмейкеров.

Не могла стать прочной социальной базой социализма и партийно-государственная номенклатура. С одной стороны, монополия на управление и распоряжение общественной собственностью, на государственное управление в целом обеспечивала ей привилегированное положение и заинтересованность в сохранении такой монополии. С другой стороны, для каждого отдельного представителя номенклатуры сохранение его положения не было гарантировано. Члены номенклатуры не были классом и даже устойчивым социальным слоем в собственном смысле этого слова, так как их положение было чисто функциональным, не передавалось по наследству и зависело от многих привходящих обстоятельств (в частности, от личностных отношений с представителями номенклатуры, занимающими более высокое положение на иерархической лестнице).

Привилегированное положение в любой момент могло смениться потерей не только привилегий, но и тех прав, которыми пользовались другие граждане, – не только вследствие изменения соотношения политических сил, но и в результате персональных изменений в составе номенклатуры. Это порождало две опасные для социалистического строительства поведенческие тенденции представителей номенклатуры.

Часть из них стремилась сохранить свое привилегированное положение путем консервации своей монополии на функции управления государственной собственностью, на государственное управление в целом – и тем самым противодействовала развитию самоуправления народа.

Другая часть стремилась «капитализировать» эти функции путем трансформации их в свою частную собственность. Поскольку на пути такой трансформации стояла социалистическая идеология, это формировало у данной части номенклатуры определенный антисоциалистический потенциал.

Такого рода «бюрократический» социализм порождал две противоположные тенденции: а) устранение деформаций и переход к истинному социализму; б) переход к капитализму.

Характерно, что сторонники обеих тенденций выступали под практически одинаковыми лозунгами: преодоление отчуждения народа от собственности, превращение граждан страны в хозяев, привлечение их к процессу принятия решений и к управлению государством, устранение всевластия и привилегий бюрократии и партократии.

Это не случайно, так как такие направления эволюции диктовались главной деформацией социализма в СССР. Готовность к восприятию этих лозунгов массовым сознанием поддерживалась вековым стремлением российского народа к самоуправлению.

Но истинное содержание политики двух противостоящих друг другу течений, политики, проводившейся под общими лозунгами, коренным образом отличалось, было прямо противоположным.

Тенденция к устранению деформаций социализма пробивала себе дорогу на различных этапах эволюции существовавшей в СССР системы, ибо с неизбежностью порождалась ею как имманентно присущая социалистическому пути развития. Она базировалась на вековом стремлении народа к самоуправлению, к участию в принятии решений.

Она проявлялась в зарождении различных форм непосредственного народного участия в контроле и управлении, возникновении зачатков самоуправления.

Так, с 1957 г. производственные совещания, которые возникли еще в 20-х годах и рассматривались как школа управления, были преобразованы в постоянно действующие.

В начале 60-х годов были созданы органы партийно-государственного, впоследствии народного, контроля, причем народные контролеры действовали и за рамками своих предприятий.

Определенное развитие получили коллективные формы организации и оплаты труда. Введение распределения по КТУ (коэффициенту трудового участия) означало передачу бригаде права принятия решений по использованию части премий. Внедрение бригадного хозрасчета предоставило бригаде возможность самостоятельно решать более широкий круг вопросов. Одновременно складывалась система влияния рабочих на все уровни управления внутри предприятия: собрание бригады – совет бригады – цеховой комитет бригадиров – заводской совет бригадиров.

Важным шагом на пути развития производственного самоуправления стало принятие в 1987 г. Закона о государственном предприятии (объединении). В соответствии с Законом, общее собрание (конференция) трудового коллектива наделялось правом решения таких стратегических вопросов, как утверждение планов развития предприятия и выборы его руководителя. Широкими правами наделялся избираемый общим собранием (конференцией) трудового коллектива Совет трудового коллектива. В частности, в Законе говорилось, что СТК «решает вопросы совершенствования управления и организационной структуры предприятия, обеспечения соответствия оплаты труда работников их личному вкладу и справедливого распределения социальных благ», «принимает решения об использовании фондов развития производства, науки и техники, материального поощрения, социального развития», «решает другие вопросы производственного и социального развития, если они не отнесены к компетенции собрания (конференции) трудового коллектива». При этом «решения совета трудового коллектива, принятые в пределах его полномочий и в соответствии с законодательством, обязательны для администрации и членов коллектива», а «при несогласии администрации предприятия с советом трудового коллектива вопрос решается на общем собрании (конференции) трудового коллектива».

Зарождались и определенные элементы территориальной системы самоуправления: МЖК, комитеты и советы общественного самоуправления жителей микрорайонов. Начинался процесс их объединения в более широкие ассоциации.

Одним из феноменов конца 80-х годов стало возникшее снизу в ходе забастовочного движения шахтеров зарождение новых структур рабочего самоуправления в районах забастовок. Такими структурами стали, помимо забасткомов и стачкомов, рабочие комитеты, а в дальнейшем – Союз трудящихся Кузбасса и Съезды рабочих. Забастовочные (рабочие) комитеты шахтеров в 1989–1990 годах были фактически параллельными структурами власти. Ни одно важное решение на предприятии или в местных органах власти не принималось без согласования с ними. Эти органы стали на какое-то очень короткое время подлинными органами рабочей власти, которые взяли на себя функции управления в городах Кузбасса и некоторых других областей в момент паралича на местах государственной власти.

Однако в условиях господства прежней командно-административной системы все эти элементы народного самоуправления не получили должного развития. Они наталкивались на скрытое, а то и открытое сопротивление влиятельных слоев номенклатуры, безразличное, а то и враждебное отношение многих руководителей профсоюзов, которые были, по существу, представителями той же номенклатуры.

Народное самоуправление ограничивалось уровнем предприятия, а при отсутствии системы и инфраструктуры самоуправления даже на этом уровне оно было неэффективным. Не была восстановлена и система избрания трудовыми коллективами депутатов в Советы, связь между производственным и политическим самоуправлением.

 

Главная причина разрушения общественного строя СССР

Среди различных причин разрушения общественного строя СССР обычно называют ошибки планирования, чрезмерную милитаризацию экономики, происки империалистических держав и антисоциалистических сил внутри страны, перерождение и предательство части партийно-государственного руководства, догматизм в общественных науках.

Все эти причины, несомненно, имели место. Однако они не могут объяснить разрушение общественного строя. Почему общественный строй, существовавший в СССР, не выработал иммунитета против этих недостатков и разрушительных тенденций, не смог противостоять им, не смог победить в соревновании с капитализмом, доказав преимущества социализма?

При таких объяснениях остается в тени и такой важнейший вопрос: почему большинство населения СССР проявило поразительную пассивность и не встало на решительную защиту существовавшего в стране общественного строя даже тогда, когда его разрушение принесло ему неисчислимые бедствия?

Отвечая на эти вопросы, следует прежде всего отметить, что разрушение существовавшего в СССР общественного строя нельзя отождествлять с поражением социализма, считать доказательством его нежизнеспособности и ошибочности социалистической теории.

Разрушение общественного строя СССР связано с отсутствием одной из фундаментальных основ социализма – постоянного развития самоуправления народа по мере развития социализма, перехода в руки организованного народа всё большего числа функций государственного управления. Только отсутствие базисных элементов внутри самой системы может объяснить ее саморазрушение. Именно это позволило прийти к власти антисоциалистическим силам.

 

Выкорчевывание основ народного самоуправления в постсоветской России и его последствия

В своем движении к власти эти силы тоже опирались на массовое недовольство тем, что партийно-государственная номенклатура монополизировала управление собственностью и государством, на стремление народа к участию в принятии решений, к самоуправлению. Победу им во многом обеспечили такие лозунги, как «Отобрать собственность у номенклатуры и бюрократии и передать ее народу!», «Сделать всех хозяевами!», «Вся власть Советам!» и т.п.

Однако их действительная политика после прихода к власти имела прямо противоположную направленность: ликвидировать общенародную собственность и зачатки самоуправления трудящихся, превратить последних в бесправную дешевую наемную рабочую силу для новых доморощенных и зарубежных хозяев.

Первым объектом уничтожения стал принцип коллективизма. Как писал К. Маркс, «только в коллективе существуют для каждого индивида средства, дающие ему возможность всестороннего развития своих задатков, и, следовательно, только в коллективе возможна личная свобода» (Маркс К. Немецкая идеология. Соч. 2-е изд. Т. 3, с. 75).

Но, провозгласив своим главным принципом «свободу личности», «реформаторы» еще в период существования СССР направили свой первый залп именно против принципа коллективизма. И это не случайно, ибо коллективизм является базой любого самоуправления. Объектом критики стал А. Макаренко как идеолог коллективного самоуправления.

Под предлогом ликвидации идеологизации молодежи и устранения институтов, сковывающих «свободу личности», были ликвидированы пионерские и комсомольские организации. При всех своих недостатках, они были своеобразной школой повседневной выборной демократии. Альтернативных организаций создано не было.

Следующий шаг – уничтожение институциональных основ народного контроля. Первым актом Верховного Совета России после того, как Б.Н. Ельцин стал его председателем, была ликвидация системы народного контроля.

Те, кто в период борьбы за власть обеспечивал себе массовую поддержку лозунгом «Вся власть Советам!», после прихода к власти ликвидировали всю систему Советов.

Стране была навязана небывалая по своей авторитарности Конституция, которая установила почти неограниченную власть президента страны. Этой властью бесконтрольно распоряжается ближайшее окружение президента, не имеющее на то никаких законных оснований. Если при парламентской форме правления министрами становятся члены победившей на парламентских выборах партии, то в России многие ключевые посты в экономическом блоке правительства занимают сторонники партии, которая не смогла получить поддержку народа даже для прохождения в высший законодательный орган страны (несмотря на катастрофические результаты их экономического курса – падение и стагнацию экономического роста в годы реформ).

Крайняя опасность такого положения для российского общества усугубляется тем, что криминализация социально-экономической структуры страны сопровождается коррумпированием высших эшелонов власти.

Деформируется и сокращается информационное поле для большинства народа. «Мысли господствующего класса, – писал К. Маркс, – являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своем распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчиненными господствующему классу» (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., т. 2, с. 42-43).

Если в период существования СССР главными героями фильмов были рабочие, крестьяне, интеллигенция и партийные работники, то теперь их сменили бизнесмены и лидеры криминальных группировок, ставшие главными героями бесчисленных сериалов. Как заявил в своем докладе на XV съезде Российского союза промышленников и предпринимателей президент РСПП А.Н. Шохин, одной из главных целей этой организации является «формировать и укреплять положительный образ российского бизнеса в стране и за рубежом». «Для России крайне важно, – заявил президент РФ Дмитрий Медведев на встрече с руководителями американских венчурных фондов, – создать положительный образ бизнесмена. Нужно сделать всё для того, чтобы фигура бизнесмена стала популярной, чтобы человек, который занимается бизнесом (не важно каким – большим или малым), воспринимался как человек, который создает основу для успеха и процветания общества в целом». Необходимость тиражирования успеха и положительных примеров в сфере бизнеса, по мнению президента, крайне важна, поскольку в России образ бизнесмена для общественного мнения не является однозначно положительным.

В то же время с экранов телевизоров, которые являются главными источниками информации для народа, почти полностью исчезли представители рабочего класса, жизнь которых стала «неинтересной».

Но еще более существенной стала фактическая блокировка информации для народа о действительном положении в стране, о результатах проводимого в стране социально-экономического курса, информации, являющейся основой не только свободы и демократии, но также эффективного управления и самоуправления.

В СССР ограничение информации для большинства народа носило открытый характер. С одной стороны, не допускалась пропаганда взглядов и информации, противоречащих официальной идеологии. С другой стороны, существовала так называемая закрытая информация, к которой допускались лишь члены КПСС. Правда, последнее было скорее статусным ритуалом для подчеркивания привилегии членов правящей партии на получение информации, поскольку информация закрытых партийных собраний почти немедленно становилась достоянием всех.

Первоначальный этап критики этих ограничений характеризовался наибольшей информационной свободой. Самым ярким проявлением этой свободы была прямая трансляция заседаний Съезда народных депутатов СССР, позволявшая телезрителям получить представление о проблемах страны и различных подходах к их решению.

Однако этот этап был непродолжительным. С приходом к власти российского бизнеса и его представителей информационное поле для народа было резко ограничено. Правда, это ограничение не носит теперь открыто запретительного характера. Наиболее существенная информация была просто вытеснена с экранов телевизоров – основного источника информации для большинства народа. (Главная опасность ежедневных передач на главном телевизионном канале страны типа «Модный приговор», «Детективы», «Понять. Простить», «Давай поженимся» и т.п., многочисленных, похожих друг на друга сериалов, не только и не столько в том, что их воинствующая пошлость и примитивизм оказывают соответствующее воздействие на телезрителей. Их главная роль – отвлечение народа от реальных проблем страны и вытеснение информации об этих проблемах из информационного поля.)

Главной жертвой информационной блокады стала информация о социально-экономическом положении страны. О нем теперь принято говорить как о покойном – «или хорошо, или ничего». Поскольку найти положительное в экономическом развитии России в годы реформы трудно, информация минимизируется. Так называемая народная экономика, появившаяся на многих каналах, сводится в основном к информации о котировках ценных бумаг на фондовых биржах и представляет интерес лишь для биржевых спекулянтов. (Это, возможно, подарок народу от А. Чубайса. Еще в 1992 г. он разразился восторженным панегириком спекуляциям с акциями: «Фондовый рынок, на котором обращаются акции, – это, в сущности, увлекательная игра… Рядовым акционерам достаточно иметь в виду, что в этой игре, как и в любой другой, можно проиграть, но можно и выиграть. Это в значительной степени успех или неудача, это результат талантливого расчета и аналитического исследования, помноженного на вдохновение» («Известия», 1992, 28 февраля).)

Однако главный удар по основам самоуправления народа нанесла приватизация, ликвидация государственной собственности. Утверждая, что государственная собственность принадлежала лишь партийно-государственной номенклатуре, бюрократии, служила лишь их интересам, «первое народное правительство, которое не отнимает у народа, а дает ему» (слова А. Чубайса), «наделяет народ собственностью», осуществляет «справедливый раздел государственного имущества между жителями России», «превращает их в хозяев», через ваучерную приватизацию отняло у народа общенародную собственность.

При этом характерно, что те формы преобразования государственной собственности, которые передавали предприятия во владение трудовых коллективов и могли бы содействовать развитию их самоуправления (производственные кооперативы, самоуправляемые народные предприятия, передача предприятий в коллективную собственность трудовых коллективов), были исключены из программ приватизации.

Основная часть собственности перешла в руки узкого круга хозяев практически за бесценок. (Оправдываясь перед Западом за такой произвол, несовместимый с «добропорядочными» нормами буржуазного права, А. Чубайс ныне рассчитывает на его благодарность, раскрывая истинную цель приватизации: «Приватизация в России до 1997 года вообще не была экономическим процессом. Она решала совершенно другого масштаба задачи, что мало кто понимал тогда, а уж тем более на Западе. Она решала главную задачу – остановить коммунизм... Мы занимались не сбором денег, а уничтожением коммунизма» (Newsland, 18.02.2010).)

Вслед за ликвидацией прав трудовых коллективов и СТК, с которыми была связана реализация прав трудовых коллективов на участие в контроле и управлении предприятиями, из правовой сферы было устранено само понятие «трудовой коллектив». Замена его термином «работники» призвана отменить законодательное признание трудового коллектива как организованной социальной общности, обладающей коллективными правами, разобщить его членов.

Были резко ограничены сфера и роль профсоюзов, права работников.

На многих приватизированных предприятиях новые хозяева разогнали профсоюзы, отменили практику заключения коллективных договоров.

Часть трудящихся попала под власть криминальных структур. Резко усилилась эксплуатация: рабочий день нередко удлиняется до 12–14 часов, заработная плата часто не покрывает элементарных физиологических потребностей работника, игнорируется техника безопасности.

На мелких и средних предприятиях Трудовой кодекс часто вообще не действует. Нередки стали случаи полурабского труда и условий жизни, особенно среди иммигрантов.

Сознательно демонтируются коллективные формы сельского хозяйства, подрывается база сельского самоуправления, что сопровождается падением сельскохозяйственного производства и массовым исходом населения из деревни.

Разрушение и стагнация промышленного и сельскохозяйственного потенциала России усиливают безработицу, которая заставляет трудящихся соглашаться на любые условия работы и ее оплаты.

Юргенс отмечает, что в России очевидна тенденция «деградации человеческого капитала», для «экономически активного населения характерна деквалификация (то есть потеря профессиональных навыков из-за невозможности работы по специальности), деградация, люмпенизация и даже дебилизация». При этом «большинство молодежи вынуждено выполнять относительно примитивную работу в сфере торговли без всяких шансов на изменение профессиональной траектории».

Однако он, естественно, возлагает вину за это на «менталитет российского народа»: проблемы развития науки, технологий и инноваций якобы «не встречают большого понимания у российского населения, которое в целом считает достаточными для развития уже имеющиеся природные ресурсы страны» ("Российская газета", Федеральный выпуск № 5287 (208) от 16 сентября 2010 г.).  

Что же предлагают коллеги и соратники Юргенса в руководстве Российского союза промышленников и предпринимателей?

Об этом можно судить по проекту поправок к Трудовому кодексу, подготовленному Комитетом по рынку труда РСПП, который возглавляет миллиардер М. Прохоров.

Комитет предлагает закрепить в законе возможность введения для работников 60-часовой рабочей недели вместо существующего в настоящее время максимума в 40 часов. Чтобы работник «добровольно» соглашался работать 12 часов в день вместо 8 часов, предлагается разрешить работодателю менять трудовой договор "по причинам экономического характера", сократить с нынешних двух до одного месяца срок обязательного предупреждения работника об увольнении, устранить «завышенные нормы, которые регулируют рабочее время и время отдыха работника», отменить предоставляемые "слишком большие" льготы и компенсации.

В этом же направлении должны действовать поправки о формах найма. Вместо преобладающего в настоящее время бессрочного трудового договора с работником (который М. Прохоров считает «пережитком советской экономики») предлагается расширить основания для заключения с работниками срочного трудового договора. В частности, поправками предлагается заключать срочный договор с "лицами, поступающими на работу впервые", в том числе и с выпускниками вузов и средних специальных учебных заведений. Также работодатели предлагают срочный трудовой договор работникам, достигшим 60 лет и имеющим право на полную трудовую пенсию. Поправками уточняется, что срочный договор "с принимаемым на работу или уже находящимся в трудовых отношениях с работодателем может быть ограничен определенным сроком (от одного года до пяти лет)". Продлеваться договор будет только с согласия работодателя.

Кроме того, работодатели предлагают предоставлять оплачиваемые отпуска для сдачи экзаменов только тем работникам, которых они сами направили на обучение.

Эту поправку органично дополняет другое предложение М. Прохорова, высказанное им на заседании Госсовета: изменить соотношение между высшим и средним профессиональным образованием в пользу последнего, в несколько раз уменьшив число преподаваемых профессий, сократить срок обучения в системе среднего профессионального образования с 2–3 лет до 6–7 месяцев (за счет исключения «ненужного» (российскому бизнесу?) полного среднего образования), снизить степень защиты детского и юношеского труда, уменьшив возрастные ограничения его неограниченного использования с 18 до 15 лет.

В своей совокупности эти предложения отбрасывают трудовое законодательство России в XIX век, отменяют важнейшие права человека, завоеванные за этот период. Основную часть народа предполагается превратить в бесправную, малообразованную и узкоспециализированную дешевую рабочую силу, своего рода придаток к оборудованию, в той мере, в какой в ней нуждается бизнес.

И не только российский. Со времен правительства Е. Гайдара руководство страны главные надежды в экономическом развитии страны и ее модернизации возлагает на иностранные инвестиции. Лозунг «Россия зовет!» стал сродни лозунгу Остапа Бендера «Заграница нам поможет!». И одной из приманок для иностранного бизнеса является дешевизна рабочей силы в России.

Только это не имеет никакого отношения к модернизации экономики и тем более к «экономике знания», к развитию которой стремятся ныне все страны (в Японии и Корее ставится задача поголовного высшего образования). Работники такого рода годятся лишь для сырьевых и самых примитивных отраслей.

И уж, конечно, у таких работников не будет ни сил, ни образования для того, чтобы участвовать в процессе принятия решений, в самоуправлении.

 

Развитие самоуправления народа – основа сохранения и процветания России

Происходящие в России процессы, ведущие страну к катастрофе, одновременно разрушают все возможности для развития самоуправления народа. Но в то же время только движение в сторону развития народного самоуправления может создать прочную базу для подлинного народовластия, необходимого для предотвращения этих губительных тенденций и всестороннего прогресса страны.

Такая база не может быть создана путем лишь периодических (раз в 4–6 лет) выборов президента и Государственной думы. Базой для действенной демократии и народовластия может быть только постоянное участие большинства народа в процессе принятия решений на различных уровнях.

Это требует построения системы такого участия. Ее основой могли бы стать две ветви самоуправления: самоуправление трудовых коллективов и общественное территориальное самоуправление. И та, и другая должны быть выстроены во взаимосвязанные системы на всех уровнях, иметь финансовую, юридическую, обучающую поддержку.

Такая система самоуправления народа могла бы стать опорой представительной демократии. Формой такой опоры могли бы стать две совещательные общественные палаты при представительных органах власти всех уровней: совет трудовых коллективов и совет территориального самоуправления соответствующего уровня. Именно они могли бы стать базой развития всех других институтов гражданского общества.

Исходной предпосылкой развития самоуправления народа должно быть право на получение информации, без которого невозможна реализация права на контроль и права на участие в принятии решений.

Казалось бы, наибольшие возможности для поддержки развития самоуправления трудящихся имеют профсоюзы, непосредственно связанные с трудовыми коллективами. Однако основные руководители профсоюзов отказались от борьбы за участие трудовых коллективов в контроле и управлении предприятиями, ограничив свою роль частичной защитой трудящихся как отделенной от собственности и управления наемной рабочей силы.

Эту задачу могли бы взять на себя политические партии. Но поразительным явлением современной российской действительности является то, что все партии, в том числе левой ориентации, в дебатах на телевидении и программных заявлениях практически проигнорировали важнейшую проблему социально-экономического развития России – необходимость развития самоуправления трудящихся.

Правда, в 1998 году КПРФ выдвинула в Государственной думе проект закона «О трудовых коллективах», который был одобрен в первом чтении. Он не только предусматривал право трудовых коллективов на получение информации о состоянии организации и участие в принятии решений, но также право трудовых коллективов предприятий и организаций «объединяться в районные, городские, областные, республиканские (в составе РФ), общероссийские, межреспубликанские (региональные) объединения (союзы, ассоциации и т.п.) трудовых коллективов для осуществления совместных действий в интересах трудовых коллективов». При органах этих объединений – советах трудовых коллективов соответствующих уровней могла бы развиваться инфраструктура самоуправления трудящихся.

В случае принятия этого закона могла бы быть создана законодательная база для развития народного самоуправления. Но дело, к сожалению, не было доведено до конца.

Развитие самоуправления народа как национальной идеи России может происходить, видимо, лишь при поддержке массового движения, охватывающего всех его сторонников, независимо от их партийной принадлежности.

Только развитие самоуправления народа на базе соответствующей системы может обеспечить подлинную демократизацию российского общества, пробудить массовую инициативу, преодолеть длительный застой в экономике, обеспечить эффективность борьбы с коррупцией и осуществить вековые чаяния российского народа.

 

О.В. Маляров,

доктор экономических наук,

главный научный сотрудник

Института востоковедения РАН

 

(Из доклада на конференции «Национальная идея России», Отделение общественных наук РАН, ИНИОН РАН, Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования при ООН РАН, 12 ноября 2010 г.)