Главная       Дисклуб     Наверх  

 

ИННОВАЦИОННЫЕ РЕШЕНИЯ АКТУАЛЬНЫХ

ПРОБЛЕМ СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ

 

Понятие инноваций обычно ассоциируется с техническими и естественнонаучными нововведениями. Но инновационных решений требуют также многие экономические проблемы. Чтобы инновационная деятельность приобрела массовый характер, структуры, несущие ответственность за экономическую политику, должны создать правовую систему, адекватную структуре современной экономики.

С каждым годом в России все острее становится проблема растущей дифференциации доходов трудящихся и, соответственно, необходимости их справедливого и эффективного распределения. Разрыв доходов достигает многих десятков и даже сотен раз, причем топ-менеджмент корпораций получает за свой труд оплату в сотни тысяч и миллионы не только рублей, но и долларов.

Порочность такой системы оплаты корпоративных управляющих состоит не только в ее несправедливости, но и в неэффективности, так как она толкает их к изобретению все более изощренных способов увеличения личных доходов в ущерб доходам остальных работников корпораций, общества и государства. Резкий рост доходов российских «олигархов» при их неспособности за многие десятилетия достичь дореформенного уровня объемов производства достаточно убедительно говорит об этом.

Известно, что не меньшими способностями получать чрезмерные личные доходы в ущерб остальным работникам корпораций и их собственникам обладают «олигархи» и других стран. По свидетельству Пола Кругмана, например, с 1980 по 1995 год заработки членов исполнительного аппарата в крупных компаниях возросли по сравнению с заработками обычных сотрудников с 45 до 190 раз, а в 1997 году они поднялись еще выше – до 305 раз. Еще через три года, несмотря на то что реально прибыли компаний не росли, исполнительные директора получали уже в 458 раз больше рядовых сотрудников [1, c. 145].

В связи с этим возникает вопрос: когда и как эта система произвольного распределения общественного дохода корпоративными управляющими будет заменена более эффективной и справедливой? Чтобы ответить на него, необходимо знать две давно известные фундаментальные политэкономические истины, изрядно забытые в годы увлечения российских экономистов рыночными теориями. Первая из них состоит в том, что собственность есть не только правовое, но прежде всего экономическое общественное отношение, не зависящее от сознания и воли людей. Ставшая модной в последние десятилетия теория собственности Р. Коуза как «пучка прав», может быть, представляет некоторую ценность для юристов, но искажает суть отношения собственности, которое способно существовать и без права, более того, вынуждает людей создавать в конечном счете адекватное себе право. Право только закрепляет экономическое отношение собственности, обеспечивает его стабильность и эффективность, делает сложившуюся форму собственности более устойчивой к кризисам, но не может создать нового отношения собственности.

Кроме того, собственность есть суверенное экономическое отношение, исключающее возможность использования одного объекта различными субъектами. Так понимал суть собственности Гегель [2]. Так понимали ее древние римляне [3]. Так понимали ее еще более древние предки, не знавшие формально объявленного права, а просто убивавшие чужаков, забредших на освоенную территорию, которую аборигены считали своей суверенной собственностью. Представление о собственности как «пучке прав» – современное изобретение, характеризующее развитие юридической науки и деградацию науки экономической, исключившей из современной системы научных знаний многое из того, что создали предшествующие поколения ученых, в частности знание закона формирования и развития отношений собственности [4, c. 19].

Вторая фундаментальная истина состоит в многоукладном характере общественной экономики. Многоукладность – свойство любого исторически конкретного общества, хорошо известное экономической науке, но недостаточно оцененное экономистами в эпоху идеологического и политического противостояния социализма и капитализма. В настоящее время знание о многоукладности современного общества приобретает особое значение. Прежде всего оно заставляет признать устаревшим деление современных конкретных стран по формационным признакам, которое было основным на протяжении последних ста лет. Разделение их на однозначно «капиталистические» и «социалистические», как еще недавно было общепринято, по существу, ошибочно, поскольку в каждой из них есть элементы как тех, так и других отношений.

Преобразование сложившихся социально-экономических систем во всей предшествующей истории совершалось в конечном счете революционными способами, вырывающими отжившие отношения с корнем, чтобы дать простор для ускоренного развития новых, более современных отношений. С завершением «предыстории человеческого общества», ознаменовавшейся концом «буржуазной общественной формации» [5, c. 8], появилась реальная возможность осуществлять их развитие эволюционными, преимущественно правовыми методами, нацеленными на отмирание устаревающих отношений мирными способами. Это вызывает особое значение ленинской теории многоукладности экономики.

В свете названных научных истин ни современные западные страны, ни тем более постсоветскую Россию называть капиталистическими нельзя. Считать их таковыми – значит совершать методологическую и политическую ошибку, потому что из этого названия ничего не вытекает, кроме идеи о необходимости новой социалистической революции либо противоположного ей вывода о «конце истории», то есть о вечности капитализма как общественного строя, достигшего предельного совершенства. При желании называть то или иное современное сообщество «капиталистическим» следует давать ему конкретизирующие определения, например «менеджерский» или «бюрократический», как это сделали Й. Шумпетер, Дж. Гэлбрейт и как делают другие серьезные ученые. Это необходимо потому, что сегодня решать приходится проблемы не абстрактного капитализма, не капитализма «вообще», а сегодняшнего капитализма, основной экономический уклад и сектор которого – корпоративный – однозначно капиталистическим уже не является. Давно и хорошо известно, что наиболее важные и значимые для общества корпорации экономически служат интересам групп акционеров, являющихся наемными работниками корпораций, включая их управляющих. Но из того факта, что управляющими корпораций юридически и фактически являются их наемные менеджеры, следует, что вознаграждение их труда должно осуществляться на принципах заработной платы, а не отчислений от прибыли. Оплата туда наемных работников корпораций, являющихся, по существу, чиновниками и бюрократами, в форме рентных доходов или отчислений от прибыли, суммы которых определяются ими самими как частными собственниками, есть не что иное, как завуалированная форма коррупции – узаконенная коррупция. Корпорации, особенно те, в которых государство участвует на правах одного из акционеров, а главное, деятельность которых представляет общественный интерес, отнесены к категории частных необоснованно и служат лучшей питательной средой для получения неконтролируемых высоких доходов менеджеров. Как любая частная собственность, действительно частными могут быть лишь такие корпорации, которые могут существовать только за собственный счет частных акционеров и риск банкротства которых не представляет значительной угрозы для общественных интересов. С еще меньшим основанием, граничащим с абсурдом, на праве частной собственности могут существовать государственные предприятия.

Кроме предприятий государственного, корпоративного и государственно-корпоративного секторов экономики, современный уровень развития производительных сил служит основанием для существования частного предпринимательского способа производства в малом и среднем бизнесе и нерыночной частносемейной производственной деятельности в домашнем хозяйстве. Предпринимательский бизнес – один из двух частных способов производства, служащих основанием современной частной собственности.

Таким образом, в структуре экономики современного общества явно выделяются пять способов производства (экономических укладов), в том числе домашний, в котором в основном осуществляется воспроизводство рабочей силы, и предпринимательское производство товаров и услуг на праве частной собственности. Три остальных способа производства относятся к социалистической, или, по определению Дж. Гэлбрейта, к «планирующей системе», которую нужно уметь отличать от капиталистической, или рыночной, системы.

Современные реформаторы озабочены поиском эффективных собственников, не понимая, что для решения этой проблемы необходима эффективная форма принадлежности материальных благ, отношений собственности прежде всего. Эффективные формы собственности предполагают прежде всего эффективное управление, опирающееся на персональные знания, умения и, конечно, личные способности управляющих. Но если установленная форма собственности неэффективна, управленческие качества менеджеров помогают слабо, способствуя скорее тому, чтобы менеджеры направляли свои знания, умения и способности на получение личных выгод в ущерб собственникам своих корпораций.

Что же такое эффективная форма собственности? Это установленное государством право, соответствующее сложившимся в обществе экономическим отношениям. Изучить эти отношения, правильно их понять и предложить обществу привести в соответствие с ними систему правовых и других институциональных норм – в этом состоит задача современной экономической науки.

Определить эффективную форму собственности позволяет знание закона формирования и развития отношений собственности, суть которого заключается в том, «что отношения собственности каждой эпохи являются необходимым результатом присущего этой эпохе способа производства и обмена» [6, c. 273–274]. Превратить его знание в фактор общественного сознания и тем самым свести к минимуму метания политиков в заведомо бесперспективном поиске какой-либо одной формы собственности как панацеи – важнейшая практическая задача экономической науки на современном этапе.

От экономической науки современное общество ждет принципиально новых рекомендаций, как сравнительно бесконфликтно, во всяком случае без гражданских войн и кровавых революций, установить эффективные отношения собственности. Понимание закона формирования и развития отношений собственности позволяет обществу осознать, что в настоящее время эффективными формами собственности являются:

- общественная (государственная) собственность на важнейшие природные ресурсы и капитальные средства производства, утрата которых потенциально опасна для общества и которые поэтому должны воспроизводиться за общественный счет;

- частная корпоративная собственность на средства производства, воспроизводство которых может осуществляться за счет самих корпораций;

- смешанная государственно-корпоративная собственность на средства производства, воспроизводство которых невозможно без участия государства;

- частная (в том числе капиталистическая) собственность на средства производства мелкого бизнеса;

- частная семейная или индивидуальная собственность на рабочую силу и предметы потребления.

Кроме того, эффективность также допускает:

- частное владение землей, другими природными ресурсами и капитальными средствами производства;

- частное пользование любым имуществом.

В такой системе прав принадлежности ошибкой или обманом является признание топ-менеджеров корпораций их собственниками. То, что они являются наемными работниками и поэтому не собственниками, обосновывается теорией и подтверждается практикой, тем, что с начала рыночных реформ эффективность корпораций резко снизилась и не смогла достигнуть дореформенных показателей, причем и поныне остается ниже уровня, достигнутого предпринимательским капиталом средних и малых предприятий. Именно поэтому, как свидетельствуют факты, «в последние годы в российской экономике заметную роль стал играть средний бизнес. Вопреки сложившимся в экспертном сообществе представлениям, такие компании быстро росли в 2000-е годы и именно они во многом обеспечивали реальные процессы диверсификации российской экономики» [7, c. 75]. Можно быть уверенными в том, что отставание крупных корпораций в эффективности от предпринимательских структур сохранится и впредь до тех пор, пока руководители корпораций не перестанут восприниматься обществом как их собственники и не будут переведены в разряд управляющих, менеджеров, к которым должны применяться обыкновенные методы контроля и стимулирования, как к остальным наемным работникам.

На то, что руководители акционерных обществ если и бизнесмены, то бизнесмены, нацеленные на удовлетворение в первую очередь личных интересов, а не интересов управляемых предприятий, указывали еще основоположники марксизма, чьи выводы в ХХ веке подтверждались неоднократно многими исследователями. Из ошибочного представления о том, что руководители корпораций являются предпринимателями и бизнесменами, следует еще более неправильный, общественно вредный и опасный вывод о пользе приватизации и большей эффективности частной корпоративной собственности по сравнению с государственной.

Экономическая природа отношений собственности не допускает произвола в установлении ее правовых форм. Несоответствие прав собственности экономическим способам производства ощущается большинством общества как социальное противоречие и отвергается им как нелегитимная форма. Легализованные властью, но не легитимированные обществом правовые формы собственности крайне неустойчивы и чреваты революциями. Нелегитимной, хотя и легальной, была помещичья собственность в дореволюционной России, которая поэтому была упразднена вместе с легализовавшей ее царской властью. Нелегитимным было исключение в СССР из легальных форм собственности личной (частной) собственности на мелкое имущество и рабочую силу, поэтому они были легализованы явочным способом.

Теперь нелегитимной является частная собственность на природные ресурсы и средства производства корпораций, поэтому, несмотря на ее легализацию объединенной властью государственной и корпоративной бюрократии, существующей благодаря отсутствию у общества правильного понимания закона формирования отношений собственности, она будет раньше или позже упразднена, если не эволюционным, то революционным способом. Вопрос только, когда и с какими потерями для общества и самой бюрократической власти.

Надеяться на возможность легитимации крупной частной собственности в условиях производства большей части благ «ассоциированными производителями» государственного и корпоративного секторов экономики – значит совершать грубую ошибку, а пытаться ее «научно» обосновать – значит сознательно сбивать общество с толку, усугубляя его противоречия. И если уже сто с лишним лет назад было ясно, что крупная частная собственность неизбежно «ведет к установлению монополии и потому требует государственного вмешательства» [8, c. 481–482], то теперь отрицать это тем более нельзя.

Около ста лет тому назад М.И. Туган-Барановский отметил, что «современная политическая экономия даже и не сознает того методологического вопроса, который заключается в проблеме распределения. Отдел распределения фигурирует во всех трактатах по политической экономии, но что такое распределение, над этим экономисты обычно не задумываются. Поскольку же этот вопрос ставится, он получает совершенно неправильное решение» [9, c. 353]. С тех пор в познании этого «методологического вопроса» изменилось немногое.

Рыночные теории издавна строятся на иллюзии, что проблемы распределения решаются в процессе обмена между собственниками факторов производства. Одним из первых на ней построил свою теорию «производительных услуг» Ж.Б. Сэй – основоположник вульгарной школы политической экономии. Еще дальше в развитии иллюзорного, в сущности спекулятивного, представления о природе распределения пошел американский экономист Дж.Б. Кларк в своей работе «Распределение богатства». Принципиальная ущербность его теории содержится уже в его исходном исторически и методологически ошибочном утверждении, что каждый фактор производства производит свою долю общественного продукта, величина которой «определяется естественным законом» [10, c. 23].

Эти теории были изобретены задолго до конца ХIХ века, когда капиталисты были еще подлинными частными собственниками, сами управляли своим капиталом, неся в случае убытков полную материальную ответственность, и стояла задача объяснить и тем самым легитимировать их право на присвоение прибавочной стоимости. В отличие от них Дж.С. Милль доказывал, что «в общественном состоянии, в любом состоянии, кроме состояния полнейшего одиночества, всякое распоряжение какими бы то ни было вещами может иметь место только с согласия общества… Даже то, что человек произвел своим личным трудом, без какой-либо посторонней помощи, он не может удержать в своем распоряжении иначе, чем с дозволения общества» [11, c. 269–270].

Позже К. Маркс уточнил зависимость форм распределения от способов производства, отметив, что «определенный способ участия в производстве определяет особые формы распределения, те формы, в которых люди принимают участие в распределении» [12, c. 32]. В частности, в условиях рынка распределение осуществляется посредством классовой борьбы. М.И. Туган-Барановский этот факт выразил следующим образом: «Распределение общественного продукта между различными классами, связанными между собой в процессе капиталистического производства, не есть простой меновой акт, но сложный результат борьбы общественных классов за наибольшую долю общественного продукта» [9, c. 371].

Нерыночная, или планирующая по определению Дж. Гэлбрейта, сфера общественной экономики, каковой являются государственная, корпоративная и государственно-корпоративная системы производственных отношений, требует столь же планово организованных форм распределения. Эти требования не зависят от того, называют ли их капиталистическими или социалистическими – в обоих случаях распределение подлежит общественному способу организации в непосредственно общественной или государственной форме. Если общество не понимает такой необходимости и не реализует эти требования, оно допускает хаос в отношениях распределения, так же как и в правовых отношениях собственности, что ведет к ослаблению и в конечном счете к распаду общества.

В отличие от планирующих способов организации производства предпринимательский способ предполагает стихийные, рыночные формы распределения, при которых вся прибыль, оставшаяся после выплаты принятых обязательств, принадлежит предпринимателю. Поэтому современная экономическая система предполагает двоякую политику распределения: отношение к предпринимателям мелкого и среднего бизнеса как к частным собственникам и отношение к работникам корпораций (акционерных обществ), в том числе к их топ-менеджерам, как к наемным управляющим, чиновникам, склонным к бюрократизму, кем они и являются в действительности.

Насущная необходимость такой двоякой экономической политики обусловлена тем, что обществу одинаково нужны все классы и социальные группы, исполняющие общественно полезные функции, но каждая функция определяется не тем, чем ее считают политики и обыватели, а тем, чем она есть на самом деле. Ущерб обществу наносится социальными конфликтами, которые вызываются безграмотными нормами распределения общественного богатства. В частности, таковыми являются установленные современной хозяйственно-государственной бюрократией нормы оплаты труда, создающие недопустимо высокую дифференциацию доходов.

Неизбежным следствием такого процесса рано или поздно станет принудительный возврат к более справедливому и эффективному распределению, который произойдет если не решением демократично избранной авторитарной власти, то революцией, которую совершит большинство населения. Законы истории на этот счет не оставляют ни малейших сомнений.

Поэтому программа-минимум современного общества состоит в том, чтобы не допустить чрезмерной дифференциации доходов населения, вызываемой неразумным распределением. Хотя практического опыта организации распределения пока еще нет, наука выработала основные принципы, позволяющие осуществлять разумное распределение общественного продукта. Принципиально важным обязательным условием существования такого общества является непосредственное участие всех граждан в управлении.

В свете современных научных знаний с большой уверенностью можно утверждать, какие решения должны быть приняты обществом для того, чтобы распределение создаваемого продукта не вызывало бы у граждан ощущения несправедливости и не создавало бы тем самым атмосферу социальной напряженности, грозящей перейти в открытые конфликты.

Необходимо прежде всего законодательно определить, что все работники корпораций являются их наемными работниками, и установить порядок вознаграждения их труда в зависимости от его количества и качества, а не от участия в прибыли.

Необходимо, во-вторых, установить, чтобы разрыв в доходах между крайними децильными группами работников не превышал некую приемлемую для абсолютного большинства общества величину, например 2–3 раза.

Необходимо, в-третьих, чтобы разрыв доходов населения по территориям и работников по отраслям тоже не превышал определенную величину, например 5–6 раз.

Необходимо, в-четвертых, чтобы разрыв между средним уровнем оплаты труда работников предприятий и высших менеджеров этих предприятий не превышал следующей нормативной величины, например 10 раз.

Кроме того, правомерным представляется принять решение о запрете использования амортизационных средств и нераспределенной прибыли на иные цели, кроме их капитализации. Частные предприниматели и менеджеры корпораций, получающие доходы от прибыли, должны направлять их на инвестиции. Правомерность таких институциональных требований обусловлена тем, что прибыль предприятия является результатом деятельности не только его работников, но и в известной мере всех членов общества, так или причастных к ее созданию. Распадение прибавочной стоимости на прибыль, ренту, процент и налоги является лучшим свидетельством того, что в ее создании участвует и государство.

Поскольку бюрократия, при всей ее одиозности, не лишний, а необходимый участник современного крупного производства и ее нельзя «уничтожить как класс», задача кардинального преобразования современного общества состоит в том, чтобы подчинить корпоративную бюрократию государству, а государственную бюрократию – обществу, то есть заставить ту и другую служить общественным интересам. Эта задача настолько грандиозна, что требует непосредственного участия большинства граждан общества не только в производительном труде, но и в управлении.

Необходимый шаг на пути реализации этой задачи заключается в упорядочении распределения доходов населения с целью недопущения их чрезмерной дифференциации. Современный кризис вызвал во всех странах потребность в ограничении доходов топ-менеджеров корпораций. Назрела потребность начать широкое обсуждение в научной печати и средствах массовой информации вопроса об установлении в государственной и корпоративной сферах экономики системы общественно управляемого и контролируемого обществом распределения доходов работников. Необходимость такой постановки вопроса определяется целью создания справедливой организации распределения и ликвидации угрозы перерастания социальной напряженности в открытую революцию, а ее правомерность – тем, что в этой сфере экономики нет и в обозримом будущем, кроме государства, уже не будет субъектов, которые могли бы создавать корпорации своими силами, за свой счет и под свою полную исключительную ответственность, что только и дает право считать их частными собственниками.

Иной, рыночный принцип распределения может и должен сохраняться в сфере рыночной экономики малого и среднего бизнеса, характеризующегося как раз тем, что здесь предприятия и иные формы общественно полезной деятельности осуществляются частными лицами или группами лиц за свой счет и под свою полную ответственность. Возможность и целесообразность такой системы производства и распределения уже существуют.

Оценку минимального экономического и социального эффекта от реализации таких инновационных форм распределения дает, в частности, исследование, выполненное учеными Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, которые осуществили анализ фактического распределения доходов россиян в 2007 году в сравнении с нормами, принятыми в США и Европе. Расчеты показали, что при распределении фактических сумм дохода по нормам, принятым в США, доходы беднейшей из российских групп могли бы возрасти на треть, а самой богатой группы снизились бы на 13%. Если же применить нормы Европейского союза, то доходы беднейшей группы возросли бы в три раза, а самой богатой снизились бы почти вдвое [13, 153–163]. А ведь европейские нормы распределения тоже не самые оптимальные!

Таким образом, систему распределения национального дохода в современной России нельзя считать легитимной. Ее легальность фактически служит основой коррупции. Акционерный способ производства в условиях недостаточного инвестирования приватизируемых средств производства и неполной ответственности субъектов приватизации за финансирование приватизируемых объектов отрицает частную собственность, поскольку частные собственники в научном понимании этого термина – это субъекты, осуществляющие своими силами за свой счет и под свою полную исключительную ответственность создание, организацию и управление предприятиями, приобретая тем самым легитимное право их использования в собственных интересах. Очевидно, что наемные работники акционерных обществ таким критериям не соответствуют. Поэтому у них, включая топ-менеджеров корпораций, отсутствуют легальные основания быть их собственниками, а источником их доходов может быть только оплата их туда, но не прибыль.

Соответственно, как производство национального дохода есть результат деятельности всего общества, так и его распределение есть неотъемлемое право этого общества. Необходимым первым шагом в реализации этого права является широкое обсуждение в научной печати вопроса о необходимости установления в государственной и корпоративной сферах экономики системы управляемого и контролируемого обществом распределения доходов работников.

 

Владислав Иванович Лоскутов,

доктор экономических наук,

профессор Мурманской академии экономики и управления

 

Жанна Владиславовна Тихонова,

кандидат экономических наук,

доцент Мурманского технического университета

 

1. Кругман П. Великая ложь. Сбиваясь с пути на рубеже нового века. М., 2004. С. 145.

2. Гегель. Работы разных лет. В 2-х т. Т. 2. М. «Мысль. 1973.

3. Бартошек М. Римское право: понятия, термины, определения. М.: Юридич. лит., 1989.

4. Лоскутов В.И. Экономические и правовые отношения собственности. Ростов-на-Дону: Феникс, 2002. Салихов Б.В. Экономическая теория: Учебник. Гл. 8: «Закон формирования и развития собственности». М., 2007.

5. Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.,  2-е изд., т. 13. С. 1–167.

6. Энгельс Ф. Коммунисты и Карл Гейнцен. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 4, с. 268–285.

7. Яковлев А., Симачев Ю., Данилов Ю. Российская корпорация: модели поведения в условиях кризиса. Вопросы экономики. 2009. № 6. С. 74–81.

8. Маркс К. Капитал. Т. 3 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 25, ч. 1.

9. Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. СПб, 1911.

10. Кларк Дж.Б. Распределение богатства. М., Экономика. 1992.

11. Милль Дж.С. Основы политической экономии. Т. 1. М.: Прогресс, 1980.

12. Маркс К. Введение // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 46, ч. 1, с. 17–48.

13. Шевяков А.Ю. Социально-экономическая дифференциация: состояние и пути преодоления существующих диспропорций // Проблемы модернизации экономики и экономической политики России. Экономическая доктрина Российской Федерации. М.: Научный эксперт, 2008. С. 153–163.