Главная       Дисклуб     Наверх на "Трудовые коллективы"   Наверх на "Конкретная экономика"

 

 

идея народных предприятий

только мутит воду

Вопрос о собственности стал тем троянским конем, который номенклатура КПСС втащила в социализм, чтобы, разрушив и разоружив нравственное сознание советского народа, победу Октября над мелкобуржуазным собственническим инстинктом хозяйчика, которому одинаково чужды и науки, и судьба государства и национальной культуры, отдать в руки крупным акулам международного финансового капитала только за право интеграции в «золотой миллиард» «новых мальтузианцев».

Собственность, свобода, государство, рынок – фундаментальные понятия не только современных социально-политических и экономических теорий и проектов, материализующихся в соответствующие институты национальных государств согласно традиционным культурам, но и важнейшие факты нашей жизни. Однако до настоящего времени мировая общественность так и не выработала единую положительную концепцию собственности хотя бы в общем виде, который мог бы сделать институт собственности не только стабильным и устойчивым, но и средством, способным объединить человечество в единую соборную общность социальной правды, свободы, равенства и любви. Именно отсутствие единой концепции собственности позволяет частным наукам, более всего озабоченным узаконением этого передела, строить самые настоящие баррикады из правоотношений и форм собственности, вуалируя в смуте банкротств, приватизаций, ипотек и аукционов суть идеологической и политической борьбы между теориями эгоизма (капитализма) и социальной справедливости (социализма).

Отсутствие единой положительной концепции собственности не только в мировом общественном мнении, но и в национальной культуре позволило реакционному крылу номенклатуры КПСС, извратив объективную реальность социально-экономических отношений, сложившихся в СССР, спровоцировать ревизию теоретического и практического социализма и навязать народу практику идеологического и социального нигилизма под лозунгами демократических и политических свобод.

Были реанимированы экономические программы левой и правой оппозиций 20–30-х гг. ХХ века, выступавших под лозунгами возврата к ленинизму и НЭПу против официальной политики советской власти. Экономические программы Народно-Трудового Союза и Власова, сотрудничавших с немцами на оккупированных русских территориях во время Великой Отечественной войны, стали неотъемлемой частью всех экономических программ новых коммунистов, марксистов, социалистов и либералов, отличаясь лишь в частностях и некоторых популистских декларациях, нивелирующих их общую антисоциалистическую, антисоветскую, антигосударственную направленность. РПЦ скинула маску лояльности к советской власти, открыто заявляя и делами подтверждая свой антисоветизм.

До сих пор не снятый с повестки дня лозунг Октября «Фабрики рабочим!» используется оппозицией для дезинформации общественного мнения о содержании и сути таких институтов, как народные предприятия, хозрасчет, НЭП, навязывая ему ложные представления об их истинном содержании и результатах их практической реализации в системе народного хозяйства страны. И это при том, что аферы с ваучерами, денежными сбережениями, выборами и приватизацией лишили народ и фабрик, и земли, и власти, а общенародная собственность, созданная потом и кровью миллионов и бывшая гарантом свобод и прав этих миллионов на образование, труд, здоровье, отдых и т.д., в одночасье стала частной собственностью немногих.

В связи с необходимостью очистить истину от мифотворчества и заблуждений, считаю необходимым уточнить позицию самого Ленина в отношении НЭПа.

Вводя НЭП, Ленин открыто признавал это отступлением, хотя вынужденным и временным, но все-таки отступлением от того конечного социалистического идеала, который был провозглашен, принят к действию и от которого партия не собиралась отказываться. Вводя НЭП, не юля и не лукавя, Ленин называл Новую Экономическую Политику «государственным капитализмом при социализме», подчеркивая принципиальную разницу между институтами собственности, ценностными ориентирами и ролью государства в контроле над хозяйственной и общественной жизнью при капитализме и при социализме.

Ленин не отрицал, что концессии, аренда, кооперация, свободная торговля, наконец, пресловутый хозрасчет – все это институты капитализма и работают в рамках капиталистической этики.

Свобода продажи, свобода торговли есть развитие капитализма, писал Ленин.

Концессионер – это капиталист. Он ведет дело капиталистически, ради прибыли, он соглашается на договор с пролетарской властью ради получения экстренной прибыли, сверх обычной или ради получения такого сырья, которое иначе достать ему очень трудно.

Кооперация тоже вид государственного капитализма. Свобода и права кооперации в условиях преобладания мелких хозяйчиков и возможность, а равно необходимость, обмена означают свободу и права капитализму.

Несомненно, что кооперация в обстановке капиталистического государства является коллективным капиталистическим учреждением.

Арендный договор более всего похож на договор концессионный

Аренда – одна из форм госкапитализма. Цель аренды – вовлечение капиталиста в реализацию продукции госпредприятий на условиях комиссионной оплаты.

Вводя НЭП, Ленин был уверен и убеждал всех, что, обладая властью, владея всеми средствами производства и монополией на внешнюю торговлю, Россия в состоянии не позволить частнособственнической стихии похоронить идеалы и цели Октября. Мы не устояли. Есть ли у сегодняшних пропагандистов идеи «народных предприятий» цели, по высоте сопоставимые с целями Октября? «Ни социализма, ни капитализма!», «Жить, чтобы есть!» – это ли лозунги ленинского НЭПа?

Что касается «народных (хозрасчетных) предприятий», то впервые требование передать рабочим в полное хозяйственное управление предприятия, находящиеся в собственности трудовых коллективов, и даже все народное хозяйство было озвучено и отстаивалось «рабочей оппозицией» на Х съезде РКП(б). «Рабочая оппозиция», понимая буквально лозунг Октября «Фабрики рабочим!», выдвинула тезис: «Организация управления народным хозяйством принадлежит всероссийскому съезду производителей, объединенных в производственные союзы, которые избирают центральный орган, управляющий всем народным хозяйством республики».

На съезде была принята резолюция, которая признавала пропаганду идей «рабочей оппозиции» несовместимой с принадлежностью к Российской Коммунистической партии. Съезд заявил, что рабочие в силу «многих профессиональных предрассудков» не могут управлять народным хозяйством, что такое требование есть «анархо-синдикализм», что принять такое требование – все равно что отдать экономику страны в руки беспартийной неорганизованной стихии, чья идеология ограничена сугубо личным интересом, но не государственным. Позицию Ленина поддержал Каутский. В своей работе «Диктатура пролетариата» он писал: «Лозунг «Фабрики рабочим, земля крестьянам» не социал-демократический, а анархо-синдикалистский. Социал-демократия всегда требовала: фабрики и земля обществу… Социал-демократия требует не передачу фабрик рабочим, но она стремится ввести вместо товарного производства общественное производство, производство для собственного потребления всего общества, а это достижимо только при общественном владении средствами производства». Ссылаясь на опыт многочисленных производительных товариществ, Каутский предупреждал, что переход фабрик в руки рабочих «был бы лишь переходом к новой форме капитализма». (Позднее новой формой капитализма стала корпоративная экономика, которая сделала соответствующие частичные заимствования по части теоретических знаний у западной социал-демократии, по части практического опыта – у советского социализма.) И тем не менее идея «народных предприятий» до сих пор мутит воду, вуалируя свою частнособственническую сущность и свое присутствие в экономической жизни страны в виде акционерных обществ и всякого рода малого и среднего бизнеса. Мало того, Проект закона «О самоуправляемом народном предприятии» («ЭФГ» № 27, 2004 г.) прелагает узаконить положение, по которому «народные предприятия создаются путем преобразования унитарных государственных и муниципальных предприятий по инициативе государственного или муниципального органа, которому предприятие подчиняется, или по решению общего собрания (конференции) трудового коллектива». Другими словами, предлагается «доприватизировать» остатки общенародной собственности под новой вывеской. А поскольку под новой вывеской прячутся все те же акционерные общества с их дивидендами, биржевыми спекуляциями, банкротствами и аукционами, свободным рынком труда, капитала и собственности, то вывод напрашивается сам собой: перманентная интеграция коммунистов и всякого рода «левой оппозиции» в капитализм закончилась (концепция «народных предприятий была разработана и оформилась в «Проект закона» в недрах КПРФ).

В основе концепции народных предприятий лежит идея хозрасчета, которую отстаивал и пропагандировал Дзержинский. Суть хозрасчета он видел в самостоятельном хозяйствовании «без помощи центра, без помощи налогов, эмиссии, без помощи государства». Главным условием полного хозяйственного расчета Дзержинский называл окупаемость затрат, которые должны покрываться выручкой. («Советская управленческая мысль 20-х годов», М. 1990 г.) Таким образом, хозрасчет требовал перевода предприятий на коммерческие основы по законам свободного рынка, то есть получения максимальной прибыли. Внутренний рынок при НЭПе такую возможность предприятиям давал. Однако ориентация коммерческих предприятий на прибыль не может не провоцировать отказ его от нерентабельных с точки зрения получения сиюминутной и максимальной прибыли производств, бегство от налогов, что делает эти «народные предприятия» равнодушными к экологии, социальным программам общества, к развитию и внедрению новой техники.

С другой стороны, ориентация каждого члена коллектива, независимо от формы собственности, на личный доход, став смыслом жизни, также делает человека равнодушным к социальным проблемам и нуждам всего общества. Возможность предприятия уйти из-под государственного контроля, что мы имеем на настоящий момент, сокращает налоговые поступления в бюджет, которые могут быть значительными, и, как следствие, перераспределение общенационального богатства (бюджета) в пользу этих частных, пусть и коллективных, структур. Результат – минимизация заработной платы рабочим и служащим таких «нерентабельных» (непроизводительных) с точки зрения рыночной экономики отраслей, как образование, здравоохранение, разработка новой техники, фундаментальные науки и т.д., которые государство (т.е. все мы) вынуждено финансировать из госбюджета, значительно урезанного бегством капитала в частные руки или за границу, что неизбежно способствует деградации этих отраслей. Попытка же передать эти «нерентабельные» отрасли в частные руки, опять же по причине ориентации частного предпринимателя на прибыль, сделает эти отрасли недоступными для той части общества, которая, будучи занята непроизводительным (неприбыльным), но необходимым обществу полезным трудом, в силу своих низких доходов окажется не в состоянии оплачивать их услуги или выставляемые ими на продажу знания.

Такое положение в сфере перераспределения общенационального продукта подрывает в обществе стремление к образованию, научному знанию, к совершенствованию своих творческих потенций, переориентируя его на совершенно другие ценности. В результате извращаются такие понятия, как государство и гражданственность, долг, права и обязанности, и, как следствие, происходит деградация всех национальных институтов и самого населения.

Что касается распространяемого в среде рабочих соблазна стать хозяевами и самим распоряжаться всем произведенным ими продуктом, это заведомый обман. Во-первых, отдельный работник может быть хозяином только в единстве со всем коллективом, и хозяином он может стать лишь того, что ему достанется после распределения по труду после выплаты всех налогов и обязательств предприятия. Во-вторых, работники предприятия, как бы организованны и дисциплинированны ни были, вынуждены будут привлечь к организации и управлению производственным процессом специалистов. Последние, разрабатывая и утверждая системы оплаты труда и премирования, не обделят себя, признав свой труд самым высокооплачиваемым. Ориентация на рынок и частный интерес позволяет убедить рабочих в необходимости определенных жертв с их стороны, например, увеличения рабочего дня, отказа от отпусков и выходных пособий, от оплаты сверхурочных работ и т.д. И рабочие вынуждены будут с этим мириться (Ведута Н.И. «Марксизм-ленинизм и мы». Минск, 1996 г.). В-третьих, работая на свободном рынке без поддержки государства, предоставленные сами себе, «народные предприятия» не застрахованы от банкротства, тем более что этот институт не отрицается авторами концепций «народных предприятий», а значит, и от смены собственника.

Россия первых лет НЭПа имела опыт хозрасчетных предприятий. Такими предприятиями были хозрасчетные тресты и синдикаты, созданные специально для получения прибыли. Опыт работы трестов и синдикатов показал, что если государственная монополия на внешнюю торговлю позволяет правительству контролировать хозяйственную деятельность трестов и использовать получаемую прибыль в общегосударственных интересах, то свобода торговли на внутреннем рынке, ограничивая контрольные функции правительства, позволяет всем участникам рынка выходить из-под государственного контроля, делая их монопольными получателями прибыли. Отрицательный опыт заставил правительство пересмотреть содержание идеи хозрасчета. Предпочтение было отдано централизованному управлению народным хозяйством через государственное планирование и ограничение товарно-денежных отношений. Содержание понятия «хозрасчет» претерпело значительные изменения, в частности ориентация на прибыль была заменена ориентацией предприятий на снижение себестоимости выпускаемой продукции и ускорение экономического развития путем повышения производительности труда, производственной квалификации работников и освоения новых технологий. К идее хозрасчета времен НЭПа вернулись только после смерти Сталина.

Что касается ссылок лоббистов «народных предприятий» на опыт акционерных предприятий в собственности рабочих в США или «Мондрагоны», этакого государства в государстве в Испании, и других «социализмов» внутри капитализма, то при этом опускаются такие важные детали, как национальная и традиционная база этих «народных предприятий», причины их появления в экономиках капиталистических стран, а также проблемы, с которыми им приходится сталкиваться. Нет сомнения, что все эти предприятия объединяет общее им неприятие капитализма как общественного строя.

Очевиден и тот факт, что всечеловечность христианских принципов социальной справедливости, братской любви и жертвенности русского социализма оказалась не по силам протестантам и католикам, родившимся и оставшимся рабами индивидуализма и либерализма своих национальных культур. Не следует проходить мимо того факта, что все эти «народные предприятия» в рамках капитализма создавались и поддерживаются частным капиталом и государством только из страха перед собственной гибелью в пожаре мировой социальной и нравственной революции.

 

Тамара Яковлевна Лепилина