Главная       Дисклуб     Наверх  

  

  

 НЕИЗБЕЖНОСТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ ДОМОЙ

Деятели «клуба ненужных людей», «слившиеся в экстазе» в Горбачев-фонде, решили напомнить городу и миру, что они пока еще не «были», а «есть»: 28 мая устроили в Москве презентацию доклада «Ценности перестройки в контексте современной России». Может показаться, что авторы доклада, посвятившие его 30-летию начала «горбачевской перестройки», поздно спохватились: политики и пресса начали отмечаться по этой теме с марта нынешнего года, то есть с прихода Горбачева на должность генерального секретаря ЦК КПСС в марте 1985 года. Но дело в том, что впервые он заявил о предстоящих переменах во время поездки в Ленинград в мае того года: «Видимо, товарищи, всем нам надо перестраиваться». Поэтому с формальной точки зрения их «выстрел» вполне объясним, хотя совершенно очевидно: горбачевская «перестройка» завершилась «катастройкой», однако не все считают ее итоги бедствием для страны и народа. Авторы доклада – из Горбачев-фонда, которым помогали его подготовить «писатели» из Комитета гражданских инициатив, возглавляемого бывшим министром финансов в российском правительстве при двух первых сроках президентства Путина и части президентства Медведева (до изгнания в сентябре 2011 года) Алексеем Кудриным. И «его ребята», и «ребята из Горбачев-фонда» в очередной раз пропели дифирамбы «архитектору и прорабу перестройки». Повторять их нет никакого смысла, ибо давно известен ответ на вопрос «за что кукушка хвалит петуха?».

Всё же один пассаж из этого доклада заслуживает внимания. Перестройка, дескать, «стала попыткой ответа на давно накапливавшиеся в советском обществе вопросы фундаментального характера – о свободе и ее границах, об отношениях между государством и личностью, о гарантиях собственности и праве владеть ею». «Ребята Горбачева», естественно, такие же демагоги, как и их патрон. Он, разводя руками, красно говорил о переходе к рынку как общечеловеческой ценности, скрывая при этом, что речь идет о переходе от социализма к капитализму. Они, разглагольствуя «о гарантиях собственности и праве владеть ею», не уточняют, что речь идет о «собственности» на средства производства и «праве» владеть фабриками и заводами, лесными и сельскохозяйственными угодьями, богатствами недр. Среди знакомых автора этих строк был один молодой мужчина. В конце 90-х годов прошлого века он строил в Подмосковье дачу, нахваливал «новую жизнь», заявляя, что, дескать, «частная собственность – это хорошо, потому что на лоне природы ему очень комфортно». И очень удивился, когда узнал, что при советской власти люди владели дачами на правах «личной собственности». Иными словами, он не понимал разницу между понятиями «личная собственность» и «частная собственность».

Как показали события горбачевско-ельцинской «перестройки», этого не понимал не только он один. Многие граждане не увидели, что за требованием «частной собственности» самозваных демократов-рыночников скрывается примитивная корыстная жажда взгромоздиться на шею народа, устроить себе красивую жизнь за счет эксплуатации трудящихся. Вот почему им яростно захотелось «частной собственности».

Утверждение, что «вопрос фундаментального характера… о гарантиях собственности и праве владеть ею долго накапливался в советском обществе», заслуживает более внимательного отношения, нежели уделенное ему горбачевскими мудрецами. Это, в сущности, воистину главный вопрос истории советского общества, на который должны ответить коммунисты. Надо самим разобраться и объяснить народу, как получилось так, что после почти 75 лет советской власти, за которую отдали жизни миллионы советских людей, страна и народ оказались отброшены в социальных завоеваниях чуть ли не на столетие назад. Конечно, есть люди, и их достаточно много, которые придерживаются конспирологической теории международного заговора против Советского Союза. Разумеется, все годы советской власти империалисты предпринимали массу усилий, чтобы свергнуть «коммунистическую власть в России». Но этого не смогла сделать ни интервенция 14 государств в годы Гражданской войны, ни военная машина гитлеровской Германии, на которую работала вся буржуазная Европа. Но почему же это смогли сделать Горбачев с Ельциным?

Ну да, сегодня можно услышать о так называемой пятой колонне врагов социализма в Советском Союзе. Конечно, она действительно была, но когда начала формироваться и из кого состояла? Для ответа на эти вопросы необходимо проявить мужество настоящих исследователей, чтобы пункт за пунктом пересмотреть историю КПСС, Советского Союза и выяснить, с какого момента в социальном организме страны произошел «вывих», приведший к печальному результату. И особенно важно разобраться в некоторых стереотипах, которые очень сильно засели в умах, настолько привычны, что кажутся абсолютно не требующими каких-либо проверок, осмысления, необходимости делать собственные выводы. Бери уже готовые, устоявшиеся формулировки и пользуйся ими на всю катушку.

На мой взгляд, к такому узловому моменту советской истории является борьба с «троцкизмом» в 20-х годах прошлого столетия до высылки в 1929 году Льва Троцкого из Советской страны, после которой он постепенно стал превращаться из противника Сталина во врага страны. Как это ни странно, но когда начинаешь изучать вопрос «борьбы с троцкизмом», то приходишь к удивительному выводу: борьба велась именно с «троцкизмом» как политическим течением, разделяемым определенным количеством людей, но не с конкретным политиком, публицистом Львом Троцким. История показала, что отнюдь не во всем он был не прав, выдвигая свои предложения по строительству социализма. Он был не прав в вопросе о Брестском мире, о возможности построения социализма в отдельной стране, то есть в Советском Союзе. Есть и другие вопросы, в которых Л. Троцкий был не прав, но не все же. Вот, например, вошедший в моду у ряда публицистов тезис, что Сталин-де отказался от «перманентной революции» Троцкого, поскольку, дескать, сосредоточился на укреплении рабоче-крестьянской державы, отвернулся от мирового революционного движения. При этом многие даже не понимают, что подобные утверждения, в сущности, – поклеп на Сталина. Всё же Советский Союз оказывал разнообразную помощь китайским патриотам, сражавшимся с японскими завоевателями и их местными марионетками. Советский Союз поставлял вооружение республиканцам Испании, направлял в оба эти государства военных советников. Так что уж не совсем Сталин отказался от «перманентной революции». Советский Союз под руководством Сталина развивался экономически быстрыми темпами, но именно в эти годы в общественной жизни страны возникли весьма опасные проблемы.

Я полагаю, что читателям известна реакция В.И. Ленина на стихотворение В. Маяковского «Прозаседавшиеся», цитирую по памяти: «Не знаю, как по форме, а по сути – очень правильно!» Складывающаяся советская бюрократия, естественно, необходима для управления страной, и в этом качестве к ней не могло быть никаких претензий, кроме также естественной для любой только-только складывающейся системы медленной работы сотрудников. Но в дореволюционной России сложившаяся за долгие годы царизма бюрократическая система служила классовым интересам помещиков и буржуазии. Известно, что мертвое подчас цепляется за живое. Вот и советская управленческая система стала впитывать в себя отраву из предыдущей системы. Лев Троцкий это заметил, конечно. Я думаю, что заметил это и Сталин, но пути решения этой проблемы у них оказались разными.

Я предлагаю вниманию читателей две цитаты из двух речей, произнесенных Львом Троцким на заседании Центральной контрольной комиссии ВКП(б) в июне 1927 года.

«На секретном узком активе в районе, где фракционный доклад против оппозиции делал секретарь райкома Яковлев, выступила одна работница и сказала примерно так: всё это правильно, с оппозицией надо расправиться, но вот беда в чем: когда человек, одетый почище, приходит в райком партии, его сразу направят, куда надо; а когда приходит работница, посерее, победнее, она долго стоит в передней. Это говорила работница, член райкома. Такие голоса раздаются всё чаще. Они означают не только то, что увеличилось число бюрократов, но и то, что правящие круги всё более и более врастают в верхние слои советско-нэповского общества, что создаются два этажа, два образа жизни, два рода привычек, два рода отношений, или, если полными словами сказать, создаются элементы бытового двоевластия, которое при дальнейшем развитии может превратиться в двоевластие политическое. А политическое двоевластие будет уже непосредственной угрозой диктатуре пролетариата». К сожалению, этот процесс становления «бытового двоевластия» с разной интенсивностью продолжался все годы жизни Советского Союза и завершился горбачевско-ельцинским выбросом пробуржуазной магмы во времена «катастройки».

И вторая цитата: «Нужно, чтобы пролетариат понял, что в известный исторический период, особенно при ложной политике руководства, советское государство может стать аппаратом, через который власть будет сдвинута с пролетарской базы и приблизится к буржуазии, которая затем окончательно отбросит оболочку и превратит свою власть в бонапартистскую. При ложной линии такая опасность вполне реальна».

«Реальная опасность», о которой в июне 1927 года сказал Л. Троцкий, стала реальной действительностью в наши дни. Неужели у кого-то еще есть сомнение в том, что ельцинский режим являлся типичным образчиком бонапартистского режима? Ярчайшим свидетельством тому стали события сентября – октября 1993 года, расстрел Дома советов в Москве. Л. Троцкий предполагал, что появившийся бонапартистский режим пойдет в услужение капиталистическим державам. И тут он оказался прав: режим Ельцина сразу оказался полностью готовым торговать Россией «на вынос и распивочно».

В «Литературной газете» в марте нынешнего года был задан вопрос: нуждались ли Советский Союз, КПСС в горбачевской перестройке? Разумеется, нуждались. И в первую очередь для того, чтобы очистить партию и руководящие органы от лиц, подобных Горбачеву и Ельцину. Тут некоторые нервные граждане могут поднять крик, что, мол, я призываю на их головы новый «37-й год». Успокойтесь, господа! Очищение партии и властных структур от двурушников и лицемеров мне видится не через отправку их в лагеря, а как возвращение их на работу по специальности. Горбачев – юрист, ну и занимайся юриспруденцией! Ельцин – строитель, ну, значит, иди работать на стройках! Такую позицию занимал В.И. Ленин. Если же кто-то хотел уехать – пожалуйста, границы на выезд открыты.

Естественно, что кто-то из читателей может задать вопрос на засыпку: «Разве дело только в Ельцине и Горбачеве?» Конечно нет! Болезнь, начало которой отметил Л. Троцкий, зашла очень глубоко. Этот факт очень удачно зафиксировал Евгений Максимович Примаков. Я не думаю, чтобы как-то специально, просто так сложились обстоятельства, что именно где-то в марте нынешнего года, как раз к развернувшейся в прессе полемике о тридцатилетии горбачевской перестройки, «вышла из печати и поступила на продажу в книжные магазины» его книга «Встречи на перекрестках». Книга весьма полезная для любопытных граждан, интересующихся историей нашей страны.

Примечательное для автора, знатока марксизма-ленинизма, начало первой главы. Сейчас стало модным у литераторов обращаться к чему-нибудь божественному. Дань этой моде отдал и Евгений Максимович в вводной статье, объединенной с «Предисловием», озаглавленной предельно четко – «Ведомый судьбой». «Меня по жизни вела судьба, не только предопределяя тот или иной сдвиг, поворот. Переход в другое качество, но отводя в сторону от различных капканов и западней. Вспоминая свое прошлое, особенно детство и юность, убеждаюсь в этом всё больше… Верю ли в божественное предначертание? Думаю, что существует Высшее начало в жизни. Высшая справедливость. Уверен, что тем, кто приносит добро, зачтется. Тому, кто поступает худо, жизнь отомстит». Этот пассаж очень сильно шибает в нос церковной проповедью. На него можно было бы и не обращать внимания, если бы он не отбрасывал определенного рода тень на первую же главу книги, опять же с предельно четким заголовком – «Диссиденты в системе». Их, если правильно понять намек автора, тоже вело «Высшее начало жизни», если уж сам Евгений Максимович был с ними и разделял их взгляды.

В сущности, эта глава книги, вышедшей в свет в 2015 году, является иллюстрацией к выступлению Л. Троцкого в 1927 году, рассказом изнутри той части «советского аппарата, через который власть будет сдвинута с пролетарской базы и приблизится к буржуазии». Цитирую книгу: «У нас и за рубежом много писали и пишут о людях, раскачавших советскую систему. Их имена хорошо известны. Это и Андрей Сахаров, и Александр Солженицын, и Мстислав Ростропович, и многие другие. Но они никогда не были частью системы. Они критиковали ее, боролись с ней, требовали ее ликвидации, но всё это «извне», даже в то время, когда некоторые из них еще жили в СССР, до своего вынужденного выезда из страны.

Вместе с тем гораздо реже упоминаются те люди, в том числе занимавшие далеко не низкие официальные посты, те научные учреждения и некоторые газеты и журналы, которые выступали не только против преступной практики массовых репрессий, но и против господствующих идеологических догм, нелепых, анахроничных представлений в области официальных теоретических постулатов. Активность таких «внутрисистемных» сил весьма способствовала переменам, причем качественным, основательным».

Вот уж тут Евгений Максимович Примаков, когда говорит об «основательности» произошедших после августа 1991 года перемен, абсолютно прав. Очень «основательные», вот только «качество» этих перемен не просто сомнительно, а даже и преступно с точки зрения интересов народов Советского Союза.

Продолжу цитировать Примакова: «Обычно упор делается на вторую половину 80-х годов, на время горбачевской перестройки. Между тем деятельность сил, пытавшихся изменить обстановку в СССР, серьезно откорректировать ее базовую коммунистическую идеологию, не только имела место и раньше, но фактически подготовила последовавшие перемены. Точкой реального отсчета их активности стал ХХ съезд КПСС». Напомню, что на том съезде первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв выступил с докладом о преодолении последствий культа личности И.В. Сталина. По словам Примакова, «диссиденты в системе» выступали против «преступной практики массовых репрессий», но, строго говоря, после Сталина их уже и не было. Упоминаемые Примаковым «внутрисистемные силы» пытались серьезно «откорректировать базовую коммунистическую идеологию». Но вот что примечательно: этот пассаж опубликован в статье под заголовком «Трудное избавление от идеологических пут». И они действительно боролись за это «избавление». Глава закончилась упоминанием ГКЧП. Для Примакова августовские события 1991 года – просто путч, заговор обреченных. «Путчисты не продержались и трех дней. Подробно говорить о том, как это произошло, нет смысла – основные события хорошо известны. Сорвать заговор удалось только потому, что страна стала уже другой. Заслуга в первую очередь принадлежала населению Москвы, Ленинграда, России. Большую роль сыграло личное мужество Ельцина. Проявилась, к счастью, и полная бездарность руководителей путча. Закончился период, в котором существовали «диссиденты в системе», и теперь система становилась другой, и диссиденты появились иные…»

Ну что же, можно порадоваться за испытанное господином Примаковым и его друзьями из клана «диссидентов в системе» «счастье» в связи с провалом «путча». Они, эти «диссиденты», получили вместо «откорректированной коммунистической идеологии», за которую, казалось бы, готовы были тельняшки рвать на груди, севрюжину с хреном и на том, полностью удовлетворенные, и успокоились. Они уже не «диссиденты в системе», они стали просто этой самой системой, а «диссиденты появились иные…». Но кто эти «новые диссиденты», Евгений Максимович Примаков уточнять не стал: мол, догадывайтесь сами. Ну что же, догадаться не сложно. Уже 23 февраля 1992 года, учинив полицейский разгром демонстрации в Москве под красными знаменами в день очередной годовщины со дня создания Красной армии, ельцинская власть показала, кого она считает диссидентами – народ. И это было только начало, затем последовали и другие подобные же «подвиги» «новой народной власти». Вплоть до расстрела Верховного Совета в октябре 1993 года.

Книга Примакова «Встречи на перекрестках» велика по объему – более 600 страниц, в ней он предстает перед читателями даже еще и как поэт, но никаких упоминаний о последующих деяниях «лично мужественного» Ельцина, включая устроенную в центре Москвы гекатомбу, в ней нет. Впрочем, Евгений Максимович сразу предупредил, что он пишет не как историк. То есть использовал «изячный» прием, чтобы к нему не придирались с глупостями. Пусть так, но если упоминаются сталинские репрессии, то надо сказать хотя бы два слова и о ельцинских. Еще наши давние предки говорили: «Кто сказал «а», должен сказать и «б».

Впрочем, в книге Примакова есть и еще интересные пассажи, например о том, «насколько улучшалась жизнь, поднимался ее материальный уровень за рубежом». Странно, что Евгений Максимович, когда писал свою книгу, не посмотрел в форточку, какое ныне столетие на дворе, не увидел растущую нищету в странах Запада, включая США, статистики на этот счет довольно много, хотя бы на сайте Регнум.ру. Однако попрощаемся с Е.М. Примаковым и его книгой. Вернемся к главной теме статьи – горбачевской перестройке. Некоторые авторы публикаций на эту тему отмечают, что первые два года нахождения Горбачева во главе партии и государства он пользовался популярностью. И это действительно так. Рядовые коммунисты ждали такого руководителя, который вернет партию к ленинским принципам ее построения и функционирования. То есть когда каждый коммунист, независимо от занимаемого им служебного поста, в своей партийной организации был на равных с любым начальником, имел право выступать на собраниях, не обращая внимания на мнение начальства, не боясь каких-либо гонений за критику. Напомню, что Владимир Ильич в таких случаях всегда подчеркивал: «Не важно, кто говорит. Важно – что говорит». К сожалению, с наказаниями за свою собственную точку зрения со стороны начальства рядовые коммунисты были знакомы, ибо такова была сложившаяся практика.

Иногда можно прочесть, что партия не поддавалась переменам. Это ложь. Как только Горбачев заговорил о гласности и партийности, так в первичных отделениях партии началось движение. Чинуши присели, испугались. Партийные руководители разных рангов стали сметаться в ходе отчетно-выборных собраний. И вот тогда, осенью 1987 года, в партийные организации поступили сверху новые правила проведения таких собраний. Если до того процедура была вполне демократичной: методом простого большинства в состав партбюро из пяти человек избирали именно тех пятерых, которые набрали больше всех голосов, то по новой инструкции членом партбюро считался избранным любой из тех, кто набрал 50% плюс один голос. Вот это было испытание. Как рассказывал мне один из журналистов радиостанции «Маяк», отчетно-выборное собрание в их первичной организации продолжалось 12 (!) часов. Партноменклатура была напугана увеличивающимся напором массы рядовых коммунистов. Позже напуганный растущей критикой со стороны членов ЦК КПСС, нависающей угрозой снятия с должности генерального секретаря, а следовательно, и отстранения от власти М. Горбачев в марте 1990 года подался в президенты СССР. В принципе, он уже тогда мог бы сдать свой партбилет, но, видимо, все-таки побаивался за свое удобное кресло. Но все-таки его лишился – и поделом. Жаль только, что произошло это уже после того, как он предал и партию, и народ.

В заключение необходимо ответить на вопрос, поставленный в «Литературной газете» № 1–2/2015: «Перестройка – наше прошлое или наше будущее?». Горбачевско-ельцинская – прошлое! Истинно народная, а значит, социалистическая – наше будущее, которое куется в сегодняшней борьбе. Российское освободительное движение, революционное движение, которое открыл Александр Николаевич Радищев, а продолжили декабристы, народники, большевики, не может окончиться поражением. Русский народ, другие народы России найдут силы вновь довести эту борьбу до окончательной Победы. Ее цель – народовластие и социализм, как фаза на пути в коммунизм. И эта Победа должна ощущаться всеми как неизбежность возвращения в родной дом.

 

Иван Филиппович ЛАВРЕНТЬЕВ,

 журналист