Главная       Дисклуб       Наверх   

На войне без потерь не бывает

 

Летом 1996 года группа банкиров заключила с президентом Ельциным сделку. Банкиры обязались оказать Ельцину финансовую, а также информационную поддержку в борьбе за переизбрание на второй срок, а в обмен выторговали самые доходные российские компании, прежде всего в сырьевом секторе. Так и случилось.

Питерская группа ученых и политиков еще до выборов 1996 года присматривалась к китайскому опыту и разработала свою схему обеспечения финансово-политической независимости России: российские компании экспортируют нефть на Запад; российское правительство отбирает у них сверхприбыль через налоги; на полученную валюту приобретаются ценные бумаги западных государств и фондов; под залог этих бумаг по согласованию с администрацией президента РФ российские компании кредитуются в западных банках.

В чем смысл такой схемы и где оправдание определенных расходов на западное финансовое посредничество? В основу был положен тезис, что западные финансовые институты в то время лучше умели с максимальной отдачей вкладывать капиталы, чем их недоразвитые российские аналоги и тем более российское государство с его аппаратной коррупцией и дезинтегрированным общественным сознанием насчет путей развития страны.

Осуществление своей программы Путин начал с того, что преподнес себя олигархам в качестве их защитника. Он заверил их, что: признает итоги сделки 1996 года (напомнив одновременно, что практически никто в стране, кроме него, не считает их права собственности легитимными); не намерен лишать их имущества и даже преподнесет им некоторую компенсацию в виде «плоской» шкалы налогообложения; отношения олигархов с государством будут полностью пересмотрены – все олигархи будут равноудалены от власти и капитал-связи обнуляются; регулятор будет один – путинский Кремль; корпорации отказываются от попыток влияния на политический процесс, но получают защиту от «раскулачивания» через партбольшинство в законодательном органе страны. Другими словами, свободный олигархический капитализм отменялся и ему на смену приходило президентское регулирование.

На встрече в июле 2000 года Путин, сидя с олигархами за одним столом, изложил им остальные правила поведения. Они могут и дальше обогащаться. В ответ олигархи должны согласиться на новый режим налогообложения, главная цель которого состоит в перераспределении средств в пользу федеральных властей. Этот режим им необходимо строго соблюдать – полностью платить все положенные налоги – и не пытаться его изменить. Кроме этого, Путин наметил ряд других ориентиров для деятельности олигархов. Среди них было указание активнее учитывать национальные интересы России в своей экономической деятельности за рубежом. Другими словами, олигархи сохраняют права собственности, но они не носят гарантированного характера и всегда зависят от доброй воли Кремля.

Единственный серьезный и открытый вызов путинской модели был брошен через два года. Используя терминологию «Золотого теленка», нарушителем конвенции «детей лейтенанта Шмидта» стал Ходорковский-Паниковский. С подачи Березовского начала прорабатываться схема ухода ЮКОСа от «кремлевского регулятора» под прикрытие мировой корпорации № 1 – Эксон. С передачей этому Эксону существенного объема прав на пользование недрами. План Ходорковского по всем пунктам вступал в противоречие с путинской моделью и означал корпоративный раздел России. В 2003 г. сам Ходорковский был осужден и отправлен изучать матчасть уранового рудника под Читой. С тех пор никто не пытался бросить вызов неформальной договоренности в Кремле.

В январе 2000 года валютные резервы страны составляли всего 8,5 миллиарда долларов, а ее внешняя задолженность достигала 133 миллиардов. Для Путина выплата этих долгов имела целеполагающую роль – вернуть России статус полностью суверенного государства. Именно этот мотив остался после крушения СССР, который распался не в результате военного поражения. Союз рухнул, поскольку утратил реальный политический суверенитет из-за полной потери финансовой самостоятельности и соответствующих значительных изменений в культурном и политическом общественном сознании. (Ну даёт автор! – Ред.). Реальной была и вероятность дальнейшего распада уже России.
 Повышение мировых цен на нефть с 10 долларов за баррель в 1998 г. до 140 долларов в 2008 г. принесло России гигантские дополнительные доходы – на 650 миллиардов долларов больше, чем за годы правления Ельцина. Нефтегазовое богатство «перетекло» и в другие сектора, прежде всего за счет увеличения потребительских расходов. Мощный рост среднедушевых доходов послужил катализатором для розничной торговли, строительной отрасли и сектора недвижимости.

На риторическом уровне Путин и его помощники регулярно говорили о необходимости решения глубоко укоренившихся проблем российской экономики: недостаточно развитой и ветшающей инфраструктуре, устаревших основных фондах, кризисе в сфере демографии и здоровья населения, но словами всё в основном и ограничивалось. Реальных дел было немного. Чиновники уплотнялись в непробиваемый кастовый слой коррупции, бездействия и высокомерного пренебрежения нуждами народонаселения. Большинство из этих проблем сегодня лишь усугубились по сравнению с началом президентского срока Путина.

К концу 2007 года государственный внешний долг сократился до 37 миллиардов долларов. Поворотным моментом стал январь 2005 г., когда Россия – на три с половиной года раньше срока – полностью выплатила задолженность Международному валютному фонду. В 2005 г. валютные резервы увеличились на 55 миллиардов долларов, в 2006 г. – на 120 миллиардов, в 2007 г. – на 170 миллиардов. В результате к середине 2008 г. их объем составил почти 600 миллиардов долларов. По этому показателю Россия уступала только Китаю и Японии. А поскольку значительная часть этих средств была вложена в американские государственные облигации, то Россия, наряду с этими странами, стала одним из ведущих «финансистов» дефицита текущего баланса США. Таким образом, всего за 10 лет положение радикально изменилось. Конечно, восстановление финансового суверенитета страны за столь короткий срок стало возможным благодаря росту нефтяных цен, но важную роль сыграла и сосредоточенность Путина на достижении этой цели.

Путин со своей питерской командой спрогнозировал глубокий провал основы всей западной финансовой системы – долларовой макроэкономики США. Но, с другой стороны, мировой финансовый кризис угрожает парализовать тот самый механизм, при помощи которого Россия диверсифицировала свои риски. Лишившись посредничества Запада в перекредитовании для погашения накопившихся корпоративных долгов, Россия сама оказалась в ситуации острого финансового кризиса на фоне убыли трудоспособного населения, коллапса производительных отраслей, разрушения ЖКХ и другой социальной инфраструктуры.

На обывательском уровне сложился стереотип насчет Медведева: он пробрался на политический олимп из-за давних дружеских связей с Путиным. Так-то оно так, но из близкого окружения именно Медведев, так мне, из Сахалина, видится, выделился разработкой стратегии вывода рубля на роль резервной региональной валюты. Надо иметь в виду, что во многом новые формы основной резервной мировой валюты сегодня определяют три страны-донора: Китай, Япония, Россия. Сегодня сила за Азией и вероятной азиатской валютой АКЮ.

Россия пока ищет реальные приводные ремни решения фундаментального вопроса: как улучшить демографическую ситуацию в наших природно-климатических и географических условиях в рамках независимой политики и экономики, определяемой таким непредсказуемым фактором, как цена на нефть? Общий подход сформулирован: инновационная экономика и национальные проекты. Но как убедить определенные слои общества отказаться от неуемной тяги к глянцевой роскоши и от элементарного бюджетного паразитирования? Как перераспределить средства в постиндустриальное социальное накопление с культурологическими сферами занятости, биосоциальными отношениями с окружающей средой? Очевидно, что мобилизационные методы промышленно-индустриального развития остались в прошлом. Уровень задач сегодня другой.

Отстой России в гавани макроэкономической стабильности закончен – ветер переменился. ЕдРо свою задачу исполнила, и управляющей партии необходима новая конфигурация. Предстоит перезагрузка – не только в отношениях с США. Обостряется разворот жесткой глобальной корпоративной войны с реальными бомбежками и отдельными оранжевыми всплесками. Стране предстоит еще вновь побороться за право оставаться единым и суверенным многонародным государством. Желающих превратить Россию в трофейную территорию стратегических зон хозяйствования ТНК предостаточно.
Пока невозможно предсказать, какую реальную форму примет политическая целесообразность. Но ведь как-то же придется псевдодемократическую оранжевую дурь обуздывать и умерять ненасытную прожорливость чиновничьей братии.

Своей макроэкономической политикой Путин восстановил политический суверенитет России, утраченный во второй половине 80-х. И он его не отдаст.

Возраст Медведева позволяет ему смотреть на 25–30 лет вперед, и он не сильно увяз в предрассудках поколения либеральных пораженцев.

Наша Сахалинская область как субъект РФ располагает человеческим, финансово-правовым и природным потенциалом для выхода в региональные лидеры нового культурологического тренда развития многонародной России. Но пока монетарным балом правит субъективная мотивация островного чиновничества в части конкретизации долгосрочных стратегий государственно-общественного развития и его массовая бездеятельность. Не сможет ли поправить дело федеральный центр?

 

Андрей Геннадьевич КУЗЬМИН,

инженер (позарившийся на лавры политолога)

 

ЮЖНО-САХАЛИНСК