Главная       Дисклуб     Наверх  

 

О Гоге, о Гогином папе, о номенклатуре

 и социализме как общем будущем

Александр Фролов нашел карикатуру 50-х годов кисти Пророкова. И прокомментировал. Вот его комментарий.

«Прошу обратить внимание на дату. 1954 год – сразу после смерти Сталина, стало быть, всё это уже было при вожде народов. В том же году Александр Твардовский начал поэму «Тёркин на том свете». Картинка Пророкова и поэма Твардовского идентичны по своему идейному содержанию. То, что художник подметил в жизни, то поэт изобразил на «том свете», и наоборот. До крушения СССР оставалось 37 лет.

Разберем беспристрастно информацию, которую можно извлечь из акварели Пророкова, и попробуем восстановить номенклатурную биографию изображенного на ней персонажа. Как его зовут, не указано, но назовем его условно Гога. На заднем плане изображен автомобиль М-20 «Победа». В 1954 году эти машины были в основном не личным, а персональным автотранспортом, предоставлявшимся государством военным и гражданским чиновникам среднего ранга (до генерал-майора включительно). Машина, из которой вылез Гога, явно персональная, с казенным шофером. На ней Гога катался в ресторан или на пикник, а на обратной дороге добавлял с друзьями.

Стало быть, кем являлся Гогин папа по его служебному статусу? Кем-то в диапазоне от начальника цеха до директора завода, от начальника министерского отдела до начальника главка. Плюс начальники множества отдельных контор, начиная с банно-прачечных комбинатов. Более высокое начальство передвигалось на автомобилях представительского класса М-12 ЗИМ. А высшие руководители государства ездили в то время на автомобилях ЗИС-110.

Далее, судя по дате картины, Гога родился в интервале от 1930 до 1935 года. Ровесник первых советских космонавтов. Где он провел войну? В эвакуации. Как и где он жил в эвакуации? Восточнее Волги – от Саратова или Куйбышева до Новосибирска и Комсомольска-на-Амуре. Что с ним делали после Великой Победы? Холили, лелеяли и всё прощали. Устраивали в хорошие вузы, вызволяли из академических задолженностей и вытрезвителей. Таких высмеивал в своих пьесах Виктор Розов. В 1954 году подобных сынков было уже немало. А что дальше? В 60-е годы они стали уже солидными старшими клерками в престижных министерствах и посольствах. Которые пошли по творческой, или «креативной», как сейчас модно выражаться, части, стали «шестидесятниками». В 70-е приступили к исполнению более высоких должностей. А в 80-е сидели уже на узловых пунктах руководства страной, придирчиво прицениваясь, кому и почем можно будет страну продать. Ко времени горбачевской «перестройки» подросли уже и Гогины дети, бодро ринувшиеся из райкомов комсомола в банки и прочие коммерческие структуры.

Почему же народ не возражал? Да всё по той же причине. Надорвался в войну, отдал Отечеству свои лучшие силы».

Такой вот комментарий к картине Пророкова. Фролов много увидел в картинке. Он сказал много верного. Но хочется предложить другой взгляд. Фролов считает, что народ не боролся с такими гогами, потому что истощил свои силы в войне. Думаю, что всё было гораздо сложнее.

Посмотрим на картинку еще раз. Самое главное в картинке – это поза Гоги, выражение его физиономии. Торжествующее презрение.

Кого презирает Гога, почему он торжествует? Фролов совершенно правильно пишет, что папа этого Жорика – начальник, как тогда выражались, номенклатурный работник. Презирает Гога всех тех жалких людишек, у которых папы не начальники и которые сами  не начальники.

Когда большевики поднимали народ на революцию, они говорили: мы построим новое общество, в котором не будут угнетателей и угнетенных, где не будет привилегий. От каждого по способностям, каждому по труду. В жизни с самого возникновения советской власти руководящий слой, властная элита, говоря сегодняшним языком, создавала для себя привилегии. Сначала небольшие, потому что было заявлено, что социализм и привилегии несовместимы. Потом эту борьбу потихоньку свернули и привилегии стали разрастаться.

После войны классы, которые существовали до революции, исчезли. Однако классовая структура общества осталась. Возникли два новых класса. Правящий класс, номенклатура, и все прочие – наемные работники. «Как же так?!» – возмутится теоретик. Главная характеристика класса – это его отношение к собственности. Буржуазия владеет предприятиями, помещики владеют землей, у пролетариата собственности нет, имеется только рабочая сила. При социализме собственность общенародная, какие могут быть классы? Оказывается, могут. Больше того, номенклатура превратилась в эксплуататорский класс. При капитализме предприниматель присваивает большую часть прибавочной стоимости. Номенклатура присваивает через механизм привилегий часть общенародного прибавочного продукта. Она становится коллективным эксплуататором. Средством эксплуатации в этом случае является монополия на власть. Оказывается, монополизация системы управления государством позволяет эксплуатировать наемных работников так же, как и владение собственностью.

Гога – часть нового класса эксплуататоров, он понимает, что красивые слова о том, что каждый человек – хозяин, только в песнях поются. Гога знает, кто хозяева этой страны, а всех прочих он презирает. Только Гога еще не знает одного деликатного обстоятельства. Беда в том, что машина, дача, кремлевский паек, путевки в Мацесту, место в кремлевской больнице – всё это папа получает только до тех пор, пока он принадлежит к номенклатуре. Как только папа выйдет на пенсию или вылетит с треском за провинность, и он, и вся его семья потеряет доступ к кормушке. Вот о чем болит душа Гогиного папы по ночам. И не у него одного. Положение номенклатуры шаткое, привилегии связаны с местом в обществе. Теряешь место – теряешь привилегии, а хочется иметь их всегда. И деток обеспечить. И внучков. Единственный механизм, который обеспечивает постоянное благополучие, его передачу следующим поколениям, – это собственность. Об этом мечтает номенклатура, к этому она стремится. Номенклатура объективно становится врагом социализма.

Вся послевоенная история Советского Союза – это история разрушения социализма правящим слоем. Поколение шестидесятников, диссиденты были только инструментом в руках умельцев. Так же как косыгинские реформы, плановые дефициты, удушение научно-технического прогресса. В 1987 году звездный час номенклатуры настал... Сейчас Гогины дети владеют не жалкими советскими привилегиями, они настоящие хозяева, они собственники. Правильно, полагают Гогины детки, что папа презирал всякое быдло, всё вышло так, как он хотел.

Думаю, они ошибаются. Революция не закончилась. Сейчас фаза отката, реставрация старого строя. Такая фаза возникает в каждом крупном революционном процессе. Но реставрации недолговечны. Общество уже переросло старый строй, и оно возвращается к новому устройству с учетом накопленного опыта.

Фролов в своих размышлениях пришел к выводу, что во всем виновата война. Пока гоги сидели в глубоком тылу, лучшая часть общества погибла на передовой. Война истощила общественный потенциал, и зловредные гоги не получили отпора. Фролов не видит классовой основы явления, поэтому и вывод на сей раз оказывается таким ущербным. В этом не его вина. Не видели классовой основы номенклатуры в Советском Союзе ни великие вожди, ни ученые-теоретики, ни идеологи-практики. Так и жили. Одни строили коммунизм, другие готовили реставрацию. Реставраторы победили, в том числе и на свою голову.

Период реставрации, как я понимаю, подошел к своему пику. Туман иллюзий расходится. Общество начинает понимать, что капитализм не решает ни одну из проблем, зато создает бесчисленное количество новых.

Меняется отношение к прошлому. Сейчас период социализма многим видится как утраченный золотой век. Бесплатное жилье, бесплатная медицина, бесплатное образование. Конечно, отвратительно, когда весь советский период мажут черной краской. Не менее глупо идеализировать прошлое. Если всё было так хорошо, почему народ не поднялся на защиту советского строя?

Сейчас этот период реставрации, реакции, регресса надо использовать, чтобы проанализировать все достижения и дефекты реального социализма. И одна из первых задач восстановления социализма состоит в том, чтобы создать правовые механизмы и общественные институты, которые полностью заблокируют доступ к привилегиям. Чтобы никогда больше общество не порождало таких наглых губошлепов, как этот персонаж гениального русского художника Бориса Ивановича Пророкова, и номенклатуру, которая за свои шкурные интересы сдала страну.

 

В. Королев