Главная       Дисклуб     Наверх на "Трудовые коллективы"     Наверх на "инновационный портал"

 

  

ТРИ ПРОКЛЯТИЯ ЭКОНОМИКИ

КАК ПРИГОВОР КАТАСТРОФЫ

 Данный материал – отклик на прекрасную статью К. Гордеева в «ЭФГ» № 26. Но сначала – введение.

Не знаем, что было в 2007–2010 гг. Как это «что было»? Кризис же был!

Но если бы был кризис перепроизводства, где вы встречали, читатель, сколько же его было, этого самого кризиса перепроизводства? Что в национальных и мировой экономиках оказалось зря произведенным, лишним? Сколько зряшного было в Штатах, Европе? Сколько у нас в России?

Не вспоминайте и не ищите. Не найдете. Может, даже и считали (статистика, вооруженная современной электроникой, сегодня знает и просчитывает всё). Но вот не показывают, не дают опасной направленности нашим мыслям. Кризис – и всё тут.

Теперь вспомним, как молодой задиристый, поигрывавший мускулами капитализм выходил их тех старых давних кризисов. Совершенно естественным нормальным (но ныне прочно забытым) способом: снижали цены на произведенную, издержки и цены на производимую продукцию, то есть уменьшали объем предложения, отрезали-отсекали опухоль излишка производства над потреблением, начинали по нулям новый экономический цикл. Дорогие читатели, кто-нибудь видел-слышал, как наши или забугорные руководители объясняли: снизим цены на столько-то, объемы производства и потребления сравняются, и оседлаем новый циклический подъем? Всё наоборот. У нас в РФ рост цен священен. «Цены не раки, назад не ползут». Уже и ребенку ясно, что тонус инфляции задают сами власти, ежегодно инициирующие повышение важнейших тарифов, в том числе на газ и электроэнергию, и на годы-годы вперед (через оборот ныне повышаемых цен) эта ценовая «благодать», увы, останется с нами.

Значит, борьбы с кризисом попросту не было. Никто в мире даже не знает, сколько (в порядке такой борьбы) надо было бы «отрезать» от объема предложения товаров и услуг. Были некоторые антикризисные меры, – например, государственное финансирование продаж автомобилей. Нет никаких расчетов, насколько они, эти меры, сбалансировали общее соотношение спроса и предложения, сколько кризиса все-таки ими отрезано. Однако прикидочные расчеты выявляют: ничего особенного, «воз и ныне там». А что это значит? Это значит, что кризис здесь, рядом с нами, дышит в затылок. Почти в каждом номере любой газеты наткнетесь на стенания-признания споткнувшихся о затаившийся кризис. Цены-то не снижены, и монстру даже не нужно набираться сил, его зубы в порядке, блестят, он «всегда готов».

Чем же объяснить введение в заблуждение политическими элитами своих собственных народов, их борьбу с дымом, но молчок про огонь? Да тем, что огонь уже негасим, надо рассчитываться за допущенную катастрофу, менять систему, с позором уходить, скрываться-прятаться. Причем будем справедливы и к ним: пробронзовевшие невежественные элиты всё еще сами не знают, не понимают, в какую пропасть они нас всех затащили своей «свободной рыночной экономикой». И в 2007–2010 годах по всему миру «гулял» (увы, не Чапаев-герой и даже не обычный циклической кризис перепроизводства) вестник, посланец уже надвинувшейся, всё более грознеющей экономической и социальной катастрофы.

Мысленно спустимся, читатель, по кругам катастрофы и заглянем в нее. Заодно посмотрим, есть ли лесенка наверх.

Круг первый, базовый: изгнание-сожжение собственных объективных законов, и что из этого получилось. Речь идет прежде всего о законах трудовой субстанции экономики во главе с законом стоимости, от которого адепты капитализма отреклись-откресились еще в XIX веке. Но пока практика, отплевываясь, все-таки худо-бедно следовала правилам стоимости, беда была не столь велика. Однако с примерно 1970-х годов капстраны уже и на практике не просто повернулись к стоимости спиной, а вытирают о нее ноги. В кризисы стоимость продукции снижается. Однако ТНК, войдя в силу, развернули стагфляцию – инфляционное вздувание цен при кризисном падении производства. То есть стоимость показывала ценам – вниз, капитализм погнал их вверх. Объективная экономика, ее законы вынести этого не смогли, наложили на капитализм минимум три уничтожающих проклятия. При этом ни один экономист не заметил, что закон мощно «отомстил» за свое нарушение, что курс против стоимости развернул всю экономическую систему капитализма, словно какую-то лодку, вверх днищем. И об этом самоубийственном запрокидывании в мировой литературе до сих пор нет ни одного исследования. По-видимому, крутолобыми рыночниками оно даже не замечено.

А заметить совсем не сложно. Чтобы увидеть этот процесс, достаточно вспомнить: вся экономика выстроена в длинные технологические цепочки заводов. И все цепочки сегодня, вопреки здравому смыслу, versus (против) стоимости. Когда растет производительность на заводе № 1, стоимость продукции уменьшается, и от нее вроде бы идет команда цене: снижайся. Но вместо этого цена (как у нас в России) растет. Цепочка из ста заводов вместо стократного снижения цен рождает их стократное повышение (!), причем цен самых настоящих, за которые мы платим нашими деньгами. Так просто и понятно! Экономика же, понятно, обессиливает, шансов на ее спасение в этой самой «свободной рыночной экономике» уже нет.

Почему?

Кто хочет обстоятельней – см. мои работы. Здесь же только самая суть. Завод № 1, повысив производительность, сберег живой труд (читайте Смита, Маркса!). Передавая заготовку заводу № 2 по уменьшенной цене, замещая дорогое – дешевым, он обогатил бы эту экономию живого труда еще и экономией труда овеществленного. Если в цепочке 50 заводов – сделал бы это 50 раз. Столько овеществленного труда («С») выдавил бы (всем нам во благо) из народного хозяйства! Значит, срывая приказ стоимости ценам, капитализм уничтожает всю эту огромную экономию от роста производительности труда, сжигает ее. Железный (но до сих пор никем не сделанный, даже не увиденный) вывод: современная экономика «сама» (господа рыночники, заметьте: я даже не называю вас!) почти начисто, почти дотла сжигает плоды повышения производительности труда и потому наперед обречена буксовать на высоких ценах и почти на тех же самых выпусках продукции.

Вот это месть закона Смита – Маркса наплевавшим на него рыночникам! История еще не знала такого общества, в котором нормальный ход дел состоял бы в уничтожении основной части ресурсов, действительно создаваемых его производством. Самопоедание капиталистических производства и экономики! Какое может быть будущее у этого непрерывно сжигающего себя самого (!) строя? Он держится только тем, что его акторы через очки рыночной идеологии не видят, что творят.

Но экономика, оказывается, мстительна, беда не приходит одна, и к первому проклятию добавляется второе. Живой-то труд (на заводе № 1) худо-бедно экономится! А вот экономия овеществленного, как мы сейчас видели, отключена. Его масса даже увеличивается: к и без того длинным технологически цепочкам прогресс добавляет новые и новые звенья. И вот итог: перекос в экономике в пользу овеществленного труда (у Маркса – элемента «С») – овеществленный труд искусственно задавил живой. Сегодня, чтобы расширить производство техники («С») всего-то на единицу («штуку»), надо откуда-то (с неба?) взять 3–5 (и более) единиц («штук») той же самой техники (доказательства, соответствующие формулы и их обоснования см. в моих работах). Практически это должно быть дурной бесконечностью дефицитов: всякие попытки «закрыть» один дефицит открывают новые и новые. Нарушив законы экономики (действующие с силой законов природы), капитализм этим создал для себя настоящую, реально действующую ловушку небалансируемых материальных продуктовых дефицитов. Ловушку, покамест работающую неустранимо.

Ведь чтобы в нее точно не попасть, надо ее видеть. Но многократно опубликованные мною формулы даже не обсуждались. И ничего похожего в науке Запада нет (кстати, в своих работах я показал, что мои формулы опрокидывают ряд фундаментальных представлений экономикса). Практикующие экономисты разных стран даже не ведают, чего им бояться, где объективная экономика вырыла для них свои ямы-западни, поджидает их. А погоня за прибылью и даже государственные интересы (например, повышения конкурентоспособности, развития новых производств) заставляют США и другие страны снова и снова безоглядно нарушать императивно обязательные пропорции, прибегать к экстенсивному росту. А на него наворачиваются дефициты, дефициты, дефициты… И до кризиса 2007–2010 годов я, как экономист, порой недоумевал: как же так это им удается пробиваться, почему они еще живы?

Конечно, на Западе, и не видя, очень даже ощущали новое в движении-расположении экономической материи. И со второй половины ХХ века в США и Европе утверждается так называемый стационарный тип воспроизводства основного капитала, за счет амортизационных фондов, без привычного для XIX века накопления-расширения. Так называемые чистые инвестиции редеют. Чтобы их заполучить, надо, как говорят ныне чиновники, «инвестировать в инвестора»: всячески прельщать его, чем сейчас и заняты премьеры-президенты. Читатель без особых напрягов воображения может наперед догадаться, что у них получится. Хотя для нарушения требований законов, для дурной бесконечности дефицитов нужно не так уж много.

Но изнасилованная фундаментальными рыночниками материальная экономика затаила в рукаве еще одно, третье проклятие-месть. Невидимые, но весьма чувствуемые заслоны чистым инвестициям – это же не что иное, как ограждения против создания новых рабочих мест!

В первой половине ХХ века главным вопросом классовой борьбы, забастовочного движения был уровень заработной платы, состав социального обеспечения, помощи, защиты. А к 1980-м годам на первое место вышла стабильность занятости. Вместо новых чистых инвестиций как источников занятости трудящиеся стали сталкиваться с миграцией заводов и фабрик. Сегодня менеджеры откровенничают, что превратили упразднение рабочих мест в постоянную цель предпринимательства. Трудящиеся всё чаще жертвуют ради спасения своих рабочих мест даже уровнем оплаты. Немалых усилий и ресурсов стоит сохранение существующих рабочих мест и государствам.

Крепкую же сдачу дают экономические законы рыночным фундаменталистам. Хотя в нокауте, конечно же, не они, а доверившиеся им стрелочники (Иваны, Марьи).

Вот какие крутые процессы бушуют в абстрактной, по представлениям многих специалистов, почти не просматриваемой тихой заводи тех самых смирных экономических законов, которые как будто бы что дышло: куда повернул – туда и вышло. А что же на втором круге катастрофы во вполне видимых кредитно-денежных отношениях современности?

Кризис при старте пушечно громыхнул (все видели-слышали) как финансовый. Производство, точно рассчитанное, представило продукцию соответственно точно рассчитанному спросу в деньгах и протянуло руку за денежками. Но алкаемое оказалось… «пузырями» – деривативами, специфическими кредитными бумажками. По нормам рынка, кредитные деньги, «фондовые ценности» выпускаются под реальные блага. Деривативы же (причем уже десятки лет!) выпускались под одни только… обещания (!) вовлечь такие ценности. И «вдруг» они принялись «лопаться». Точно рассчитанный спрос враз обвалился, производство, потеряв спрос, провисло, производящая экономика встала, всхлестнулась массовая безработица.

Понятно, все сразу показали на виновника – на финансовую и кредитно-денежную систему. Посыпались пепел и проклятия на головы ряда крупнейших функционеров, различные кары, вплоть до отсидки. И стал наконец слышен одинокий голос М.Л. Хазина: этот кризис мог состояться годами раньше, а ждать его стихийного рассасывания бессмысленно.

Михаил Леонидович еще в 2000 году исследовал по межотраслевому балансу (первичный документ!) корпус американского экономического корабля и обнаружил в нем нечто, не укладывающееся в сознании. В корпусе, и именно там, где располагаются новейшие отрасли экономики США, – гигантский провал, пустота, не заполненная экономической субстанцией (я называю этот странный объект М.Л. Хазина внутренним дефицитом). Сохраняя свое мировое первенство, США годы и годы лезли вверх, плюя и на объективные законы, и на объективные пропорции, тем более на те, которые их рыночным ученым были неизвестны. Получилось как у дона Базилио («Севильский цирюльник»), только не с клеветой, а с «внутренним дефицитом». Он не раз прорывался, пока не разорвался бомбой в 2007–2008 гг. М.Л. Хазин установил, что достигнутый за предшествующие и 2000-е годы (ставший привычным) уровень спроса уже не может быть обеспечен обычным функционированием экономики США, он «закрывается» и должен «закрываться» огромными заемными деньгами, которых в экономике нет. М.Л. Хазин назвал 5–6 трлн. долларов. Таких денег нет даже в США. «На сегодня исчерпан ресурс (долговой. – В.К.) двигателя… Починить его уже невозможно… Это не рецессия, это – системный кризис».

То есть уже много лет американская, а с ней мировая капиталистическая «рыночная» экономика принципиально дефицитны. Дефицитны изнутри, в самом производстве. Капиталистическая экономика не имеет ни денег гасить эти зияющие дефициты, ни выхода из них: она по-прежнему расправляется со своими, никак не обильными ресурсами как фермер с саранчой, цепенеет и перед чистыми инвестициями, и перед созданием новых рабочих мест. По США, Европе, всему миру неодиноко бродят, цепляясь друг за друга, призраки новых взрывов неплатежей. Немощными рыночными кранами эту экономическую «Булгарию» не поднять.

И эта «Булгария» как раз сейчас – объект начавшегося поистине библейского исхода народов третьего мира под знаменами спасения от голода и нищеты. Вот-вот пошло изъязвление, почти штурм Европейского союза, на очереди – расшатывание США. Говоря словами Маркса, бьет час былых анклавов «золотого миллиарда». На пороге – тектонические изменения экономики, социальных отношений, политики. Но есть ли он, общий спасительный выход из развертывающегося апокалипсиса, и если есть, то каков?

 Спасительный путь наверх давно определен. Миру никуда не уйти от социалистической перспективы, даже если в нем преобладают сторонники капитализма-рынка и коммунистических агитаторов мало кто слышит. Человек любых взглядов вырвет спички у поджигателя его дома. С опозданием, но он непременно увидит рыночные «спички» – примитивный механизм своего и всего человечества ограбления: через неснижение отпускных цен, перекос живого, овеществленного труда, искаженные регуляторы пропорций. Его просто нельзя не увидеть! Всё более суровеющие обстоятельства заставят его удивленно сказать себе и другим: «Как же я столько времени это всё допускал?» И начнет он с самоочевидного: с законов трудовой экономической субстанции (с того, что давно установлено классической экономической наукой). Уменьшения стоимости продукции вследствие роста производительности труда должны пойти уменьшениями издержек-цен по всем технологическим цепочкам, по всей экономической системе, начав исправления перекосов в общественном труде, производстве. Реформа будет принята на ура всем населением: это же конец ненавистной инфляции! Переход к экономике снижающихся цен! Золотая мечта поколений! Но логика проведения этой всеми желанной меры тянет шлейф ряда иных. Хотим не хотим, а надо экономически расстрелять сам интерес повышения цен и утвердить-обеспечить прямо противоположный – к их всяческому понижению. Без этого всё рухнет. Придется отказываться (ох, не миновать инфарктов!) от нынешних прибылей-сверхприбылей, под давлением которых и растут цены, заменив их хотя бы процентом на вложенный капитал.

Придется внедрять в экономику всеобщий интерес (ныне начисто отсутствующий) к снижению затрат и цен (через, разумеется, рост производительности труда). Интерес же рождается под доход, особую плату. Чем же заплатить за повышение производительности со снижением затрат, цен (ведь не заплатим – не «поедем»)? Да только передачей в собственность работников (нет, не имущества-достояния, о чем так горячо спорят авторы «ЭФГ») той экономической выгоды, которую они породят своими усилиями по повышению производительности труда. Больше нечем. Другого пути наверх из созданной безответственными и невежественными либеральными рыночниками катастрофы объективная экономика нам просто не оставила.

 

Василий Иванович КОРНЯКОВ,

доктор экономических наук,

профессор Ярославского государственного

технического университета