Главная       Дисклуб     Что нового?         Наверх  

 

 

В чьих интересах работает ФАС?

Подводя итоги законотворческого процесса в сфере оборонно-промышленного комплекса в 2017 году, можно сделать вывод, что порядки, установившиеся в управлении ОПК, неадекватны уровню внешних угроз, стоящих перед Россией. В то время как развитые страны ускорили переход к шестому технологическому укладу и начали производство новых видов вооружения, развитие российского ОПК сдерживается невнятными и противоречивыми методами управления. По мнению экспертов Аналитического управления Аппарата Совета Федерации, несовершенство законодательства стало одной из причин того, что многие предприятия испытывают трудности с внедрением инноваций. Расходы на НИОКР составляют 0,6 процента от ВВП (в развитых странах – 2–3% от ВВП), темп обновления активных фондов составляет не более 1% в год при необходимости как минимум в 6–10 процентов. В подобном правовом поле говорить о широкомасштабном переходе на новый технологический уклад не приходится, а полагаться на заделы, оставшиеся с прошлых времен, больше нельзя.

Почему складывается столь тревожная картина? Стоит задуматься над словами бывшего председателя правительства СССР, сенатора Николая Рыжкова. На одном из заседаний Совета Федерации он сказал, что если за реализацию той или иной государственной программы отвечают финансисты, то государство сэкономит кучу денег, но программа не будет выполнена или будет реализована плохо. Если за дело берутся представители промышленности, то программа будет выполнена, но стоить она будет очень дорого. «Над реализацией государственных проектов экономисты и промышленники должны работать совместно», – делится своим богатым управленческим опытом Николай Рыжков.

Что у нас происходит сейчас?

Формально паритет в нормативном управлении ОПК между финансистами и промышленниками соблюдается. За нормотворчество отвечают в основном Минобороны, Минпромторг, Минфин и ФАС. Но, во-первых, работа этих ведомств часто напоминает действия лебедя, рака и щуки в известной басне. Но фактически в триумвирате законотворческих центров доминирует ФАС. После отмены Госкомцен это ведомство несет главную ответственность за ценообразование, по сути включающее в себя все виды госрегулирования. Судя по последним заседаниям в Госдуме и Совете Федерации, представители ФАС довольны результатами своей работы.

Заместитель руководителя ФАС Даниил Фесюк подвел итоги нового двухлетнего законотворческого процесса в области ОПК на совместном заседании в Рособоронэкспорте Комиссии Госдумы по правовому обеспечению развития организаций оборонно-промышленного комплекса и Комитета по оборонной промышленности Лиги содействия оборонным предприятиям. Под новыми нормами он подразумевает все законотворческие новации, начавшиеся после принятия в 2015 году ФЗ № 159 «О внесении изменений в Федеральный закон "О государственном оборонном заказе" и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Вслед за этим законом в 2017 году было принято постановление Правительства РФ № 208, предусматривающее новые правила в регулировании цен в ГОЗ. Кроме того, было принято постановление Правительства РФ № 1193 об условиях государственных контрактов по ГОЗ. В этом блоке нормативных актов много нареканий со стороны промышленников вызвал механизм расчетов между предприятиями через систему отдельных счетов и регламентацию деятельности контролирующих органов.

Но Даниил Фесюк утверждает: «Введение отдельных счетов заставило предприятия отрабатывать авансы с тем, чтобы преодолеть контроль со стороны банков и государственного заказчика».

Доминирующая идеология основных ведомств, отвечающих за законотворчество в ОПК, состоит в борьбе с коррупцией, что приводит к тому, что борьба с этим злом часто приобретает характер кампанейщины и нередко сдерживает развитие отрасли больше, чем сама коррупция. Некоторым предприятиям пришлось открывать до 5 тысяч счетов и принимать огромный штат сотрудников, чтобы отслеживать их. Введение системы контроля значительно замедлило движение средств по счетам – средний остаток на счетах сегодня составляет сотни миллиардов рублей. Промышленники в очередной раз проиграли. Выиграли финансисты. Уполномоченные банки начали реализацию пилотных проектов по кредитованию организаций ОПК за счет средств, размещаемых на спецсчетах.

То, что законотворческие инициативы имеют неоднозначный эффект, вынужден был признать и Даниил Фесюк. По его словам, все руководители ОПК сегодня образуют некую штрафную роту, ибо за невыполнение условий контрактов в 2016 году ФАС вынесло более тысячу штрафов на должностных лиц предприятий отрасли, а за 9 месяцев 2017 года – уже более полутора тысячи штрафов, притом что реестр ОПК включает около 2 тысяч предприятий. «За срыв выполнения ГОЗ должны были бы отвечать некоторые должностные лица государственных заказчиков, но условия госконтрактов составлены так, что «поставщик на свой риск обязуется выполнять…» – и далее по тексту. Не хватает только слова «страх», – попытался пошутить на заседании в Рособоронэкспорте Даниил Фесюк. Однако «оборонщикам» не до шуток, особенно после того, как президент Владимир Путин в качестве приоритетного внес предложение по принятию закона об усилении уголовной ответственности за ненадлежащее исполнение ГОЗ.

Но законодательство у нас такое, что делать дело и не нарушать законы практически невозможно. Существующие нормы в управлении ОПК часто провоцируют участников ГОЗ на совершение незаконных действий. При этом никто не пытается понять нарушителя закона. Одно дело, когда при поставке продукции цена завышается с тем, чтобы участники сделки потратили средства на строительство виллы на берегу Средиземного моря, и совсем другое, когда завышенная цена является единственной возможностью, чтобы как-то улучшить состояние финансов предприятия и спасти его от банкротства. В существующей нормативной базе без ответа остается вопрос: как выкручиваться предприятиям второго и третьего уровня кооперации, если деньги, выделяемые на ГОЗ, скапливаются на расчетных счетах «головников» и не идут в кооперационные цепочки?

Братья меньшие по кооперации берут кредиты под грабительские проценты. Подобная практика ведет к тому, что отсутствие авансирования государственных контрактов и нехватка оборотных средств приводят к неисполнению в срок государственных заказов, что влечет за собой наложение штрафных санкций и банкротство.

Во времена СССР такая проблема решилась бы просто. Поставщики по кооперации включались бы в состав финишера – и проблема исчерпана. Кстати, и проблема коррупции легко решается социалистическими методами. Достаточно ввести безналичный рубль, как это было во времена СССР, – и нет коррупции. Но, как сказал заместитель председателя Комитета по обороне и безопасности Совета Федерации Алексей Кондратьев на заседании секции радиоэлектронной промышленности: «Мы – страна капиталистическая, основные средства производства находятся в частных руках. Мы пытаемся совместить государственную задачу с частным владельческим интересом и с извлечением прибыли». Получается, что на первом месте у нас стоит охрана интересов собственников, а уж потом безопасность страны.

В начале декабря 2017 года правительство РФ утвердило новое положение о регулировании цен на продукцию, поставляемую по государственному оборонному заказу, подготовленное ФАС. Забегая вперед, можно сказать, что новую модель ценообразования писали далеко не Королевы, Харитоны и Шипуновы.

По информации начальника Управления методологии в сфере государственного оборонного заказа Федеральной антимонопольной службы Павла Суворова, озвученной им на заседании секции радиоэлектронной промышленности в Совете Федерации, новая модель ценообразования звучит как вполне многообещающая – мотивационная. Но дьявол, как известно, кроется в деталях.

Базовая цена для выполнения ГОЗ рассчитывается затратным методом, и далее эта цена индексируется из расчета: пять лет индексируется по индексам, которые доводятся Минэкономразвития, шестой год – мораторий на рост цены, цена не индексируется.

«Если предприятие смогло сэкономить, то вся экономия остается в распоряжении предприятия. И это является основным стимулом для того, чтобы оптимизировать производственные процессы и, собственно, достигать экономии по затратам», – пояснил Павел Суворов главный принцип мотивационной системы ценообразования. Это нововведение всячески приветствуется оборонными предприятиями. Прежде идея состояла в том, что в условиях текущей нормативной базы, когда в основном цены на военную продукцию считаются затратным методом, у предприятий отсутствуют стимулы к снижению затрат на производство.

«Немного беременной» можно назвать законотворчество в сфере кооперации. По мнению Павла Суворова предприятие ОПК, «когда оно закупает рыночную продукцию, должно стремиться выбирать наилучшим способом поставщиков и работать с поставщиками, чтобы обеспечить максимальный уровень качества, максимальное соотношение цены и качества». К чему это приведет?

«Срыв поставок одного из кооперантов вынуждает головного исполнителя отвечать перед госзаказчиком, – недоумевает зам. руководителя департамента экономики и ценообразования ПАО "ОАК" Дмитрий Куприянов. – Одним из ключевых аргументов, которые приводились нашими оппонентами, является то, что головные исполнители должны тщательно отбирать поставщиков. К сожалению, реальность сегодня такова, что у нас 70–80 процентов поставщиков – единственные поставщики, прописанные в КД, и мы выбирать ничего, к сожалению, не можем».

Кроме того, Дмитрий Куприянов сказал, что за те 40 дней, за которые головной поставщик должен выдать свое предложение о цене, он не имеет возможности получить предложения от своих поставщиков и вынужден основываться на неких старых ценах, которые фигурировали в предыдущих контрактах. С этим сырым предложением «головник» должен приходить к своему заказчику, и таким образом цена фиксируется. А затем приходят ценники от поставщиков, которые уже существенно выше. Соответственно, головной исполнитель элементарно попадает на увеличение своей себестоимости и потерю прибыли.

«Сегодня потеря прибыли головного исполнителя от роста цен исполнителя по кооперации составляет, по крайней мере по ПАО "ОАК", 70–80 процентов. Это именно те потери прибыли, которые обусловлены ростом цен поставщиков по кооперации. И к сожалению, сейчас, даже в реалиях нового документа, этот риск не устраняется», – заявил Дмитрий Куприянов.

Одним словом, на выходе из ФАС – законотворческий полуфабрикат. Продвижения в совершенствовании кооперационных связей от нового законодательства ожидать не приходится.

В пакете мотивационного ценообразования не нашлось места для предложения промышленников о 10-процентном уровне прибыли предприятий «головников» с длинным технологическим циклом. Руководитель направления полного жизненного цикла кораблей АО «Объединенная судостроительная корпорация» Яков Бережной сказал: «Ладно, кооперация за нами, хотя мы не понимаем, как ею надо управлять. Но мы продолжаем утверждать, что риски у нас большие. Дайте нам прибыль не менее 10 процентов. По факту сегодня из-за кооперации у нас вообще нет прибыли. На ведущих предприятиях судостроительных – 1–2 процента, если есть прибыль, так это будь здоров, а то уходим в минусы». Если бы предложение представителя ОСК было принято, то можно было бы не только обезопасить себя на минном поле кооперации, но и решить проблему с несвоевременным финансированием. Финансистам пришлось бы бежать впереди паровоза, чтобы побыстрее перечислить деньги на выполнение ГОЗ. В таком случае медлить с перечислением денег не позволили бы контрольные органы. Сейчас же получается так, что работы по выполнению ГОЗ нужно начинать в январе, а деньги на счета предприятий приходят в лучшем случае только в марте и финишеры вынуждены брать коммерческие кредиты для закупки материалов и комплектующих, чтобы затем платить из прибыли грабительские проценты жирным финансовым котам.

Открытым остается вопрос о составе затрат, который сейчас регулируется приказом № 200. «Порядок определения состава затрат разрабатывается Минпромторгом, согласуется со всеми отраслевыми органами, Роскосмосом и Росатомом, с главным государственным заказчиком, то есть с Минобороны, и контролирующим органом, ФАС России», – сказал Павел Суворов. Многие специалисты считают, что главным недостатком этого приказа является то, что он затрагивает только сферу производства. Там нет места выполнению работ в области НИРов, ОКРов и т.п., которые должны были бы включаться в затратную часть. К тому же член Совета радиоэлектронной промышленности Совета по законодательному обеспечению оборонно-промышленного комплекса и военно-технического сотрудничества Светлана Бошно считает, что приказ № 200 настолько велик, что читать его никто без насилия не может, а неясности способствуют увеличению числа его нарушителей. «Документ стал нечитаемым. Есть предел читаемости, а есть предел нечитаемости – он уже за этими пределами. Там столько повторов, что, по-хорошему, его можно сократить в десять раз без ущерба для смысла», – считает Светлана Бошно.

Представитель АО «Объединенная судостроительная корпорация» Яков Бережной недоумевает: «Мы в 2015–2016 годы наработали около двух десятков предложений по корректировке законодательства. Согласовали поправки со всеми, на разных уровнях, в том числе и на площадке ЦНИИ "Центр". И все корпорации, большие и маленькие, поддержали эти предложения. Выходят корректировки. И что мы видим? Корректировок там нет! На каком этапе и кто снял эти вопросы? В итоге, что бы мы ни нарабатывали, что бы мы ни говорили, все равно это остается за бортом. Как так происходит?» На этот вопрос лучше всех ответил член Совета по законодательному обеспечению оборонно-промышленного комплекса и военно-технического сотрудничества при Совете Федерации Пётр Верник, который видит причину всех бед в том, что обсуждение нового, по его словам, «квазидвухсотого приказа» происходит не среди представителей промышленности, а в узком кругу. «Это совершенно недопустимо. Этим людям не придется исполнять его. Закон позволит Минфину экономить деньги. Но в результате промышленность не сможет выполнять гособоронзаказы».
 

Алексей Васильевич Казаков