Главная       Дисклуб     Что нового?   Наверх  

 

Предисловие «ЭФГ»: 29 января состоялся круглый стол «Экономика для человека: диалог рабочих и интеллигенции», организованный Конгрессом работников науки, культуры и образования (КРОН). Публикуем некоторые наиболее яркие выступления.

 

Виктор Петрович КАЛИНУШКИН, председатель профсоюза работников Российской академии наук:

Я представляю профсоюз работников РАН. Он довольно большой, около 80 тысяч человек, это, в свою очередь, примерно 80–85 процентов от общего числа сотрудников РАН.

В дальнейшем я буду употреблять термин «РАН» в старом его значении, в котором он существовал до принятия известного закона, потому что сейчас это объединение уже непонятно какое.

Думаю, что все в этом зале знают, что происходило с Академией наук летом 2013 года. Не могу согласиться с такой оценкой, что мы, мол, молчали. Профсоюз как раз не молчал, мы провели большое количество протестных акций, и наша позиция была широко известна. Митинги проходили по всей России, даже в бушующем Дагестане был проведен митинг протеста ученых.

Тем не менее закон был принят. При наличии большинства, которым обладает правящая партия «Единая Россия» в Думе, этот результат был наиболее вероятен. На депутатов от этой фракции не повлияли никакие мнения ученых, в том числе выдающихся отечественных и зарубежных.

Что сейчас происходит? Я думаю, что никого здесь не надо убеждать в том, что без отечественной науки никакие слезания с сырьевой иглы, создания 25 миллионов рабочих мест, переходы на инновационные технологии невозможны.

А сейчас ведутся действия по добиванию науки в России. Ведутся целенаправленно и спокойно, в регулярном и непрерывном режиме.

Что происходит с Академией наук? Ее, все институты, передали в ведение Федерального агентства научных организаций (ФАНО). Я пока ничего плохого сказать не хочу ни о руководстве ФАНО, ни о его пока немногочисленном аппарате. По крайней мере в нынешних условиях, после крайне плохо продуманных и подготовленных организационных действий, им пока удается избежать полного коллапса и зарплату работники Академии пока получают.

Что будет дальше происходить, если судить по тем заявлениям, которые делаются? Нас будут загонять в прокрустово ложе финансирования, от нас будут требовать, чтобы те госзадания, которые нам дают, полностью обеспечивали бы эксплуатационные расходы институтов, чтобы неукоснительно обеспечивалось выполнение «замечательного» постановления президента Российской Федерации, о котором лучше бы сразу забыть, – о двукратном превышении зарплаты для ученых по сравнению со средней в регионе и обеспечению достойной зарплаты для вспомогательного персонала.

Слова все замечательные, просто прекрасные! Вот только в условиях неувеличения финансирования это на практике означает немедленное трехкратное сокращение числа работников Академии наук. Это как минимум!

Далее вместо массовой системной, закрывающей все направления науки, которая только и может перевести экономику на инновационные рельсы, нам предлагают создать клуб Героев Соцтруда (то бишь, видимо, создать комфортные условия для немногих избранных, а остальных предоставить жесткому естественному отбору. Прим. редакции). А это неизбежно произойдет само собой, как только начнут выполняться все эти благие пожелания и постановления в условиях неувеличения финансирования.

Существует проблема региональных центров, которые, помимо чисто научных функций, выполняют еще и функции общественные. (Прим. редакции: Безусловно. Например, простое наличие в Дагестане Института физики, несомненно, уступающего по своему уровню московским и петербургским, несет в себе еще и функцию мирного, но жесткого противостояния наступлению мракобесия всех видов, спасая тем самым жизни солдат и мирных граждан.)

После всех сокращений из 10–12 тысяч оставшихся примерно 8 тысяч будут переведены на временные ставки, только полторы-две тысячи получат постоянный статус. Это будет уже окончательный развал и уникальной творческой академической среды, и академической демократии, в хорошем смысле этого слова, которая пока еще существует, когда все сотрудники были более или менее равны и на самом деле это было так. Даже манера общения сотрудников друг с другом была уникальной в смысле демократичности. У нас в Академии во все времена проводилась масса всяческих выборов: директоров институтов, ученых секретарей, самих академиков и президента Академии наук, и никогда никому даже в голову не могло прийти присматриваться к членам счетных комиссий, что они могли там что-то такое наманипулировать, подтасовать какие-то результаты.

Кстати, те выборные комиссии, которые формировались на базе сотрудников Академии наук, на парламентских и президентских выборах демонстрировали, как правило, результаты, кардинально отличающиеся от средних результатов по стране. (Прим. редакции: И это на самом деле тоже показатель большей честности и принципиальности в научной среде.)

Вот что у нас происходит в науке. Ну что еще? Молодые, те, кто не войдет в «золотую команду», уедут. Пожилые, ну народ в целом неглупый, как-то пристроятся. А вот по российской науке будет нанесен чудовищный удар.

Те несколько тысяч сотрудников, которых соблаговолят взять на постоянную работу, будут очень сильно зависеть от властей.

Если раньше Академия наук, обладая определенной независимостью от прямых действий госорганов, находилась в постоянной, хотя и в очень мягкой оппозиции к тем или иным неразумным действиям правительства, то оставшимся на постоянной работе людям будет делать это намного труднее, а переведенным на временные договоры – и вовсе невозможно.

Наш профсоюз будет бороться против сокращений, будет бороться за то, чтобы все сотрудники Академии работали на постоянной основе и по многим другим направлениям.

В этой борьбе мы готовы сотрудничать с другими профсоюзами и общественными организациями, в том числе с КРОН.

И всех граждан страны призываем поддержать нас, ибо речь идет не о каких-то шкурных интересах, а о судьбе отечественной науки.