Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Для родства  душ  не  существует преград

 

Премьера

Во время мероприятий, приуроченных к празднованию Дня Победы, у входа в ДК «Родина» в Химках наблюдалось скопление людей, непохожих на тех, которые обычно приходят на концерты современной музыки или на шоу юмористов. Дети вместе с их родителями, бабушками и дедушками, интеллигентного вида женщины и мужчины, седовласые ветераны труда, студенты, военные, священники – все они заполнили 12 мая зрительный зал ДК «Родина», чтобы, как сказал один из зрителей, «отогреть свои души в обществе отца Глеба». И хотя о. Глеб Каледа отошел в мир иной 22 года назад, но масштаб его личности оказался настолько значительным, что его присутствие ощущается до сих пор во всех наших мирских делах, а память о священнике, как негаснущая свеча, передается от отцов и дедов к сыновьям и внукам.

О Глебе Каледе снимаются фильмы, пишутся книги, а 12 мая в ДК «Родина» состоялась премьера спектакля «Записки солдата». Автор пьесы – известный журналист и писатель Владимир Смык, уже не первый раз пишет о жизни священника. В прошлом году издательство Зачатьевского монастыря выпустило его книгу «Небо и земля отца Глеба». Пьеса «Записки солдата» написана на основе одноименной автобиографической книги отца Глеба. В ней рассказывается о молодости, типичной для миллионов молодых людей 1921 года рождения, которые практически все полегли на фронтах Великой Отечественной в борьбе с фашизмом. Разница лишь в том, что Глеб Каледа остался жив, да еще в том, что, несмотря на обстановку воинствующего атеизма тех лет, выпускник школы связистов Глеб Каледа пошел на фронт глубоко верующим человеком.

«Я обладал ощущением собственной защищенности», – говорит юный Глеб Каледа в пьесе, как бы объясняя причину того, что он остался живым и, что особенно удивительно, не был ни разу ранен в самых кровавых сражениях Великой Отечественной войны – в Сталинградской битве, на Курской дуге, в тяжелых боях на Волховском фронте, в Восточной Пруссии при освобождении Кёнигсберга.

Глядя на людское море «Бессмертного полка», захлестнувшего города России в праздновании 71-й годовщины Дня Победы, особенно остро осознается призрачность надежд остаться живым в кровавой бойне Великой Отечественной войны. Трудно поверить, что одна только уверенность в собственной защищенности может быть надежным оберегом. Тогда возникает вопрос: почему провидение сберегло жизнь представителю поколения, в котором только два человека из ста возвратились с фронта, да и то с искалеченным здоровьем, а чаще инвалидами? К тому же Глеб Каледа не только остался живым и невредимым: прежде чем стать священником, он окончил институт, стал доктором геолого-минералогических наук, профессором и еще хорошим художником.

Попытка постигнуть волю Всевышнего – бесполезное дело. Можно лишь предположить, что Он оберегал Глеба Каледу, чтобы затем возложить на своего избранника миссию по спасению моря человеческих душ. Возможно, именно поэтому в молодые годы у Глеба Каледы были шесть духовников, которые занимались его религиозным воспитанием.

В 1972 году в его жизни случилось значимое событие. Будучи уже известным ученым, спрогнозировавшим запасы нефти и газа в нашей стране, Глеб Каледа был рукоположен в священники. В течение 18 лет недалеко от Химок, на железнодорожной станции «Ховрино», в своей квартире Глеб Каледа каждое воскресенье совершал богослужение. Он был последним священником, который в атеистической стране был рукоположен православной церковью на богослужение не в храме, а на дому. В 1990 году он вышел на открытое священническое служение в московском храме Илии Пророка.

Очевидно, что главной трудностью при постановке спектакля был поиск актера на роль такой незаурядной личности, как главный герой пьесы. Эта проблема звучит особенно остро для самодеятельного театра, образованного при храме Рождества Христова в Черкизове, силами которого поставлен этот спектакль. Театр существует уже 8 лет. Руководитель театра о. Владимир поставил первый спектакль к престольному празднику храма – Рождеству Христова. С тех пор в театре под его руководством поставлено 14 спектаклей, по два спектакля в год – к Рождеству и Пасхе. В этом году Пасха почти совпала с празднованием Дня Победы, и пьеса Владимира Смыка, объединяющая эти две темы, пришлась как нельзя кстати.

«Для меня вопрос о назначении актера на роль Глеба Каледы был решен, как только я прочитал первые страницы пьесы. Глеб Каледа в молодости очень напоминает мне моего сына, Андрея Кузнецова. Есть внешнее и внутреннее сходство. Оба невысокие, щуплые, контактные, и главное, у Андрея, как и у его героя, есть, если так можно сказать, трепетность души» – так объяснил свой выбор о. Владимир.

Есть еще один актер театра, который исполняет роль Глеба Каледы, только уже в последние годы его жизни, Денис Темкин. Он появляется на сцене в одежде протоиерея, когда открывается занавес и действие спектакля начинается в стенах Бутырской тюрьмы. К уголовнику Саньке (Роман Баскаков), осужденному на смерть, приходит протоиерей, чтобы исповедовать его. Эта сцена не придуманный эпизод, а факт биографии священника. Отец Глеб по собственной инициативе в начале девяностых годов приходил в так называемый «коридор № 6» Бутырской тюрьмы, в камеры к приговоренным к смерти. Позже он стал настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородицы при Бутырской тюрьме. Ему приходилось общаться с людьми, которых водили по коридорам Бутырки в наручниках и под дулами автоматов. От них можно было ожидать чего угодно. С точки зрения обыденной психологии что может быть ужаснее, чем посмотреть в глаза человеку, приговоренному к смерти, да к тому же в тюрьме? Но, видимо, отец Глеб знал о душе человеческой нечто такое, что неподвластно простым смертным.

«Множество преступников, грешников и невинно осужденных ждут в своих камерах прихода священников и катехизаторов», – пишет он в своей книге «Записки тюремного священника».

При чтении этой книги приходит в голову мысль, что в тюремных камерах, которые посещал о. Глеб, Бога было больше, чем в некоторых приходах.

Вот только несколько признаний отца Глеба, которые созвучны известной евангельской истине, гласящей, что «на небе будет больше радости об одном раскаивающемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках, которым не нужно раскаиваться» (Луки 15:7):

«На исповеди молодой парень-арестант благодарит Господа: «Слава Богу, что я попал в тюрьму. Если бы меня не арестовали, я не знаю, чего бы еще натворил. А здесь, в тюрьме, я поверил в Бога!» (Эту мысль мне разными словами повторял не один арестант.)

Там, в тюрьмах и лагерях, священник принимает глубочайшее беспощадное покаяние. Человек со слезами кается на исповеди в преступлениях, которые ему следователи не инкриминируют. Это ли не показатель и глубины раскаяния, и доверия к духовнику!

Когда в камере заключенный говорит: «Если бы мне сейчас предложили выйти на волю или провести месяц в тюрьме, я бы выбрал тюрьму, мне многое еще надо узнать и постигнуть». Это значит, что идет перерождение человека.

Если на вас смотрит просветленное после крещения лицо и полные любви глаза смертника, бывшего убийцы, то это его лицо и глаза вы будете носить в сердце до конца дней своих.

А другой смертник говорил: «Я поверил в Бога, когда услышал свой смертный приговор». Позже он крестился.

Убийца признавалась: «Я ночами не спала, все молилась: Господи, пришли ко мне священника». Она исповедалась и причастилась на Божественной литургии в тюремном храме. Помню, как она первый раз в жизни шла к Чаше. Через несколько месяцев она причащалась вторично.

Другой впервые в жизни стал молиться, когда жертва истекала кровью у его ног: «Господи, сохрани ему жизнь». Молитва преступника была услышана, и одного увезли в больницу, а другого – в тюрьму. А потом, после суда, в тюрьме была первая двухчасовая исповедь со слезами раскаяния за все прегрешения, совершенные в жизни».

Примечательно, как о. Глеб Каледа оценивает результаты своего исповеднического подвига: «Многие сотни прошений о крещении, об исповеди, о причащении, о беседах лежат у меня невыполненными. Грех мой священнический!»

«Закройте дверь. Не бойтесь, со мной ничего не случится», – говорит охраннику о. Глеб Каледа, войдя в камеру к Саньке. Но, видно, заключенный Санька – трудный случай. Он не расположен к тому, чтобы каяться. «Не верь, не бойся, не проси» – вот принцип, на основе которого он привык строить свое общение в тюрьме. Какие же ключики к его душе находит исповедник? Поразительно! Он начинает сам исповедоваться! Священник меняется ролями с заключенным. Он выносит на суд обалдевшего Саньки свою жизнь, как бы говоря, что перед судом Божьим все равны. Рассказывая о себе, Глеб Каледа избегает притворного самоуничижения: в ситуации стресса, в которой находится Санька, его рецепторы обнажены, он может легко почувствовать ложь, провокацию, и в таком случае исповеди не получится. Поэтому священник рассказывает как о хорошем, так и о плохом в своей жизни.

В его рассказе о себе есть много из того, что в глазах Саньки делает о. Глеба Каледу проводником божьей воли. Например, история о том, как во время Сталинградской битвы немецкий солдат (актер Дмитрий Иванькин) переходит линию фронта и сдается. Это было в тот момент, когда как советские, так и немецкие солдаты видели явление Богородицы под Сталинградом. «Я не могу стрелять в Богородицу, которая защищает своих солдат», – признается немец.

В начале сценического действия режиссер создает образ спектакля, который в общечеловеческом смысле можно сформулировать так: «жизнь христианина есть строительство храма внутри тюрьмы». Но с началом рассказа о фронтовой жизни Глеба Каледы образ спектакля меняется. Теперь его можно сформулировать как «мир во время войны». Причем в данном случае мир – это состояние души Глеба Каледы. Его уверенность в собственной защищенности есть вера в бессмертие души, и эта вера передается другим персонажам пьесы.

К удачам спектакля можно отнести и работы Андрея Каширина и Михаила Чуба, исполняющих роли лейтенанта и капитана, под командованием которых Глеб Каледа совершает свои подвиги. Постановщику спектакля удалось добиться того, что эти два офицера с явно казацкой выправкой начинают проникаться религиозными чувствами Глеба Каледы. В их душах посеяны семена веры, которые обязательно дадут свои всходы.

Существует житейское наблюдение, которое гласит: скажи мне, кто твоя жена, а я скажу, кто ты. В этом смысле можно назвать удачей выбор актрисы Дарьи Бархатновой на роль Лидии Амбарцумовой, одноклассницы и невесты главного героя. Голос, которым она читает свои фронтовые письма, заполняет зал теплом и нежностью. Ее появление на сцене сопровождается ноктюрном Шопена – вечно красивой музыкой, на фоне которой бомбежки, выстрелы, разрывы снарядов, то есть все ужасы войны, – всего лишь скоротечный момент испытаний перед лицом вечности. Актриса наделена статью и обаянием русской женщины. О таких, как она, поется в песне: «Рязанская мадонна, солдатка в 20 лет». После кончины о. Глеба в 1994 году Лидия Амбарцумова станет монахиней Зачатьевского монастыря и скончается там под именем игумении Иулиании.

Актер Вадим Батраков исполняет роль майора – руководителя курсов связистов, которые перед отправкой на фронт окончил Глеб Каледа. Это настоящий вояка. Он так же обаятелен, как Верещагин в исполнении Павла Луспекаева. Отношение майора к «салагам», курсантам, полно скрытой иронии и напоминает то, как Верещагин обучал уму-разуму желторотого Петруху в фильме «Белое солнце пустыни». Этот персонаж за счет своего обаяния и жизнелюбия вносит лепту в создание образа спектакля как «мира во время войны». Майор искренне оскорбляется, когда на подаваемые им рапорты с просьбой отправить его на фронт приходят отказы. Ему веришь. Его порыв искренний, а не показной.

Зрителей спектакля «Записки солдата» тоже можно по праву назвать участниками сценического действия. Они аплодировали, отбивая ритм фронтовых песен, чутко реагировали на юмор, которого, несмотря на рассказ о трагических событиях, было достаточно, подбадривали актеров, особенно в начале спектакля, когда на сцене ощущалось волнение исполнителей.

До конца действия из зала не вышел ни один человек, что редко бывает на спектаклях непрофессиональных театров. Да и после закрытия занавеса зрители покидали зал неспешно, словно хотели перед выходом в ненастье еще немного погреться у печного тепла.

 

Алексей Васильевич

Казаков

.