Главная       Дисклуб     Наверх  

  

 

КОМУ МЕШАЕТ ПЛОЩАДЬ ЛЯДОВА?

 

Статья с названием «Кому мешает площадь Лядова» была опубликована в «Литературной газете» № 38 за 2015 год. К сожалению, по требованию редакции она была сокращена до 10 тысяч знаков, «включая пробелы». Далее приведен ее первоначальный вариант.

 

Сознаюсь, название моей статьи я почти в чистом виде позаимствовал у известного публициста Владимира Сергеевича Бушина. В этом году его статье «Кому мешал Теплый переулок?», опубликованной в «Литературной газете», исполняется 50 лет. Она была посвящена бесконечным и часто несуразным переименованиям городов, улиц, площадей... Понятно, что вопросительный знак в заглавии статьи Бушина имел лишь риторическое значение, а вместо Теплого переулка с таким же смыслом могло находиться какое-нибудь другое из перечисленных в его статье названий. Это Тверь и Самара из старинных русских городов; Маросейка и Остоженка из московских улиц; Лиски и Ясенки из провинции. Очень возможно, что если бы он умел заглядывать на 50 лет вперед, то вместо московского переулка упоминалась бы площадь Лядова, названная по имени известного советского историка и находящаяся в Нижнем Новгороде.

Впрочем, это всего лишь моя фантазия, хотя Нижний Новгород тогда все же попал в бушинский перечень и именно в том же смысле утраченности, что и Теплый переулок. Напомню, что назывался он в то время Горьким, а для меня был родным городом. По давнишнему моему студенческому бытию из всего содержания статьи в памяти у меня не задержались ни дата опубликования бушинских строк, ни тем более названия далеких от меня улиц и переулков. Запомнился лишь факт упоминания старинного названия моего родного города. Конечно же, я знал его и раньше, но встречающееся сочетание «город Горький, до 1932 года Нижний Новгород» не считал «несуразным». Точно так же не мог допустить мысли, что кому-то может не угодить название, о котором сожалел Бушин: в городе Горьком как раз в это время такой переулок и появился среди новостроек.

Новое название Нижнего Новгорода было для меня как бы приобретением повзрослевшей ипостаси – как мальчик Петя естественно превращается в Петра Ивановича, а девушка принимает фамилию мужа. Кроме того, в городе Горьком имелись Нижегородский район и улица Нижегородская, никто не собирался переименовывать Нижегородский кремль и Нижегородский откос, были кафе «Нижегородское» и гостиница «Нижегородская». В истории России оставались Нижегородская ярмарка и Нижегородское ополчение…

Я был очень благодарен Владимиру Сергеевичу, когда он откликнулся на мою просьбу и недавно прислал мне свою статью. Возможно, он читал в «Экономической и философской газете» (№ 41/2012) мой материал под названием «Нижегородский зигзаг», который был посвящен как раз истории переименования Нижнего Новгорода в 1932 году и возвращения этого названия в 1990 году. Тогда эта статья была повторена и в «Советской России» под названием «Нижегородский триллер» (см. также газету «Слово» № 44/2008 и № 37–38/2010).

Свой презент Бушин сопроводил словами: «Нижний должен остаться». Сие повеление было совершенно излишне ввиду того, что способствовать новым переименованиям я не собирался и не собираюсь. В своих статьях я привел множество фактов и подробностей, сопутствующих как переименованию 1932 года, так и «возвращению» названия старинного города, привел малоизвестные факты из жизни А.М. Горького, о его отношении к переименованию. Самое большое удовлетворение я испытывал бы, если бы мои строки выглядели как обсуждение бушинских тезисов и продолжение заданной им 50 лет назад темы.

Отмечу, что строки, написанные Бушиным, на удивление, по-прежнему являются и современными, и своевременными. Думаю, что если бы тезисам этой статьи было уделено подобающее внимание сразу после опубликования, то, скорее всего, не было бы одиозных переименований Ижевска (с 1984 по 1987 год – Устинов), Рыбинска (с 1984 по 1989 год – Андропов), Набережных Челнов (1982 по 1988 год – Брежнев) и других. И именно факт того, что, как представляется, статья Бушина в свое время не стала поводом для большого разговора, дает мне смелость вернуться к ней сейчас.

Совершенно вне времени являются многие тезисы известного публициста. Именно Бушин на волне чаяний, вызванных учреждением в 1965 году Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, предложил в этой статье причислить к создаваемому ведомству имена улиц и площадей, городов и поселков, районов и областей. Как выразился публицист, «обладающие немалой благотворной силой воздействия на умы и сердца, они уничтожаются не менее ретиво, целеустремленно и успешно, хотя и без помощи взрывчатки да бульдозеров, а посредством только легоньких росчерков пера». Именно Бушин первым назвал их памятниками.

В том 1965 году писатель, а теперь патриарх воинствующей российской публицистики, отмечал: «Волна переименований, начавшаяся сразу после революции и имевшая тогда известное обоснование и оправдание, то несколько затихая, то обретая новую силу, продолжается и по сей день, превращаясь в кампанию, в эпидемию. В последнее время она достигла невиданного размаха». О том, какие черты эта «эпидемия» приобрела уже после статьи Бушина, было сказано выше, ниже мы еще к этому вернемся.

Если бы я ставил своей задачей формально ответить на вопрос, поставленный Бушиным, я бы ответил, что, конечно же, ни переулок, ни его название никому не мешали. «Греющее» название пало жертвой патриотического желания запечатлеть в московской топонимике имя Героя Советского Союза Тимура Фрунзе, погибшего во время Великой Отечественной войны. Аналогичное увековечение сына известного советского полководца произошло тогда же в Новгороде (ныне Великий Новгород), в Липецке, в Калинине (ныне Тверь) и др. Естественно, ничего предосудительного в этом быть не может. В 1965 году был бум мероприятий в честь 20-летия Великой победы. Еще в 1960 году была выпущена почтовая марка, на которой был изображен подвиг летчика Фрунзе. Скорее всего, жители Теплого переулка были даже довольны, так как статус их изменился: переулок при этом стал улицей.

Как я уже отметил, вопрос в названии обсуждаемой статьи относился не к одному Теплому переулку, относительно которого Бушин и сам тогда же подсказал ответ: «Скажут: высокая цель состояла не в том, чтобы вытравить старое название, а в том, чаще всего, чтобы увековечить память выдающихся людей или событий».

Сегодняшний вывод очевиден: имя героя вполне могло быть присвоено вновь появившейся улице. Этот вариант тоже числился среди тезисов Бушина.

Тогда же Владимир Сергеевич сформулировал и конкретную задачу вновь создаваемому ведомству: «Всероссийскому обществу охраны памятников истории и культуры, авторитетным и представительным комиссиям, которые обязательно должны быть созданы, предстоит огромная работа – разобраться в сложном и запущенном деле, им потребуются не только разносторонние знания и мудрость, но и мужество, ибо наверняка предстоит борьба с обычными демагогами и с теми, кто искренне убежден, что снова назвать Лермонтово Тарханами – это неуважение к памяти поэта (отметим, что нынешняя эпидемия была вызвана к жизни как раз желанием расставить уважение по тем обстоятельствам, по которым раньше это было невозможно. Но продолжим чтение статьи Бушина. – А.Е.). В этой борьбе пусть вдохновляет членов упомянутых комиссий пример ленинградцев. Кто осмелится упрекнуть их в недостатке революционности? Однако же они добились переименования проспекта 25-го Октября снова в Невский. И прекрасно сделали! Революция от этого не пострадала. Как не пострадал, кстати, и тот же Лермонтов, а вместе с ним Пушкин и Некрасов от того, к примеру, что комиссия Моссовета по упорядочению названий московских улиц, работавшая в 1921–1922 годах, дала улицам, носившим имена этих писателей, вследствие их одноименности с другими улицами, новые названия. Между прочим, работа этой комиссии заслуживает тщательного изучения и во многом могла бы для нынешних дней (обратите внимание! – А.Е.) служить замечательным образцом. В большинстве своих решений комиссия сумела проявить осмотрительность, разумность, уважение к старине, к житейско-бытовой и географической целесообразности. Она, к примеру, не покусилась на улицы, которые естественно и разумно получили свои названия по городам и дорогам, ведущим к этим городам: Смоленская, Тверская, Дмитровка, Калужская, Серпуховская… Комиссия 1921–1922 годов не только оставила в неприкосновенности старые имена многих улиц, сложившиеся когда-то по названиям рек, урочищ, оврагов, но в ряде случаев и сама давала названия по этим же признакам. Заменяя одни названия другими, комиссия при этом нередко восстанавливала те, что были старее. Так, Обухов переулок, получивший свое имя по домовладельцу еще в ХVIII веке, раньше назывался Чистым, – это имя и было восстановлено. Никольский переулок, именовавшийся так с ХVII века по бывшей здесь церкви Николы в Плотниках, получил название Плотникова – по той же церкви, а главное – по стоявшей здесь еще ранее дворцовой плотничьей слободе… И это еще не всё: некоторые улицы даже назывались в подражание старинным названиям окрестных улиц, чтобы, так сказать, не нарушить «ансамбль».

Ну чем не пример для подражания?..

Вот и настало время поведать о нынешней площади Лядова, расположенной в старинной части Нижнего Новгорода.

Чтобы нам с читателем разобраться в происходящем, попробуем в нескольких словах рассказать об истории вопроса. Примерно два века назад от стен Нижегородского кремля на окраину нашего города, можно считать – в поле, был перенесен монастырь. В свое время он был наследником нескольких монастырей, среди которых были Воскресенский, Зачатейский и Происхожденский. Со строительством храма в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста в 1716 году он получил название Крестовоздвиженского. В книге Н. Храмцовского «Описание города», вышедшей в 1859 году, читаем: «Местоположение Крестовоздвиженского монастыря (на месте нынешнего памятника Чкалову. – А.Е.) было неудобно для мирной обители инокинь: с одной стороны – шум городской, с другой – во время навигации шум судоходный нарушали тишину его. Всё это побудило игуменью Дорофею перенести монастырь на другое, более удобное и более тихое место».

В конце ХIX века на приличном расстоянии от монастыря радением нижегородских благотворителей был возведен Вдовий дом, имевший официальное название «Нижегородский городской общественный имени Блиновых и Бугровых Вдовий Дом». Со временем пространство между этими примечательными строениями в каком-то документе было отмечено как Монастырская площадь, но в обиходе и даже в полицейском ведомстве вполне обходились без этого названия. Появились также Крестовоздвиженская улица и одноименный переулок. Улица Напольная стала Напольно-Монастырской. В советское время монастырь был закрыт, время от времени в его зданиях размещались различные, совсем не религиозные организации, из которых филиал Завода торфяного машиностроения имени Я.М. Свердлова был последним. Появилась необходимость в официальном названии площади, которым и явилось, где-то с 1940-х годов, увековечивание Лядова, ни у кого долгие годы не вызывавшее отторжения.

Наиболее активное освоение территории площади Лядова началось с 1950-х годов. Перед зданием бывшего монастыря было выстроено внушительное здание общежития № 2 Политехнического института (во Вдовьем доме еще раньше разместилось общежитие № 1 этого же института). Новое здание прекрасно вписалось на площади, но почти полностью загородило бывшую обитель. На самой площади появилось гораздо более скромное здание автостанции под названием «Площадь Лядова». В начале 1960-х автостанцию переместили в глубь жилых домов, появившихся в окрестностях площади в это же время. Практически на площади Лядова в связи со строительством моста появился Окский съезд, по которому прописался и филиал упомянутого завода. В итоге площадь стала представлять собой мощный транспортный узел с интенсивным движением грузовиков, автобусов, трамваев, троллейбусов и маршрутных такси.

В последние 20–25 лет большой интерес к площади Лядова и ее окрестностям начала проявлять Нижегородская епархия. Вернулся на свое место и начал возрождаться Крестовоздвиженский монастырь, которому по наследству от выселенного завода перешла и прописка по Окскому съезду. Тут бы и начать разговоры о присвоении этому, не так давно появившемуся ориентиру названия по монастырю. Но замысел у православных активистов был гораздо шире.

Сначала в плоскости фасада выстроенного в советское время упомянутого общежития появилась внушительная архитектурно-православная композиция, непосредственно примыкающая к зданию. Она представляет из себя арку, увенчанную главкой с крестом. Выведенная на арке крупными буквами надпись «Крестовоздвиженский женский монастырь» при отсутствии иных подобных признаков рождает у неискушенного зрителя иллюзию совсем не студенческой ведомственной принадлежности всего здания. Кстати, в 2010 году Епархия высказала вполне определенную заявку и на здание напротив – общежитие № 1, под предлогом того, что в одной из комнат Вдовьего дома находилась домовая церковь в честь святой княгини Ольги. В 2005 году на площади между этими общежитиями был поставлен Поклонный крест, для чего пришлось убрать часы. Заготовлен и стоит уже рядом с этим крестом солидный постамент для скульптурной композиции, посвященной Воздвижению Креста.

В самые последние годы площадь была существенно расширена, для чего было снесено десятка полтора домов старого Нижнего и вырублено сотни полторы деревьев и кустарников. На площади высится слепая громада почти достроенного очередного Торгово-развлекательного центра.

Всё это, как и шум общественного транспорта, похоже, никак не мешает православным активистам сосредоточиться на названии площади. Как-то в ходе ее реконструкции нижегородцы услышали слова главы города Олега Сорокина: «Название Монастырская для нее будет гораздо уместнее. И это будет действительно новая площадь, ведь от старой площади почти ничего не остается…». По сию пору неизвестно, то ли это была его собственная идея, то ли эти слова были сказаны под влиянием некоего письма «видных» нижегородцев. Письмо это так и не было опубликовано, как и имена инициаторов.

Интернет-сообщество сразу же откликнулось внушительным числом противников и меньшим числом гораздо более экспансивных защитников переименования.

Видимо, обилие отрицательных отзывов породило официальный интернет-опрос на сайте нижегородского губернатора В.П. Шанцева. Результаты были опубликованы: примерно две трети респондентов переименование отвергали. Страсти на некоторое время утихли, и казалось, что нижегородские власти приняло во внимание мнение большинства. Но вот в апреле 2014 года устами мэра Нижнего Новгорода Олега Кондрашова была объявлена новость: готовы документы о переименовании площади Лядова в… Крестовоздвиженскую.

Сторонники Монастырской, несколько приунывшие, с восторгом встретили эту новость. Нисколько не смущаясь тем, что от едва различимых зрительных ассоциаций этот вариант уводит их к трагическому событию, которое как по времени, так и территориально имеет к городу весьма отдаленное отношение. Ведь синонимом нижегородского ориентира становилась христианская Голгофа, находящаяся в тысячах километров от старинного русского города. Чуть выше я уже говорил, что для воздвижения соответствующей скульптурно-архитектурной доминанты на площади уже всё готово.

Что касается названия площади, то трудно отделаться от ощущения, что в данном случае налицо острое желание неких нижегородских пассионариев, как явных, так и скрывающих свои имена, «вытравить», как выразился Бушин, привычное имя с карты города. Главный аргумент, ими приводимый, – невдалеке от этой площади находится упомянутый монастырь, имеющий нынешнюю прописку, как сказано выше, не по площади, а по Окскому съезду. И контраргумент, что несколько поколений горьковчан-нижегородцев в течение десятков лет знают эту площадь под нынешним названием, а то ли Монастырской, то ли Крестовоздвиженской она была всего несколько лет, похоже, во внимание принят не будет.

И вот возникает вопрос: всегда ли уж с такой настырностью нужно именно «возвращать» давно забытое и неизвестно когда существовавшее название? Тем более что настоящие желания реформаторов проявляются всё более отчетливо. Приметив, что второй вариант переименования площади Лядова ожидает ничуть не меньшее количество противников, и забыв о том, что главное назначение городского ориентира состоит всё же в удобстве пользования, они практически начали конкурс в нижегородских СМИ на «более достойное», как они выражались, имя.

В Москве имеется подобный прецедент: переименовали станцию метро «Щербаковская», теперь она «Алексеевская». Якобы когда-то здесь была церковь святого Алексея. Ну какое отношение тот Алексей имеет к метро? Станция была названа в честь А.С. Щербакова, который во время Великой Отечественной войны был первым секретарем Московского горкома ВКП(б). Он-то чем провинился?

А в Нижнем Новгороде в чем только с антисоветском азартом и совершенно безо всяких оснований не обвиняли видного историка, биография которого приведена практически во всех энциклопедия! В гонениях на церковь и организации массовых репрессий, в нехорошем псевдониме (настоящая фамилия его – Мандельштам) и даже в цареубийстве!

Не хочу, чтобы у читателя составилось мнение, будто я являюсь принципиальным противником возвращения старинных названий или просто переименований в соответствии с появившимися обстоятельствами. Жизнь не стоит на месте. В Ленинграде за некоторое время до окончания блокады было сочтено уместным возвратить целый ряд дореволюционных названий городских ориентиров. Да и город, родившийся с голландским названием Санкт-Питербурх (именно отсюда широко известный Питер), был позднее переиначен – Санкт-Петербург, потом Петроград, Ленинград и снова Санкт-Петербург.

В Нижнем Новгороде (с 1932 по 1990 год – город Горький) менялись названия улиц, переулков, площадей, церковных храмов, башен Кремля… Еще в советское время были возвращены названия: Георгиевский и Похвалинский съезды, улица Кожевенная, бывшая некоторое время улицей Демьяна Бедного; улица Широкая, побывавшая улицей Шуберта. Список этот можно продолжить… Происходило это спокойно, без улюлюканья над отвергаемыми именами. Часто для сохранения уважительного статуса советского деятеля его именем называли улицу в другом районе города. Особенно много пришлось для создания единого топонимического пространства переименовывать при слиянии Сормова, Канавина, чуть позднее – знаменитого Автозаводского поселка и собственно Нижнего Новгорода в один административно-географический пункт. Позднее прежние названия городов вернулись в город Горький в виде наименований районов – Сормовский, Канавинский, Нижегородский, Автозаводский. Эти изменения не противоречили закону и соответствовали заведенному порядку. К настоящему времени несколько необычно, я бы сказал даже – нелегитимно, объединенный город носит название лишь одного из соединяемых городов – Нижний Новгород, а ведь равные права на свою историю имеет и Сормово, и Канавино.

Забавно, что оба варианта нового названия обсуждаемой площади с промежутком в два года стали известны горожанам от крупных городских начальников. В советское время новое название становилось официальным и известным в результате решения избираемого низового коллегиального органа власти – районного совета депутатов, который и считался как бы хозяином соответствующей территории. Следующая властная инстанция (городской совет) чаще всего соглашалась с предложением районной власти, хотя бывали случаи, когда утверждался совершенно другой вариант. Нынешний аналог совету – районная администрация не избирается, а назначается. Видимо, поэтому ни она, ни какая-нибудь другая официальная структура не решается быть закопёрщиком изменения городской карты.

В настоящее время многоголовая нижегородская власть, похоже, никак не решается сказать последнее слово в качестве названия реконструируемой площади, к которой привлечено столько внимания.

Думается, всё решится очень просто с открытием торгово-развлекательного центра с предварительным названием «Небо», достраивающего здесь свои апартаменты. И сейчас уже бойкие маршрутные такси, курсирующие по Нижнему Новгороду, обозначают свои остановки по названию подобных заведений: «Лента», «Фантастика»…

К настоящему времени большинству ориентиров, упомянутых в статье Бушина, возвращены старые названия. Некоторым «не повезло», в частности тому, которое он вынес в заголовок своей статьи. Не думаю, что идея возвращения в этом случае будет продуктивной. Всё же это будет именно переименование со всеми вытекающими последствиями. В администрации Нижнего Новгорода хорошо запомнили скандал с улицей Студенческой, жители которой в свое время категорически воспротивились решению Городской думы Нижнего Новгорода о переименовании ее в улицу А.Ф. Хохлова. В обращении к тогдашнему мэру Нижнего Новгорода Вадиму Булавину говорилось: «Просим Вас отменить переименование улицы Студенческой в улицу имени бывшего ректора ННГУ А.Ф. Хохлова. Мы глубоко уважаем и чтим память этого человека, но изменение названия улицы создает нам, жителям, ряд серьезных материальных и моральных трудностей… Переименование улицы расходится с нашим мнением. Мы считаем правильным оставить исторически сложившееся название улицы. Другое название ведет к полной замене наших правовых документов (на квартиры, автотранспорт, медицинскую страховку, текущую корреспонденцию), где упоминается название улицы». Менее чем через год решение Гордумы от 18 ноября 2004 года о переименовании улицы Студенческой было отменено.

Не будучи москвичом, не берусь советовать жителям бывшего Теплого переулка что-то конкретное. Но если такое желание и возникнет, может быть, установить заметную стелу или информационную доску, рассказывающую об истории улицы Тимура Фрунзе?

Кстати, даже формальное возвращение не всегда приживается. В Великом Новгороде улице Тимура Фрунзе возвратили было историческое название – Оловянка. Но сейчас она имеет двойное название: Тимура Фрунзе – Оловянка.

Что касается площади Лядова в Нижнем Новгороде, то конца разговорам о ней, похоже, не предвидится. Последнее, что изобрели власти, – это объявить городской референдум в сентябре 2015 года с соответствующим вопросом. Но, как мы видели по отношению к подобной акции на губернаторском сайте, его результаты вряд ли будут приняты во внимание. Напомню, что началась эта история в апреле 2012 года, когда инициативная группа направила властям ходатайство с просьбой о переименовании площади и прилегающей к ней улицы.

 

Александр Ермошин

 

Нижний Новгород

(с 1932 по 1990 год – город Горький)

 

P.S. Ко времени опубликования этих строк в Нижнем Новгороде на постаменте, о котором написано выше, были установлены металлический крест и бронзовые скульптуры святой равноапостольной царицы Елены и иерусалимского патриарха Макария. Масса постамента – 22 тонны, скульптуры – по 1,5 тонны каждая. Высота памятника достигает 7 метров. Монумент был изготовлен в Белоруссии по заказу Нижегородской епархии. По словам генерального директора Минского скульптурного комбината Игоря Воюша, это единственный в России памятник в честь Крестовоздвижения.

Создается впечатление, что клерикализация городского пространства Нижнего Новгорода вступила в активную фазу. 18 июня этого 2015 года в парке имени Кулибина стартовали работы по закладке «Библейского сада», который займет площадь более двух тысяч квадратных метров. К Дню семьи (8 июля) в Парке имени 1 Мая была открыта скульптурная композиция в честь святых Петра и Февронии Муромских. Памятник освятил митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий.

Во время юбилейных торжеств по поводу 700-летия со дня рождения святого преподобного Сергия Радонежского, который в 1452 году был причислен к лику святых, и 650-летия со дня посещения им Нижнего Новгорода, 30 июля, на улице Ильинской открыт ему памятник высотой почти 5 метров.