Главная       Дисклуб     Наверх  

 

БЕЛАЯ ГОРА – СТОЛЕТИЕ МОНАСТЫРЯ

 По просьбе первого секретаря Коми-Пермяцкого окружкома КПРФ М.И. Тупицина на автовокзале Кудымкара встречал ночной автобус «Коса-Пермь», на котором везли документы в избирательную комиссию Пермского края на кандидата в губернаторы края от КПРФ Ирину Филатову с подписями депутатов Косинского района в поддержку ее выдвижения. Собранные по округу документы утром 26 июля (окончательный срок сдачи) должны были отвезти в Пермь (на машине КПРФ и я вернулся домой).

Около половины третьего ночи на автовокзал пришла женщина с тяжелым туристическим рюкзаком и разными предметами. На мой вопрос: «Как она осмелилась в ночное время ходить по городу с такой ношей?» – женщина ответила, что она едет в Пермь для участия в крестном ходе на Белую гору (расстояние от Перми более 200 км), где находится известный монастырь (реставрируется с 90-х годов), которому на следующей неделе исполняется 100 лет со дня его возникновения.

 

Поездкой на Белую гору меня поощрили за участие в подписке на газету Кудымкарского района «Иньвенский край» (являюсь постоянным автором статей на разные исторические темы) на 2015 год. Кроме меня, были поощрены еще несколько человек, и мы на автомашине «Газель» совершили данную поездку и знакомство с этим монастырем и его величественным храмом, в котором тогда еще шли ремонтные работы. О своих впечатлениях написал статью, напечатанную в той же газете.

Свернув с федеральной автотрассы на Екатеринбург, не доезжая до города Кунгур, районного центра, мы поехали на юго-восток, в сторону Уральских гор. Удивили знакомые названия сел и деревень, которые мы проезжали, – аналогичные села и деревни имеются и в Коми-Пермяцком округе. Но еще больше удивили названия села Калинино, расположенного у подножья Белой горы, и речки Вежайки, протекающей ниже монастыря, уже на Белой горе (сооружен небольшой пруд для крещений, а речка объявлена как святой источник, что соответствует и ее названию, так как «вежа» – святой, священный на пермяцком языке). На территории самого монастыря стояла березовая рощица.

Речка Вежайка – приток реки Юг, левого притока Камы, в устье которой стоит город Югокамск.

Недалеко от устья Юга, на возвышенности, возле соседней реки Мулянки, протекающей уже через южную окраину Перми и впадающей в Каму, было древнее святилище остяков, на котором стояла огромная ель – священное дерево остяков Печеры, Сылвы, Обвы, Тулвы и других рек, на которое они вещали свои «жертвы» – золото, серебро, шелк и иные. Эту-то ель во второй половине XVI века и срубил святитель остяков Тихон Вятский, как еще ранее, в конце XIV века, на реке Вымь (ср. с пермяцким «вем» – мозг) святитель пермяков Стефан Пермский срубил огромную березу. В житии Трифона Вятского говорится, что в его время центром княжества остяков был город Кунгур, хотя русскими историками считается основание этого города при Василии Татищеве.

Всё это вызвало у меня, как историка-исследователя, соответствующие ассоциации. Ведь в Коми-Пермяцком округе имеется несколько речек (в древности, очевидно, они были реками, но после систематического истребления лесов Пармы еще со времен графов Строгановых, с конца 50-х годов XVI века, они обмелели) с названием Вежайка.

Одна Вежайка протекает по восточной окраине села Юсьва (райцентр), где на возвышенности стоял кар (деревянное городище) Гырчаково, и с правой стороны впадает в реку Юсьва, текущей с другой, западной, стороны села, перед ее впадением в реку Иньва. Другая Вежайка течет недалеко от села Кочево (райцентр), на его берегу стоит деревня (ранее, очевидно, было село) Дёмино (село с таким же названием стоит в верховьях реки Котыс, правого притока реки Иньва в Кудымкарском районе, – моя родина). Третья Вежайка течет рядом с деревней (ранее, очевидно, тоже было село) Пеклаыб Косинского района (родина И.С. Батуева, председателя КРК нашего Движения, правозащитника).

Но особо хочется сказать о речке Вежайке, которая протекает возле Калинино и впадает с левой стороны в реку (ва) Иньва, напротив села Верх-Иньва Кудымкарского района. Калинино (ныне деревня, а ранее, очевидно, также село) расположено, как и Калинино у подножья Белой горы, также у подножья невысокой горы («керэс», на пермяцком), с других сторон которой располагаются деревни: Левино (название деревни ассоциируется с племенем «левитов» Ветхого Завета), Палево, Силино (родина моей бабушки, в девичестве Ермаковой, старообрядческой веры), Гурино (родина моей матери, в девичестве Хозяшевой) и других.

На запад от Калинино располагаются Карино (ср. с Карино в устье реки Чепцы, притока Вятки, где жили вотяки (или «данники»), от «яки» – люди в языке остяков Оби и «вот» – дань у пермяков), Москвино (ср. с Москвой), Самково (кресты на местном кладбище старообрядческие, с двумя перекладинами, а не с тремя, как у Московской патриархии, что говорит об «арианстве», господствовавшей религии в Византии в то время, когда крестился князь Владимир Святой; гробы умерших завернуты в бересту; Самково есть и в Южной Болгарии, как и Пермские горы) и другие.

На указанной горе в древности стоял «кар» (городище), археологами датируемый V–VI веками н.э., временем так называемой Ломоватовской археологической культуры. Рядом с каром-городищем (в древности, очевидно, здесь также было святилище) находится и в наши дни березовая рощица. Именно в это же время на территории Кунгурского, где располагаются село Калинино и Белая гора, и соседних с ним районов бассейна реки Сылвы в конце IV века возникает так называемая Неволинская археологическая культура IV–IX веков. Культура сложилась в результате синтеза местного населения бывшей Гляденовской археологической культуры железного века (III век до н.э. – III век н.э.; ср. с таким же временем правления династии Хань в Китае) и пришлого из Зауралья.

Неволинская культура была близка к Ломоватовской культуре Верхнего Прикамья, но весьма своеобразна. Это объясняется, на наш взгляд, более значительным воздействием пришельцев – представителей Саргатской археологической культуры Западной Сибири. Одной из особенности Неволинской культуры – покрытие гроба берестой.

Саргатская культура, существовавшая с VII–VI веков до н.э. до III–V века н.э., распространялась в лесостепной зоне Зауралья и Западной Сибири, вдоль крупных рек – Иртыша, Ишима, Тобола, по течению Оми (правым ее притоком, в свою очередь, является речка Кама) – правого притока Иртыша, и в низовьях Исети – притока Тобола. Самые северные памятники Саргатской культуры открыты на широте Тобольска, на границе лесной зоны. На юге ареал культуры совпадает с южной границей лесостепи. В восточных предгорьях Урала, на западе, и в Барабинской лесостепи, на востоке, также были найдены саргатские поселения и могильники.

Интересно, что мне в детстве пришлось жить на южной оконечности этой культуры, когда моя семья в 1963 году переехала жить в село Крестики Оконешниковского (в те годы, после реформы Хрущёва по укрупнению районов, Калачинского) района Омской области. Село Крестики расположено между четырех озер, составляя в итоге крест, отсюда и название села. В древние времена, очевидно, между озерами, из которых выпаривалась соль, были укрепления и село являлось центром округи. В 10–15 километрах на юг от него начиналась бескрайняя степь, как сейчас знаю, Барабинская. Сама лесостепь сплошь состояла из небольших березовых лесков (околышков, местное название), не составляя сплошного массива, что для нас, жителей лесной Пармы, было даже удивительно. Удивительно было и то, что местные жители не ходили в леса и не собирали ни ягод, ни грибов. К этому их приучили уже мы – уральцы.

Обучаясь в 9 классе, увлекся историей, правда и раньше читал исторические книги, но как-то по интересу. Тут же увлекся серьезно. Причиной послужило то, что во время игры с друзьями на окраине села, возле развалин старого дома (дома здесь – мазанки, стены из камыша, так как дерево в дефиците), мы обнаружили обломок заржавевшего меча (именно меча, а не сабли) с рукояткой. Этот предмет и окончательно увлек меня заняться историей. Конечно, детское знакомство с историческими книгами (перечитал всю сельскую библиотеку) не идет в счет с теми знаниями, которыми располагаю в настоящее время. Увлекшись историей, забросил учебу, чем вызвал недовольство мной, участником районных олимпиад по разным предметам, своих учителей. Результат – одна пятерка по истории и четверка по географии в аттестате о среднем образовании, остальные одни тройки.

Но вернемся к монастырю на Белой горе. Сто лет со дня его образования свидетельствуют о том, что монастырь был образован в 1917 году – году двух революций. Совершенно очевидно, что организация такого религиозного объединения не случайна. Духовенство Пермской епархии, на наш взгляд, готовило центр поддержки власти. После Октября этот монастырь (в давние времена говорили – «манастырь», что можно перевести как «много божьих людей», от «тыр» – много, на пермяцком, и «манас», от «асы» – боги, в скандинавских мифах о рыжеволосом и голубоглазом Одине, и «маны» – люди) действительно стал центром контрреволюции. В нем накапливалось оружие, включая пулеметы (всё было изъято сотрудниками пермской ВЧК, предотвратившими мятеж), и скрывались офицеры. Полагаем, что во время захвата Колчаком Перми многие «божьи люди» вступили в его полк «Иисуса Христа». Поповский полк был разгромлен в июне 1919 года пермяками из 21-й Особой бригады, образованной на территории Пермяцкого края, как раньше назывался Коми-Пермяцкий округ в верховьях Камы и Вятки, и разбежался.

 

Александр Иванович Четин,

 Председатель Совета Пермского

 краевого общественного движения

«Союз патриотических сил Пармы»

 

Пермь