Главная       Дисклуб     Наверх  

 

ЛЕНИНИЗМ И КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ФОРМЫ РЕЛИГИИ

 

В настоящее время среди воцерковленных верующих всё больше утверждается мнение о Ленине и большевиках как о сатанистах, богоборцах, противниках и гонителях всякой религии, особенно православного христианства. Как и сто лет назад, часть православных верующих начинает признавать, что учение Христа есть коммунизм. Но это есть «богоугодный христианский коммунизм», а не атеистический, «безбожный» коммунизм, который-де проповедуют марксисты-ленинцы.

Что касается марксистского «атеизма», то он в сокровенной сути своей есть лишь отвержение иудейского бога Яхве (Иеговы), которого Христос называет диаволом (Иоан. 8:44) и который, по словам Маркса, стал мировым богом и духом христианских народов.

Теперь о борьбе коммунистов против религии. Прежде всего следует различать реакционные и прогрессивные формы религии.

Ленин многократно подчеркивал, что коммунисты должны бороться с реакционными формами религии, то есть такими, которые препятствуют дальнейшей эволюции, совершенствованию общественных отношений, служат защите эксплуатации, закреплению или восстановлению старых, отживающих порядков и т.д.

Что касается христианства, то уже в III веке учение Христа было извращено в интересах эксплуататорских классов. С тех пор в христианстве существуют два основных направления.

Первое, прогрессивное направление – это общинное христианство, восходящее к первоапостольской коммуне, проповедующее построение Царства Божьего на земле – справедливого общества без богатых и бедных. Это течение известно в целом под названием так называемого утопического коммунизма («община» – лат. «коммуна»).

Другое, реакционное направление утверждает, что справедливое общество на земле невозможно, Царство Божие надо искать не на земле, его следует дожидаться за гробом, в потустороннем мире, на небе. На земле же все порядки установлены Богом и должны оставаться неизменными, ветхий Моисеев закон дан на вечные времена. Это направление близко к фарисейской ереси, оно исповедует Ветхий Завет с его израильским богом Яхве (Иеговой), который якобы обновлен Христом.

На Руси разделение на два направления произошло следом за принятием христианства. Реакционное направление, исповедующее десять заповедей Ветхого Завета, стало вероисповеданием официальной церкви. Следом за тем вскоре появилось «Слово о лживых учителях», разоблачающее духовенство: лжеучителя скрывают слово Божие от народа, прислуживают власть имущим и ради того «простейшим учением учат, а разумное, дивное, правое таят». В XIII веке уже упоминаются «общества верных», отделившиеся от официальной церкви.

Большевики-ленинцы действительно боролись с реакционной «казенной религией» официального православия. И не только они – в России назревала религиозная реформация. Свершившаяся социалистическая революция и последующие меры по отношению к реакционному духовенству ускорили ее проведение сверху.

Но при всем неприятии «всех современных религий и церквей, которые марксизм рассматривает всегда как органы буржуазной РЕАКЦИИ, служащие защите эксплуатации и одурманению рабочего класса» Ленин и его сторонники признавали, что существуют и прогрессивные формы религии, принимающие или не отвергающие марксизм. К таковым в России относились отдельные группы и секты («секта» – от лат. «учение, направление», означает: группа, отколовшаяся от господствующей церкви): духоборы, молокане, штундисты, сютаевцы и др., которые проповедовали рай на земле, или «замаскированный социализм», по определению Синода. В этих сектантах, находившихся в оппозиции к господствующей православной церкви и подвергавшихся травле со стороны самодержавия и православного духовенства, большевики видели своих союзников и позорили «русскую инквизицию, травящую исповедание неказенной веры, неказенных мнений, неказенных учений».

Травля сектантов – не преувеличение. По существующему тогда законодательству споры против догматов веры казенного православия и совращение в иную веру или раскол были уголовно наказуемыми деяниями. В уголовных уложениях и уставах оставались средневековые инквизиторские законы, преследовавшие за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека.

Отмечая рост сектантства, Ленин называл его «выступлением политического протеста под религиозной оболочкой».

В 1903 году на II съезде РСДРП Ленин выступил с докладом «Раскол и сектантство в России». В принятой резолюции сектантство характеризовалось как одно из демократических течений. Внимание всех членов партии обращалось на работу среди сектантства в целях привлечения его к социал-демократии. Для работы и расширения связей среди сектантов было принято решение об издании популярной газеты.

Сектанты-общинники были союзниками большевиков в борьбе с отживающим строем, а затем, в самый трудный для большевиков период, в годы НЭПа, были призваны на помощь в строительстве социализма. Эта важнейшая страница истории партии до сих пор остается не освещенной в коммунистической печати.

В 1919 году в VII Всероссийском съезде Советов выступал делегат от сектантов-коммунистов Иван Трегубов, один из лидеров толстовского движения. Он приветствовал делегатов «за великое и святое дело коммунизма… которому мы также давно служим… Мы желаем сотрудничать с вами в деле насаждения коммунизма... Мы не будем упрекать вас, а вы не упрекайте нас за то, что вы и мы идем к коммунизму разными путями».

В чем же главное различие между путями марксистов и сектантов-утопистов? По словам Ленина, утописты «не понимают основного, коренного значения политической борьбы рабочего класса за свержение господства эксплуататоров». «Тем и отличается марксизм от старого утопического социализма, что последний хотел строить новое общество не их тех массовых представителей человеческого материала, которые создаются кровавым, грязным, грабительским, лавочническим капитализмом, а из разведенных в особых парниках и теплицах особо добродетельных людей…».

Но, несмотря на эти расхождения, в годы НЭПа сектанты протянули дружескую руку Советскому правительству. Это было тяжелейшее для партии время. С окончанием войны вся система военного коммунизма пришла в столкновение с интересами крестьянства. На почве голода и усталости проявлялось и недовольство рабочего класса. Пользуясь этим, классовые враги поднимали мятежи, выдвигая лозунги: «За Советы, но без коммунистов». Партии надо было неотложно выработать новую установку по вопросу хозяйственного строительства.

Однако ясного ответа, по какому пути двигаться дальше, у партии не было. Вынужденная новая экономическая политика означала отступление назад, к капитализму. Опасность, связанная с НЭПом, очень скоро дала о себе знать. Первый же год НЭПа вызвал разгул буржуазной стихии, которая захлестнула не только крестьянство, но и рабочий класс и грозила погубить дело коммунизма. Процесс частичного восстановления капитализма в рамках Советского государства вызвал рост «новой буржуазии» и повышение активности враждебных социальных сил. Часть коммунистов из крестьян и рабочих с мелкобуржуазной психологией начала выходить из партии. В то же время оппозиция пыталась использовать НЭП для насаждения буржуазных нравов в самой партии, так что возникла угроза ее перерождения. Среди большевиков царили разброд, колебания, упадочнические настроения.

Между тем И. Трегубов и другой толстовец, Павел Бирюков, друживший с Лениным еще во время его женевской эмиграции, в конце 1920 года составили проект документа. В нем говорилось: «как по мнению правительства, так и по нашему мнению, «коммуна» есть совершеннейшая форма общественного устройства как в экономическом, так и в нравственном смысле, и «коммунист» должен быть лучшим человеком во всех отношениях». Но строительство жизни на новых, коммунистических началах встречает в крестьянской массе непреодолимое препятствие. Крестьянство в целом принимает Советы, но отвергает «коммунию». Однако среди крестьян есть «элемент, который охотно идет навстречу коммунистическим замыслам правительства». Это сектанты – «сознательная, разумно-религиозная часть русского народа», которая «не только не сопротивляется коммуне, но сама создает коммуны, и притом образцовые». Имя им: духоборы, ново-израильтяне, свободные христиане, духовные христиане, всемирные братья и другие подобные течения. Именно они дадут пример новой жизни, который увлечет за собой инертное большинство русского народа. Секты готовы к сотрудничеству. «Поощряемые теперь коммунистическим строем, они еще энергичнее, чем прежде, стали строить свою жизнь на коммунистических началах… Естественно предполагать, что этот коммунистический элемент крестьянства станет мостом, соединяющим коммунистическое правительство с крестьянством… Вся эта шести- или десятимиллионная масса русского сектантства разбросана по всей России, Украине, Кавказу и Сибири… В последнее время во многих местах России стало усиленно распространяться свободно-христианское и коммунистическое учение, тождественное учению духоборов и Л.Н. Толстого… Число их велико, но точно неизвестно. Это самое радикальное течение сектантства».

Этот документ был обсужден и одобрен Совнаркомом и Наркомземом. Так в тяжелейшие времена НЭПа идея родства сектантов-общинников и коммунистов получила новое осмысление. Общины коммунистического сектантства посреди всеобщей разрухи являлись видимыми островами нового мира. Их живой пример мог легко увлечь и огромную мелко-буржуазную массу крестьянства на новые, коммунистические формы жизни и остановить стратегическое отступление большевиков.

В 1921 году Владимир Ильич поставил перед правительством вопрос о привлечении сектантов к сотрудничеству с советско-коммунистическими работниками. Было принято решение заселить распадающиеся совхозы сектантскими коммунами.

Первым образцом реализации этой программы стал организованный в Подмосковье (ст. «Болшево») совхоз «Лесные поляны» во главе с Бонч-Бруевичем. Это место находится недалеко от подмосковных Горок, где прошли последние месяцы жизни В.И. Ленина. По воспоминаниям Бонч-Бруевича, идея основать здесь образцовый совхоз пришла Владимиру Ильичу во время их совместной прогулки.

В «Лесных полянах» работали сектанты «Начала века», которых Бонч-Бруевич характеризовал как «свободную братскую общину с коллективным производством, с общественной кассой, с равным распределением продуктов между всеми своими сочленами». Работали они прекрасно.

1 августа 1921 года Бирюков и Трегубов представили новый вариант своего документа. 2 августа последовал запрос Ленина, и Бонч-Бруевич отвечал: «Я пригласил в совхоз лично мне известных сектантов, только не духоборов, а членов общины «Начало века»… Это убежденные люди, которые тайно начали устраивать общины еще в 1908 г., и я им еще тогда всемерно помогал в этом деле. Приехали они в совхоз с величайшей радостью… У них решительно всё общее: от столовой, детского общежития до общего гардероба и белья… Работают изумительно хорошо… Они совершенно признают всю… программу нашей партии, почему охотно… вступают в коммунистическую ячейку… и желают… серьезно заняться теорией марксизма и историей партии».

9 августа 1921 г. было принято Постановление ЦК РКП(б), которое предписывало членам партии быть особенно внимательными «по отношению к тем религиозным группам и сектам, которые являются прогрессивными и несут в себе зачатки коммунистического взгляда».

Записка Бирюкова и Трегубова была переработана Бонч-Бруевичем и легла в основу предложенного Лениным воззвания «К сектантам и старообрядцам, живущим в России и за границей». Воззвание было принято Наркомземом 5 октября 1921 г. Наркомзем предлагал сектантам землю, конфискованную у помещиков.

По воспоминаниям Бонч-Бруевича, в 1921 г., когда Владимир Ильич особенно усиленно был занят устройством коллективных хозяйств в национализированных помещичьих имениях, он обратил внимание на сектантские и старообрядческие общины. Ленин затребовал сведения через Наркомзем и Наркомат внутренних дел, но там сведений не было, и тогда обратились к Бонч-Бруевичу. Тот сообщил об этом по телефону Ленину. Доклад Бонч-Бруевича состоялся в конце сентября 1921 в кабинете Ленина; на нем были Дзержинский, Красиков, нарком земледелия Осинский, его сотрудники Михайлов и Чесунов, член коллегии Главсовколхоза Биценко. После доклада возражал Красиков, но его резко оборвал Ленин, сказав: «Мы не будем заниматься сектантоедством». В итоге Ленин предложил Бонч-Бруевичу возглавить комиссию по составлению воззвания. В составленный текст Ленин внес несколько поправок и предложил обсудить его с Осинским; тот, внимательно прочтя, распорядился печатать 50 тысяч экземпляров.

В воззвании говорилось: «Рабоче-Крестьянская революция сделала свое дело… Все те, кто боролся со старым миром, кто страдал от его тягот, – сектанты и старообрядцы в их числе, – все должны быть участниками в творчестве новых форм жизни. И мы говорим сектантам и старообрядцам, где бы они ни жили на всей земле: добро пожаловать!»

Чем отличались те, кто имел право на землю, от старых ее хозяев, которые такого права не имели? Русские сектанты издавна живут той самой коммунистической жизнью, ради вселенского торжества которой произошла революция. Текст воззвания проводил аналогию между сектантами и коммунистами в мировой истории и утверждал родство между коммунизмом Советского правительства и коммунизмом русских сект. Старое государство преследовало сектантов так же, как оно преследовало большевиков; поэтому сектанты, подобно коммунистам, ушли в конспиративное подполье или эмигрировали, продолжая везде вести жизнь, соответствующую их взглядам; а теперь их, как естественных союзников и единомышленников, поддерживает Советская, тоже коммунистическая власть. «Мы знаем, что в России имеется много сект, приверженцы которых, согласно их учения, издавна стремятся к общинной, коммунистической жизни… Народный Комиссариат Земледелия… нашел настоящее время наиболее подходящим для того, чтобы призвать к творческой земледельческой работе эти… сектантские и старообрядческие массы… Относясь к ним с полным доверием… Наркомзем ждет, что сектантские общины выполнят свой долг перед Родиной».

Правительство призывало сектантов заявить о своем существовании и получить землю. Далее следовал перечень тех групп, которые уже заявили о своем желании всецело посвятить себя делу устройства общин, артелей, коллективных хозяйств, коммун и поселиться в совхозах.

Воззвание было широко распространено, и уже стали поступать просьбы сектанов о переселении и заявки о возвращении в Россию.

Наркомземом был создан новый орган – Оргкомсект, или Комиссия по заселению совхозов, свободных земель и бывших имений сектантами и старообрядцами. В ее функции  входил прием представителей общин, обработка их заявок и перераспределение земли в их пользу.

Так большевики-ленинцы взяли курс на планомерное сотрудничество большевизма с коммунистическим сектантством.

В статье И. Трегубова «Сектанты как строители коммунистической жизни», опубликованной в «Известиях» в ноябре 1921 года, говорилось: «Идея о пользе сотрудничества сектантов с коммунистами-большевиками в деле насаждения коммунизма… получила наконец и официальное признание. Но… сектанты могут принести пользу коммунизму не только на почве Наркомзема, но и в других областях… Самые большие препятствия коммунисты встречают в настоящее время со стороны мелкобуржуазной стихии, состоящей из миллионной массы крестьян… Миллионная масса сектантства есть тоже своего рода стихия и, как таковая, она с успехом может бороться с мелкобуржуазной стихией, побеждая ее тлетворный дух собственности, эгоизма и разъединения своим животворящим духом коммунизма, братства и единения… Для успеха коммунизма Советской власти следует немедленно позвать себе на помощь всех сектантов-коммунистов и совместно с ними строить гигантскую и могучую коммуну, которой… не будет страшна никакая буржуазная стихия, и тогда ей не придется менять своей коммунистической политики… В Советской России, как на переходной ступени к полному коммунизму, вынуждены уживаться две политики: одна – для тех, которые не изжили буржуазной, собственнической психологии, и другая – для тех, кто уже изжил ее. Первая допускает в определенных границах капиталистическое производство… а другая поощряет коммунистическое производство и распределение продуктов без торговли… и денег, как у духоборов. Первая только допускается и постепенно, по мере роста коммунизма, сокращается. Другая всячески поощряется… и, наконец, совсем вытесняет первую, создавая одну всеобщую мировую коммуну. И миллионы сектантов, рассеянные по всему миру, особенно много могут помочь созданию такой коммуны… Сектанты давно уже ведут борьбу за коммунизм с царями, попами и буржуями… И потому, когда началась революция… и затем началось коммунистическое строительство, то они приняли живейшее участие в том и другом… Главная политическая заслуга сектантов заключается в том, что многие из них давно уже стремятся к коммунистической жизни и живут коммунами, каковы: духоборцы, 'общие' молокане, новоизраильтяне, свободные христиане, народные трезвенники, некоторые толстовцы и другие сектанты-коммунисты».

В 1922 году специальная директива ЦК ВКП(б) рекомендовала «особенно внимательно относиться к таким сектантским группировкам, как духоборы и им подобные, среди которых… замечается усиленное стремление создать коллективные формы ведения общественного хозяйства… воздержаться от какого бы то ни было стеснения их хозяйственной деятельности».

Образцом реализации плана Ленина был совхоз «Лесные поляны». Он стал культурной моделью будущей кооперации русской деревни.

 

***

До сих пор никто не обращает внимания на тот факт, что ленинский курс на сращивание большевизма с коммунистическим сектантством напрямую связан с одной из последних работ Ленина – «О кооперации», где он указал план перехода крестьянства к социализму не через государственный капитализм, а через ту самую кооперацию, которую проповедовали идеологи утопического социализма. Если раньше Ленин критиковал их, то теперь он взял на вооружение идею старых утопистов. Он пишет: «Теперь у нас это свержение (эксплуататоров) состоялось, и теперь многое из того, что было фантастического, даже романтического, даже пошлого в мечтаниях старых кооператоров, становится самой неподкрашенной действительностью. У нас, действительно, раз государственная власть в руках рабочего класса… у нас, действительно, задачей осталось только кооперирование населения. При условии максимального кооперирования населения само собой достигает цели тот (утопический) социализм, который ранее вызывал законные насмешки, пренебрежительное отношение к себе со стороны людей, справедливо убежденных в необходимости классовой борьбы, борьбы за политическую власть и т.д. И вот теперь не все товарищи дают себе отчет в том, какое теперь гигантское, необъятное значение приобретает для нас кооперирование России… Мы перегнули палку, переходя к нэпу… в том отношении, что забыли думать о кооперации, что недооцениваем теперь кооперацию, что начали забывать уже гигантское значение кооперации… Теперь мы вправе сказать, что простой рост кооперации для нас тождествен… с ростом социализма».

Статья «О кооперации» была закончена 6 января 1923 года. В апреле того же года проходил XII съезд партии. В резолюции «О работе в деревне» отмечается, что с развитием социально-экономических отношений, созданных НЭП, удельный вес кулачества растет. На первое место выдвигается работа по усилению всех видов кооперации.

Ленинская статья «О кооперации» легла в основу и подготовленной М.И. Калининым резолюции XIII съезда РКП(б) «О работе в деревне», специальный пункт которой призывал партию к особо внимательному отношению к сектантам, необходимости направления их хозяйственно-культурной деятельности в русло советской работы. Главной задачей в деревне было признано кооперирование крестьянских хозяйств.

По словам М.И. Калинина, «история наших коммун… в высшей степени интересная, единственная в мире история. Вначале, в первый революционный период… эти коммуны росли как грибы, но затем они стали разваливаться... нигде в истории нет настолько богатого опыта... Все прежние опыты Оуэна кажутся микроскопическими и смешными перед грандиозной работой, которая проделана нашими коммунами. Главная, основная их работа – это подыскание тех коллективных форм общежития, которые дали бы возможность индивидуалистические стремления человека приспособить к совместному сожительству… Большинство коммун, которые сохраняются в деревнях, все больше и больше берут на себя культурные обязанности… Если принять во внимание убыточность совхозов и до известной степени слабую надежду на превращение их в прибыльное государственное хозяйство, то нельзя этого сказать по отношению к коммунам».

Но у просектантской линии ЦК были враги – воинствующие атеисты во главе с Троцким, который был ответственным за антирелигиозную пропаганду в Политбюро. Троцкий превратил вопрос о коммунистических сектах в арену партийной борьбы, что привело к расколу. После смерти Ленина антирелигиозники во главе с Троцким одержали верх.

В 1924 году Трегубов в переданной Бонч-Бруевичу, но неопубликованной статье «Ленин и сектанты» напоминал о ленинском воззвании: «Воззвание потом было почти забыто, а между тем, оно имеет громадное значение не только для устройства образцовых колхозов, но и как один из заветов Владимира Ильича, обязательность которых усугубилась после его смерти… Вообще “новый быт”, о котором мечтает т. Троцкий, среди сектантов давно уже осуществляется».

27 мая 1924 года в «Известиях» была опубликована статья Трегубова «Сотрудничество сектантов в советско-коммунистическом строительстве (вниманию XIII съезда РКП), в которой говорилось: «Все читающие газеты, вероятно, помнят, что два-три года назад Наркомзем обратился в газетах к сектантам с воззванием… Но, конечно, мало кому известно, что это воззвание было составлено по предложению В.И. Ленина, прочтено и одобрено им… Очевидно, В.И. Ленин считал сектантов, несмотря на чуждую ему религиозность последних, одними из лучших сотрудников советско-коммунистической власти… Из всего этого видно, что вопрос о привлечении сектантов, исчисляемых миллионами, к сотрудничеству с советско-коммунистическими работниками, возбужденный мною в печати еще в 1919 году и в свою очередь поднятый Владимиром Ильичом в 1921 году, заслуживает особенного внимания, беспристрастного обсуждения и разрешения в самом широком масштабе...

Само собой разумеется, что и без такого привлечения сектанты по-прежнему будут служить исповедуемому ими коммунизму, но если бы таковое привлечение состоялось, то дело коммунистического строительства пошло бы еще успешнее…»

В воспоминаниях Бонч-Бруевича, написанных в 1945 году, говорится: «Всё указывало на то, что дело должно было хорошо идти и широко развернуться… Однако вся эта весьма плодотворная агитация вскоре должна была круто приостановиться». Сначала Красиков стал возбуждать вопрос о влиянии сектантов на население; потом стали говорить о политической неблагонадежности сектантов. Начались аресты сектантов, слухи о которых дошли до Америки. Те духоборы, которые вернулись на Украину, после столкновения с местными властями вновь уехали в Канаду, привезя туда недобрые вести. Поэтому переселение прекратилось. Враги сектантов скоро обнаружили себя как враги народа. С наказанием этих вредителей прекратились и преследования сектантов. Но замечательная мысль Владимира Ильича осталась до сих пор не осуществленной – так заканчивал Бонч-Бруевич эту историю.

 

***

Итак, как явствует из этой истории, Ленин и его сторонники не боролись, а сотрудничали с прогрессивными сектами, взяв курс на слияние сектантских коммун с колхозами. К вопросу борьбы с религией коммунисты-ленинцы должны подходить диалектически, как учил Ленин.

Следует отметить также и важную апокалипсическую миссию коммунистического сектантства. Накануне перехода к сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса сектанты выступили с публичной проповедью коммунизма, засвидетельствовав, что не частная собственность, а коммуна является богоугодной формой хозяйствования.

И еще один, философский аспект этой истории. Этот короткий, но весьма значительный период истории РКП(б), когда был взят курс на сращивание с коммунистическим сектантством, является наглядным примером действия объективного закона диалектики – закона отрицания отрицания. Этот закон утверждает, что каждая следующая ступень развития и познания отрицает предыдущую, сначала превращаясь в ее противоположность, но затем синтез отвергает это отрицание и по-новому соединяет некоторые черты обеих предыдущих ступеней. Таким образом достигается «первоначальный исходный пункт, но на более высокой ступени» (К. Маркс, Ф. Энгельс), «возврат к якобы старому» (В.И. Ленин). В законе отрицания отрицания выражается преемственность и спиралевидность развития и познания, связь нового со старым, с сохранением всего положительного содержания пройденных ступеней. Об этом нельзя забывать товарищам коммунистам.

Действительно, если в «Манифесте Коммунистической партии» христианство было определено как исключительно реакционное и в силу этого отрицалось, то уже во времена Ленина было положено начало синтезу двух ступеней развития – утопического коммунизма и марксизма-ленинизма.

От теоретиков утопического коммунизма коммунисты восприняли и евангельское учение совершенствования человечества от ветхого мира к Миру Новому. Его продолжением и развитием является учение марксизма-ленинизма о строительстве нового мира, о воспитании, формировании нового, совершенного человека. Моральный кодекс строителя коммунизма вобрал в себя евангельские заповеди общинной жизни.

Повторим, что марксизм-ленинизм нельзя рассматривать в отрыве от корней, вне его исторической преемственности. Об этом прекрасно писал один из коммуно-сектантов, советский скульптор С.Т. Коненков в журнале «Коммунист» в 1959 году: «Наша действительность устремлена в будущее. Именно теперь, когда перед человечеством столь зримо открылись светлые и прекрасные дали, так ощутима преемственность эпох… Знаменосцы человечества отважно глядели вперед, с титанической устремленностью раскрывая тайны будущего… Больше трех столетий отделяет нас от дней, когда жил и мыслил неукротимый доминиканец Кампанелла, создавший во время своего тюремного заключения одну из первых коммунистических утопий… В «Городе Солнца» живут люди освобожденного труда. Солнечные лучи выражают собой идеалы коммунизма… Предчувствия и мечты таких своих предшественников, как Томас Мор, Кампанелла, Сен-Симон, Фурье и Роберт Оуэн, Маркс и Энгельс гениально превратили в науку построения социалистического общества… «Чтобы прийти к коммунизму, – говорил Н.С. Хрущев на ХХI съезде КПСС, – нам надо уже сейчас воспитывать человека будущего». Человек будущего! Теперь это уже не далекая утопия, а вполне осязаемый образ. Нам не надо ждать, когда трубы возвестят о рождении этого человека. Он уже дышит, мыслит, живет вместе с вами… Наши суждения, слова и краски еще не могут изобразить, какие чудесные изменения произойдут в мире, когда земля будет приведена в совершенное состояние, пробьются воды в пустыни и в мире восторжествует жизнь, пронизанная гармонией и светом. Прекрасная полнота жизни при коммунизме – выше наших сегодняшних представлений, как небо выше земли. Но человек будущего достигнет этой высоты. Человек будет совершенен!»

Остается добавить, что эволюция не стоит на месте. И тот факт, что на данном этапе развития происходит частичное отрицание самого марксизма-ленинизма некоторыми коммунистическими мыслителями, означает лишь то, что наступает следующая ступень эволюции и познания, где нынешнее отрицание перейдет в синтез.

 

Анна Ивановна БУСЕЛ