Главная       Дисклуб     Наверх  

 

ПРАВИЛА ХРИСТИАНСКОГО И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ И ДУХ КАПИТАЛА

 

Известно, что первые христиане под руководством апостолов образовали коммуну, где всё было общим и распределялось по нужде каждого. Эта коммуна просуществовала недолго – была разогнана фарисеями. Во время гонений на христиан (а тогда в них на полном основании подозревали заговорщиков, намеревавшихся разрушить частнособственнические и эксплуататорские порядки) многие из них вынуждены были уходить в пустыни, где постепенно образовались монастыри. Самым древним и распространенным типом христианского монастыря была киновия общежитие (от греч. κοινός общий и βίος жизнь).

Сохранился сборник «Писаний» И. Кассиана (ок. 360–435), где изложены «правила общежительных монастырей… которые основаны святыми и духовными отцами от начала Апостольской проповеди», чтобы «искоренить пороки… исправить нравы, проводить жизнь совершенную». Эти «правила жизни» были приняты от евангелиста Марка.

Согласно источникам И. Кассиана, «род жизни киновитян получил начало со времени Апостольской проповеди. Ибо таким было всё множество верующих в Иерусалиме», «те пять тысяч душ, которые в тот день от проповеди апостольской обратились ко Христу и которые составили начало народа христианского», который «в Деяниях Апостольских описывается так: у множества уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавали их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян. 4, 32, 34, 35)… Такова была тогда вся церковь…» Это «было установлено Апостолами вообще для всей церкви» (Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. 1993. О трех древних родах монахов. Гл. 5. Кто был учредителем жизни киновитян).

Это еще раз подтверждает, что Христос заповедал обобществление собственности как путь к совершенству и спасению. И этот спасительный путь указан не только всем христианам, но всему человечеству: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» (Мр.16:15), «научите все народы» (Мф.28:19). «Бог хочет, чтобы все люди спаслись» (1Тим.2:4), а для этого надо «представить всякого человека совершенным во Христе» (Кол.1:28), «Все придем [возрастем]… в мужа совершенного» (Еф.4:13).

Если сравнивать апостольские правила христианского общежития с правилами социалистического общежития, то обнаруживается много общего. Ведь коммунисты тоже воспитывали нового, совершенного человека. Разница лишь в том, что киновия была полностью основана на коммунистических принципах, а социализм – лишь первая, подготовительная фаза коммунизма. И в отличие от монастырей, где новое общество создавалось, по выражению Ленина, «из разведенных в особых парниках и теплицах особо добродетельных людей», верующих во Христа, богобоязненных, послушных, стремящихся к совершенству и спасению, пришедших добровольно, сознательно, и как правило в зрелом возрасте, не обремененных семьей и житейскими заботами, коммунистам в СССР пришлось впервые в мире строить спасительное общежитие в масштабах огромного многоконфессионального государства и для всей массы его граждан. По словам Ленина, «пришлось строить коммунизм из тех массовых представителей человеческого материала, которые создаются кровавым, грязным, грабительским, лавочническим капитализмомиз массового человеческого материала, испорченного веками и тысячелетиями рабства, крепостничества, капитализма, мелкого раздробленного хозяйничанья, войной всех против всех из-за местечка на рынке, из-за более высокой цены за продукт или за труд».

Подробное сравнение принципов и правил христианского и социалистического общежития смотрите в работе «Коммунизм, Апокалипсис и грех приватизации» (http://www.hrist-commun.ru/commun_zhicly-2.html). А здесь мы лишь кратко обобщим главные правила христианских общежитий и приведем соответствующие положения марксизма-ленинизма.

1. Братство и равенство с беднейшими братьями, господство «нищеты» Христовой, скромность, смирение гордыни и тщеславия выходцев из имущих классов.

Как сказано в «Писаниях» И. Кассиана, «на этом основании у всякого принимаемого [в киновию] отбирают всё прежнее его имущество, не позволяют ему иметь и той одежды, которую он носил прежде». Он должен «избегать одежды, которой можно тщеславиться и гордиться», «избегать дорогих одежд». «Отвергнув всякую мирскую пышность, он должен возлюбить нищету Христову и жить уже не мирским богатством, а достоянием от монастыря… не должен иметь ничего [в собственности]… Не должен стыдиться сравняться с бедными, т.е. с обществом братьев, к которым причисляет себя Христос, не стыдиться называть их братьями, а хвалиться должен тем, что он сделался одним из них» (Кн. 4, гл. 3-5). Ведь, как сказано в Евангелии, «не бедных ли мира [ветхого] сего избрал Бог быть наследниками Царствия…? ...Не богатые ли бесславят доброе имя, которым вы [христиане] называетесь?» Сам Христос, «будучи богат, обнищал ради вас», братия. А «нищета Христова», по словам Антония Великого, «есть не что иное, как умеренность во всем, или такое состояние, в котором довольствуются малым».

Вот откуда коммунистические идеи братства и равенства, диктатуры пролетариата – неимущего класса, скромности в общественной и личной жизни.

2. Равенство в потреблении, забота об общем достоянии.

В «Писаниях» И. Кассиана сказано: «Хотя иной своим рукоделием приносит столько пользы монастырю, что прибыли от того достаточно на содержание не только его, но и многих других, однако никто не хвалится своими трудами и из прибыли ничего не присваивает себе, а каждый берет для себя только два хлеба. Хотя каждый всё имущество, находящееся в житницах монастырских, считает своим общим достоянием и как владелец всего должен всячески заботиться обо всех вещах монастырских, однако всякий, чтобы сохранить добродетель нищеты, удаляется от всего, считая себя больше странником, питомцем монастыря и служителем, нежели владельцем вещей…» (Кн. 4, гл. 14, 18).

Итак, киновитяне считали «всё имущество своим общим достоянием» – совсем как в советской песне: «И всё вокруг колхозное, и всё вокруг моё», в смысле – своё общее. Беречь общественное достояние и заботиться о приумножении его –  обязанность всех граждан социалистического государства.

Что касается «двух хлебов», то Маркс и Энгельс полагали, что при коммунизме тоже будет уравнительный принцип распределения. По мере продвижения к коммунизму разница между высокими и низкими доходами должна сокращаться, а личные потребности должны всё более удовлетворяться за счет общественных фондов потребления, смягчающих различия в материальном положении различных социальных групп населения и семей, а также обеспечивающие равные возможности в получении образования, профессиональной подготовки, духовного роста и т.д.

3. Всеобщий обязательный труд на общее благо, борьба с праздностью и тунеядством.

Из «Писаний» Кассиана: «Апостол… говорит так… умоляем же вас, братия, более преуспевать… и усердно стараться о том, чтобы… делать свое дело… и работать собственными своими руками… чтобы вы поступали благоприлично пред внешними… и чтобы вы ничего ничьего не желали… Причиною того, что выше порицал, апостол ясно показал праздность… Поэтому, хотя у нас и не было бы недостатка в пособии от родственников, однако эту нищету мы предпочитаем всем богатствам и лучше желаем готовить ежедневное пропитание тела своими трудами, нежели беспечно содержаться пособием родственников… Знай же, что и от этого ты терпишь вред… здоров и крепок телом, содержишься чужим подаянием, которое справедливо полагается только слабым. Может быть, и всякое сословие людей… ожидает подаяния от чужого труда. Потому не только те, которые хвалятся, что они содержатся имуществом родителей, или трудами слуг, или плодами своих поместий, но и сами цари этого мира содержатся подаянием [от чужого труда]. Наконец, вот постановление наших предков: всё, что расходуется на необходимое ежегодное пропитание, которое трудами рук наших не было заработано, должно относиться к подаянию [от чужого труда], так заповедал апостол, который, совершенно запрещая праздным [людям] вспомоществование от чужой щедрости, говорит: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (Из двадцать четвертого собеседования аввы Авраама. Гл. 11, 12).

Ленинская «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» (январь 1918 г.) объявляла, что «в целях уничтожения паразитических слоев общества вводится всеобщая трудовая повинность». Ленин писал: «Советы введут рабочую книжку для богатых, а затем с постепенностью и для всего населения… Богатые… должны еженедельно или через какой-либо другой определенный срок, получать удостоверение… что ими добросовестно выполняется их работа; без этого они не могут получить хлебной карточки и продуктов продовольствия вообще». «Программа этого учета и контроля [за количеством труда, производством и распределением продуктов] проста, ясна и понятна всякому: чтобы хлеб был у каждого, чтобы все ходили в крепкой обуви и недраной одежде, имели теплое жилье, работали добросовестно, чтобы ни один жулик (в том числе и отлынивающий от работы) не гулял на свободе, а сидел в тюрьме или отбывал наказание на принудительных работах тягчайшего вида, чтобы ни один богатый, отступающий от правил и законов социализма, не мог уклониться от участи жулика…“Кто не работает, тот пусть не ест" – вот практическая заповедь социализма”».

4. Искоренение собственнической психологии.

Как сказано в «Писаниях» И. Кассиана, у первых христиан, «которые составили начало народа христианского… никто ничего из имения своего не называл своим». А киновитяне не должны были иметь что-либо, «что нужно было бы запирать как собственность». Считалось преступлением говорить: «Это мое». За такие слова полагалось принести покаяние.

В «Манифесте Коммунистической партии» (1848 г.) сказано: «Вы [буржуа] приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность… Вы упрекаете нас… в том, что мы хотим уничтожить собственность, предполагающую в качестве необходимого условия отсутствие собственности у огромного большинства общества. Одним словом, вы упрекаете нас в том, что мы хотим уничтожить вашу собственность. Да, мы действительно хотим это сделать».

А Ленин писал в 1918 году: «Все навыки и традиции буржуазии вообще и мелкой буржуазии особенно идут… за неприкосновенность “священной частной собственности”, “священного” частного предприятия… Держится прочно мелкособственнический взгляд: мне бы урвать побольше, а там хоть трава не расти».

В 1920 году, говоря молодежи о том, что она должна воспитать из себя коммунистов, Ленин учил: «Коммунистическая нравственность… объединяет трудящихся против всякой мелкой собственности, ибо мелкая собственность дает в руки одного лица то, что создано трудом всего общества… Старое общество было основано на том принципе, что либо ты грабишь другого, либо другой грабит тебя, либо ты работаешь на другого, либо он на тебя… Когда рабочие и крестьяне доказали, что мы умеем своей силой отстоять себя и создать новое общество, вот здесь и началось новое воспитание… в союзе с пролетариатом против эгоистов и мелких собственников, против той психологии и привычек, которые говорят: я добьюсь своей цели, а до остального мне нет никакого дела... Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше…».

* * *

Кроме вышеизложенного, согласно Апостольским правилам «совершенной жизни», изложенным в «Писаниях» И. Кассиана, человек должен также вести «борьбу против восьми главных пороков: чревонеистовства (которое означает страсть обжорства), блуда, сребролюбия, под которым понимается корыстолюбие, или, если точнее выразиться, любовь к деньгам, гнева, печали, уныния… тщеславия, гордости» (Кн. 5, гл.1).

Одним словом, человек должен отречься от ветхого мира и победить свое ветхое «я», по словам апостола: «отложите прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях…» (Еф.4:22), «совлеките ветхого человека с делами его и облекитесь в нового [человека]» (Кол.3:9).

В терминологии коммунистов это значит – совлеките с себя «ветхого Адама» буржуазности и наемного рабства и возрастайте в нового, совершенного, высоконравственного, высокосознательного, высокодуховного человека. Или, как пели коммунисты: «Отречемся от старого мира, отрясем его прах с наших ног», «мы наш, мы новый мир построим».

По Евангелию, корнем всех зол является сребролюбие. Оно и по сей день является главным пороком, поэтому приведем здесь фрагменты из «Писаний» Кассиана на эту тему. А читателям предложим сравнить монахов-киновитян с бывшими гражданами СССР, в котором строился такой же монастырь для спасения человеческих душ. Только надо иметь в виду, что в киновии деньги уже полностью отсутствуют, а в социалистическом Советском Союзе количество их было ограничено; но как и в киновии, в СССР нельзя было заниматься частным бизнесом. Итак, из «Писаний» И. Кассиана:

«О духе сребролюбия. Эта болезнь сребролюбия… будучи оставлена без внимательности и однажды закравшись в сердце, бывает гибельнее всех и труднее прогнать ее. Ибо она становится корнем всех зол, предоставляя многочисленные поводы к порокам...

Итак, эта страсть, возобладав расслабленной и холодной душою монаха, сначала побуждает его к малому стяжанию, предоставляя некоторые справедливые и как бы разумные предлоги, по которым он должен сберечь или приобрести немного денег. Ибо жалуется, что предоставляемое монастырем недостаточно, едва может быть переносимо даже здоровым, крепким телом. Что же надо будет делать, если приключится болезнь тела и не будет припрятано немного денег, чтобы подкрепить немощь? Содержание монастыря скудно… Если не будет ничего собственного, что можно бы употребить на заботу о теле, то придется умереть жалким образом. Да и одежда, предоставляемая монастырем, недостаточна, если не позаботиться достать себе откуда-нибудь другую. Наконец, нельзя долго жить в одном и том же месте или монастыре, и если монах не приготовит себе денег на путевые расходы и переправу через море [как беглецы из СССР на Запад. – А.Б.], то не сможет, когда захочет, переселиться, и будучи стеснен крайней бедностью, он постоянно будет проводить жизнь работническую и жалкую, без всякого успеха; всегда нищий и нагой, он вынужден будет с бесчестием содержаться на чужом иждивении.

Итак, когда [он] такими помыслами прельстит свой ум, то размышляет, как бы ему приобрести хоть один динарий. Тогда заботливым умом отыскивает частное дело, которым мог бы заниматься без ведома настоятеля. Затем, продав плоды его тайно и получив желаемую монету, он сильно беспокоится о том, как бы удвоить ее скорее, недоумевает, где бы положить или кому вверить. Потом часто озабочивается тем, что можно бы купить на нее и какою торговлею удвоить ее. Когда и это удастся ему, то возникает сильнейшая алчность к золоту и тем сильнее возбуждается, чем большее количество прибыли получается. Ибо с умножением денег увеличивается и неистовство страсти. Тогда представляется долговечная жизнь, преклонная старость, разные продолжительные болезни, которые не могут быть переносимы в старости, если в молодости не будет заготовлено побольше денег. Таким образом, жалкой становится душа, связанная змеиными узами, когда с непотребным старанием желает умножить скверно собранные сбережения, сама для себя порождая язву, которой жестоко распаляется, и всецело занятая помыслами о прибыли, ничего другого не видит взором сердца, как только то, откуда бы можно достать денег, с которыми бы скорее выйти из монастыря туда, где бы блеснула какая-нибудь надежда на получение денег. Из-за этого не побоится допустить злодеяние лжи, ложной клятвы, воровства, нарушить верность, воспламениться вредным гневом. А если потеряет надежду на прибыль, то не побоится нарушить честность, смирение; и как другим чрево, так ему золото и надежда корысти становится всем вместо Бога. Потому святой апостол, имея в виду зловредный ад этой болезни, назвал ее не только корнем всех зол (1Тим.6, 10), но и идолослужением, говоря: умертвите... любостяжание (по-гречески –  сребролюбие), которое есть идолослужение (Кол.3, 5). Итак, видишь, до какого порока эта страсть постепенно возрастает, так что апостол называет ее идолослужением, потому что, оставив образ и подобие Божие, хочет вместо Бога любить и хранить изображения людей, запечатленные на золоте…

Таким образом, имея деньги путевым запасом для своего непостоянства, на помощь их опираясь, как на крылья, и уже готовый к переселению, надменно отвечает на все приказания и, ведя себя как чужестранный, посторонний, всё нуждающееся в исправлении презирает, во всем нерадив и всем пренебрегает. Хотя он и хранит воровски спрятанные деньги, но жалуется, что не имеет обуви и одежды, и негодует, что не скоро дают ему. А если по распоряжению настоятеля что-нибудь из этого сперва дадут тому, кто совершенно ничего не имеет, то он воспламеняется сильным гневом, думает, что его презирают, как постороннего, не стараясь прилагать свои руки ни к какому делу, порицает всё, что для пользы монастыря требуется сделать. Потом старательно выискивает предлоги к огорчению и гневу, дабы не казалось, что он по легкомысленности выходит из монастыря. Впрочем, не довольствуется только своим выселением, дабы не подумали, что он из-за своего порока оставил монастырь, но не перестает, кого может, развращать тайным роптанием. Если же трудности времени, пути или плавания воспрепятствуют его путешествию, то, сидя постоянно с унылым, скорбным сердцем, не перестает причинять или возбуждать скорби. Утешение, касающееся выхода, и извинение своей легкомысленности он будет находить не иначе, как в неустроенности монастыря…

Три вида этого недуга [сребролюбия], которые всеми отцами одинаково осуждаются. Первый, порочность которого мы выше описали, обольщает бедных и внушает собирать то, чего они и прежде не имели, когда жили в [ветхом, старом] мире. Второй побуждает опять желать и возвратить то, что оставили, отрекшись от [старого] мира. Третий, в начале отречения от [старого] мира из страха бедности беспомощности, не отвергает богатства [старого] мира, но сберегает у себя и деньги, и имущество, которые следовало бы отвергнуть вначале самоотвержения. Такие монахи никогда не достигнут евангельского совершенства… Иуда, желая получить деньги, которые прежде, следуя Христу, отвергал, не только предал Господа и потерял чин апостольства, но и жизнь завершил не добрым порядком, окончив ее насильственной смертью… Анания и Сапфира, удержав некоторую часть из того, чем владели, из уст апостольских наказываются смертью

Предлог к оправданию тех, которые не хотят оставить свое имущество.

Такие стараются в свидетельстве Св. Писания найти себе повод к прежнему корыстолюбию. Превратно толкуя, силятся извратить изречения апостола, или лучше Господа, и приноровить по своему желанию, приспосабливая к смыслу Св. Писания не свою жизнь или разум, а, делая по желанию своей страсти натяжку, хотят, чтобы Св. Писание согласовалось с их мнениями, и говорят, что написано: блаженнее давать, нежели принимать… Превратным толкованием этого они думают ослабить следующее изречение Господа: если хочешь быть совершенным, поди, продай имение твое, и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною… Думают, что они под этим предлогом не должны оставлять свое богатство, и считают себя блаженными, если, обеспечив себя запасным богатством, от избытка его уделяют и другим; поскольку стыдятся принять с апостолом славную нищету ради Христа и не хотят довольствоваться трудами рук и монастырской умеренностью. [Вот что в действительности значат слова «блаженны нищие духом»: «нищета», т.е. умеренность, нестяжательность ради Христа. – А.Б.]

Такие должны знать, что они или сами себя обманут и не отрекутся от этого [старого] мира, полагаясь на прежнее богатство…

Тот [апостол Павел], кто свидетельствует о себе (Деян. 22, 25), что он по мирскому чину был славен, поскольку от рождения был почтен достоинством римского гражданина, разве не мог бы содержаться прежним имуществом, если бы считал это более удобным для совершенства? Также и те, кто в Иерусалиме, будучи владельцами полей или домов, продавали всё и, совершенно ничего не оставляя у себя, приносили цену проданного и клали у ног учеников [Христовых]… разве не могли бы они удовлетворять из собственного имущества телесные потребности, если бы это было признано апостолами более совершенным или сами бы сочли более полезным? Но, отвергнув всё имущество, они пожелали содержаться собственным трудом

Если хотим последовать евангельской заповеди и быть подражателями апостола и всей первенствующей церкви или отцов, которые в наши времена последовали добродетелям и совершенству их, то не должны мы полагаться на свое мнение, обещая себе евангельское совершенство…; но, следуя по стопам их, должны стараться не обманывать самих себя и так исполнять монастырское благочиние и постановления, чтобы нам истинно отречься от этого [ветхого] мира, по неверию увлекающему нас, не удерживать у себя ничего из того, что мы отринули, ежедневное пропитание приобретать не припрятанными деньгами, а собственным трудом…

Говорят, что св. Василий, епископ Кесарийский, одному сенатору, который, с холодностью отрекшись от [ветхого] мира, оставил для себя нечто из своих богатств, не желая добывать содержание работою своих рук и приобрести истинное смирение нищетою, утомительным трудом и монастырским подчинением, сказал следующее: “ты и сенаторство потерял, и монахом не сделался”…» (Кн. 7, гл. 1, 2, 7, 9, 14, 16–19).

«О погибели Анании, Сапфиры и Иуды, которой они подверглись из-за сребролюбия…

Верховный апостол… зная, что имеющий что-нибудь [в собственности] не может обуздать страсть, и что положить конец ей можно не малым или большим количеством имущества, а только одной лишь нестяжательностью, наказал смертью Ананию и Сапфиру (о которых мы выше упомянули, что они удержали у себя нечто из своего имущества), так что подверглись погибели за ложь от страсти [сребролюбия]. А Иуда сам произвольно погубил себя за вину предательства Господа. Какое в этом сходство злодеяния и наказания! Ибо там (у Иуды) за сребролюбием последовало предательство, а здесь (у Анании и Сапфиры) – ложь. Там предается истина – здесь допускается порок обмана. Хотя поступки их кажутся различными, но и в том и другом случае последовал один конец. [В СССР из-за страсти сребролюбия последовали и предательство, и ложь. А.Б.] Ибо тот (Иуда), избегая бедности, захотел возвратить то, что отверг было; а эти, чтобы не сделаться бедными, покусились удержать у себя нечто из своего имущества, которое должны были полностью принести апостолам или раздать братьям. И потому в том и другом случае следует осуждение на смерть; потому что оба порока произошли от корня сребролюбия. Итак, если на тех, которые не желали чужого богатства, а покусились удержать свое, не имели жадности к приобретению, а только желали сберечь, пало такое строгое наказание, то как надо судить тех, кто хотят собирать деньги, коих никогда не имели, и, выказывая перед людьми нищету, перед Богом оказываются богатыми по страсти корыстолюбия?..

Итак, если, оставляя все по желанию совершенства, ты последовал за Христом, говорящим тебе: пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф. 19, 21); то, положив руку на плуг, зачем озираешься назад, так что, по слову Господа, будешь признан недостойным Царства Небесного? (Лк. 9, 62). Поставленный на кровле евангельской вершины (совершенства), для чего сходишь с нее взять что-нибудь… из того, что ты прежде отринул? (Лк. 17, 31). Будучи поставлен на поле делания добродетелей, для чего, возвращаясь, стараешься переодеться в одежду мирскую, которую скинул при вступлении в самоотвержение? Если же ты, живя в бедности, не имел ничего, то тем меньше должен приобретать то, чем ты прежде не владел. Ибо, по благоволению Божию, ты для того так приготовлен, чтобы, не сдерживаемый никакими сетями денег, ты свободнее притек к Нему... Тот отказался от всех богатств мирских, кто страсть к приобретению их отсек с корнем…» (Кн. 7, гл. 25, 27).

Эти слова относятся также и к бывшим гражданам СССР, которые к погоне за роскошью и богатством возвратились от заповеданной скромности в общественной и личной жизни.

«Как победить сребролюбие.

Воин Христов до тех пор будет победителем, безопасным и свободным от всякого нападения страсти, пока этот непотребный дух [сребролюбия] не посеет в нашем сердце ростки этого вожделения. Поэтому, как необходимо блюсти голову змея во всех родах пороков вообще, так особенно тщательно нужно остерегаться в этом. Если же страсть эта будет впущена внутрь, то, укрепясь от своей пищи, сама по себе возбудит сильнейший пожар. И потому не только надо опасаться стяжания денег, но и само желание необходимо выгнать из души. Ибо важно не столько избегать дел сребролюбивых, сколько саму страсть эту с корнем вырывать. Ибо никакой пользы не принесет нам неимение денег, если останется в нас желание стяжания

Средства против недуга сребролюбия.

Итак, помня об осуждении Анании и Сапфиры, убоимся что-нибудь удерживать из того, что, отрекаясь от [старого] мира, мы обещали совершенно оставить… Будем остерегаться, чтобы день Господень придя, как вор ночью, не нашел совесть нашу оскверненной хоть одной полушкою, которая, погубив все плоды нашего самоотвержения, сделает то, что слово Господнее, сказанное в Евангелии богачу, отнесется и к нам: безумный! в сию ночь твою душу возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? (Лк. 12, 30). Ничего не думая о завтрашнем дне, не позволим себе уклоняться от благочиния киновии… [Но] сребролюбие можно победить только живущему в киновии…» (Кн. 7, гл. 21, 30, 31).

Итак, «сребролюбие можно победить только живущему в киновии», так как там возможно полное отсутствие денег – киновия обеспечивает всем необходимым, распределяя «по нужде каждого» (по потребностям). Вот откуда идея отмирания денег при коммунизме. Маркс и Энгельс тоже считали, что при коммунистической формации не будет места товарно-денежным отношениям. Но социализм есть лишь начальная фаза коммунизма, которая отличается в экономическом отношении принципом распределения материальных благ. При социализме распределение осуществляется по труду, коммунизме – по потребностям каждого.

Ленин подчеркивал: «Начиная социалистические преобразования, мы должны ясно поставить перед собой цель, к которой эти преобразования, в конце концов, направлены, именно цель создания коммунистического общества… идущего… к осуществлению принципа: от каждого по способностям, каждому по потребностям».

Но чтобы распределение осуществлялось по потребностям, надо прежде научиться добросовестно трудиться на общее благо по способностям каждого.

Ленин видел начало коммунизма в добровольном, бескорыстном и добросовестном труде на общее благо: «Коммунизм есть высшая ступень развития социализма, когда люди работают из сознания необходимости работать на общую пользу».

Коммунистическое отношение к труду проявили в 1919 году рабочие на субботниках. Эту «сознательную, добровольную, беззаветно-героическую работу простых тружеников» Ленин назвал «фактическим началом коммунизма». Вот над этим, говорил Ленин, мы и будем работать. «Коммунистическая организация труда, к которой первым шагом является социализм, держится и чем дальше, тем больше будет держаться на свободной и сознательной дисциплине самих трудящихся… Мы будем работать… чтобы вытравить привычку считать труд только повинностью и правомерным только оплаченный по известной норме труд. Мы будем работать, чтобы внедрить в сознание, в привычку, в повседневный обиход масс правило: “все за одного и один за всех”, правило: “каждый по своим способностям, каждому по его потребностям”».

 

* * *

Но для чего мне, говорят иные, сдался этот ваш коммунизм, ваша борьба с пороками, ваша умеренность, добродетель и совершенство, ваша высокая нравственность и духовность, если я хочу и могу жить в свое удовольствие? Быть грешником куда выгоднее. Пусть дураки работают и совершенствуются, а мы будем потреблять. Всё равно все умрем, так бери от жизни всё, что можешь.

Так говорят те, кто не верит в существование тонкого мира, куда попадает душа после смерти – в нижние удушающие или верхние прекрасные слои, соответственно прожитой жизни, не верит в перевоплощение душ, в эволюцию, колесо которой перемалывает человеческий материал, отделяя чистые зерна духа от отбросов – «плевел» и бесплодной «соломы», которые обречены на сожжение. Как говорит древнее пророчество: «Придет день, пылающий, как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут, как солома, и попалит их грядущий день…» (Мал.4:1). И, как писал апостол, «если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то остается некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников». А эволюция приближает к Земле огненные энергии, предупреждают учителя Востока.

 

 

А.И. Бусел