Главная       Дисклуб     Наверх   

 

А ЕСЛИ МОНГОЛИЯ НАХОДИТСЯ НА ЗАПАДЕ?

15 месяцев назад в Украине произошли события, полностью изменившие конфигурацию сил в Восточной Европе и, соответственно, геополитическую ситуацию в Европе и мире. В данном тексте я постараюсь не давать каких-либо оценок и по возможности сосредоточиться в основном на анализе вполне очевидных последствий того, что уже так или иначе произошло. Прежде всего интерес представляют:

1. Изменения глобально-геополитические.

2. Изменения структуры российской власти.

3. Качественные изменения в левом пространстве России и СНГ.

 

I. Изменения глобально-геополитические

В течение всей истории своего существования Россия с переменным успехом балансировала между Западом и Востоком. Иногда ей даже удавалось стать самостоятельным полюсом силы.

С момента основания Руси (примем за точку отсчета официальный  862 год) и до времен монгольского завоевания Киевская Русь как в централизованном, так и в феодально-раздробленном состоянии была сугубо европейским государством, входящим в общехристианскую культурно-конфессиональную общность. Ее правители, Рюриковичи, охотно роднились с европейскими династиями и принимали активное участие во всех европейских интригах и конфликтах.

Различие между Римом и Константинополем в указанный период, несомненно, существовало. Однако наличие общехристианской общности, что в те времена де-факто являлось практически полным тождеством цивилизационному Западу, вряд ли может быть поставлено под сомнение. Византия принимала активнейшее участие в делах Запада, предпринимала попытки отвевать часть территорий бывшей Римской империи и, в свою очередь, становилась объектом, так сказать, «единоверной» агрессии во времена крестовых походов. Эти конфликты, при всей их болезненности и кровавости, не отменяли единства, по крайней мере до момента захвата крестоносцами Константинополя.

С 1241 и по 1480 год Московская Русь стала геополитической частью Азии, при этом конфессионально продолжала оставаться частью общехристианской цивилизации. Это сильно повлияло на привычки и менталитет как власти, так и населения.

Западно-русские же земли (Белоруссия и большая часть Украины) примерно с начала 1300-х годов обрели свою отдельную историю и вошли сначала в состав Великого княжества Литовского, а затем в Речь Посполитую.

С 1480 по 1613 год Московское государство находилось в промежуточном состоянии. Оно одновременно вело войны как на Западе – против Польши, Ливонского ордена и Швеции, так и на Востоке – против слабеющих Ордынских ханств и крепнувшей Османской империи. В этот период впервые Московское государство  волею судеб стало более или менее самостоятельным полюсом силы – не Запад и не Восток. Закладывается основа самобытности московско-русского характера.

Эти тенденции были развиты и усилены в XVII–XVIII веках. С момента окончания Смутного времени наступает эра расцвета. С моей точки зрения, это было в первую очередь связано с заключением геополитического союза между Москвой и Киевом, который формализовался сначала в утверждении на московском престоле династии ранних Романовых (1613 г.), а затем в добровольном союзе между Киевом и Москвой (1654 г.). С точки зрения геополитики Россия в этот период вновь стала европейским государством, более того – она стала одним из ключевых государств «европейского концерта», при этом абсолютно самостоятельным и самодостаточным.

Восходящее развитие продолжалось вплоть до эпохи дворцовых переворотов в России, которая началась в 1741 году.

Киевская попытка «демократизировать Москву» с помощью протоконституции – введения Кондиций, ограничивающих самодержавие, предпринятая Гедиминовичами – Голицыными, провалилась. Таким образом, объективно существовавшее «окно возможностей» для эволюционного развития и постепенного перехода к конституционной монархии, к сожалению, нашими предками использовано не было.

Самодержавная власть, начиная с переворота Елизаветы Петровны, постепенно утратила легитимность и стала быстро германизироваться (в смысле – превращаться в часть общеевропейской династической игры). Эпоха с 1741 по 1917 год стала «золотой осенью» империи.

С геополитической точки зрения Россия в этот период продолжает оставаться сугубо европейским государством. Однако всё более глубокое вовлечение поздних Романовых в общеевропейскую династическую игру всё чаще приводило к ситуациям, в которых России отводилась второстепенная роль. В Первую мировую войну Россия вступила в качестве союзника тех стран, которые и тогда, и в настоящее время ассоциировались и ассоциируются с максимальным олицетворением «западного духа», – Великобритании, Франции и США.

После очередного захлопнувшегося «окна возможностей», связанного с победой Февральской революции и гипотетическим становлением западного варианта социал-демократического строительства в России, Октябрь 1917 года стал в том числе и своеобразной геополитической реакцией на чрезмерную прозападность империи поздних Романовых-Голштейн-Готторпов и Временного правительства. И с 1917 до 1991 года СССР будет сугубо антизападным государством, противостоящим Западу по всем основным мировоззренческим, военным и геополитическим вопросам.

Можно сколько угодно спорить о подлинной генетической принадлежности Ленина или Сталина, но несомненно, что построенная ими модель управления была неизмеримо ближе к Азии, чем к тогдашней Европе. Любопытно, что при этом революционерами для идеологического оформления своего варианта госстроительства было использовано наиболее передовое западное учение – марксизм.

Безусловно, с другой стороны, именно в этот период СССР для всех являлся стопроцентно самостоятельным и самодостаточным полюсом силы, а для многих – подлинным и привлекательным авангардом всего человечества.

К сожалению, и в данном случае мы не смогли воспользоваться открывшимся «окном возможностей» по переходу из имевшегося состояния к социализму с человеческим лицом. Горбачёв торопливо пытался внедрить придуманные не им и личностно не проработанные идеи, которые предназначались скорее для Щербицкого или Машерова, в результате доводил хорошие в целом начинания до абсурда, и получилось то, что получилось.

«Окно возможностей» закрылось, а бывшие республики СССР откатились в глубокое прошлое. Вернулись и вопросы, на которые, казалось бы, уже раз и навсегда были даны ответы.

С 1991 по 2007 год Россия, несколько уменьшившись в размерах, начала было становиться вновь частью Запада и общехристианской цивилизации.

Однако пришедшее к власти в начале 2000-х годов руководство во главе с Путиным начало потихоньку возвращать Россию к антизападности. В 2002 году Россия стала членом Шанхайской группы, а внутри страны руководство страны начало поощрять наиболее консервативные силы.

События 2014–2015 годов в Украине, военный конфликт, способ и степень участия в нем России, последующие санкции и обострение отношений с Западом экспоненциально форсировали этот процесс.

Апофеозом стало стремительное сближение России с Китаем. Понятно, что нынешние руководители России вовсе не мечтают о роли вассала при китайском сюзерене или о роли сырьевого придатка Поднебесной. Они сейчас лишь пытаются напугать Запад перспективой глобального российско-китайского союза.

Однако, играя в такие сложные игры, всегда нужно очень отчетливо представлять себе «зачем?». В чем состоит сверхзадача текущего момента развития страны?

К примеру, России вовсе незачем осваивать технологии имперскоподобного существования. Хождение строем, пение в унисон и  почитание начальства и  так составляют одно из умений россиян, отработанных за века Орды, империи и советского варианта социализма до блеска и автоматизма, можно даже сказать – до почти безусловного рефлекса.

А вот для того, чтобы пойти дальше и быть конкурентоспособными в условиях информационного общества и экономики знаний, России и, главное, россиянам нужно научиться пользоваться совершено другими социальными технологиями, связанными прежде всего со свободой отдельной личности, максимально возможной доступностью информации и добровольной, а не принудительной социализацией.

Нужно также тщательно просчитывать ресурсы. Ибо в такого рода сценариях, как правило, неожиданно проигрывает игрок, у которого в решающий момент на руках не окажется тех козырей, то бишь того ресурса, на который игрок всецело рассчитывал.

Военная мощь России, при всех вопросах по отдельным направлениям, пока неоспорима. Ее экономика слаба, но ресурсов достаточно для автаркичного существования на низких уровнях социального бытия, а население сейчас склонно к достаточной лояльности по отношению к власти.

Самым уязвимым местом России в настоящее время является демография.

Сегодня из примерно 146 миллионов населения России (Госкомстат включает в эту цифру 2,1 миллиона крымчан) примерно 111 миллионов – это русские, около 17 миллионов – тюрки (татары, башкиры, чуваши, якуты, кумыки, казахи, азербайджанцы, киргизы, узбеки и пр.), около 5,5 млн – представители северокавказских народов; около 3,5 млн человек – угро-финны, остальные примерно 10 млн человек – это представители разнообразных немногочисленных народов. Кроме того, по данным ООН (2013–2014 гг.), подтвержденным ФМС, в стране на временной основе проживает около 11 млн мигрантов, по преимуществу это выходцы из стран Средней Азии.

В 1989 году русских в РСФСР насчитывалось около 120 млн, в 2014-м в РФ – около 111 млн человек. При этом в 1991–2014 годах в Россию прибыло не менее 9–10 млн русских из бывших союзных республик. Таким образом, за двадцать пять лет русское население собственно России уменьшилось на 18–19 миллионов человек.

Начиная предположительно со следующего, 2016 года, Россию ожидает очередной виток естественной убыли населения. При этом в силу сложившихся национальных традиций и имеющихся демографических тенденций этот процесс в очередной раз в первую очередь коснется именно регионов с преимущественно русским населением.

К концу очередного всплеска демографической убыли, то есть к 2030 году, этнически русское население РФ, видимо, сократится до 95–100 млн человек (то есть его доля снизится с нынешних 80 до 65 процентов), тюркское вырастет до 20 млн человек, прежде всего за счет расширенной миграции, возможно и до 24–25 миллионов человек, северокавказское – до 7–8 миллионов человек. Это не изменит принципиально этнической и конфессиональной структуры российского народонаселения, но внесет очень существенные коррективы.

В случае, если Евразийский союз в его нынешнем виде состоится и станет быстро двигаться по пути интенсивной интеграции, то через 15 лет на его территории будет проживать примерно 107 миллионов славян, 50 млн тюрок и около 7–8 млн кавказцев.

А вот в случае вступления в Евразийский союз Узбекистана с его нынешним населением около 30 млн человек, Азербайджана, около 10 млн человек, и Туркменистана, около 5 миллионов человек, на территории Евразийского союза при том же количестве славян, северокавказцев и угро-финнов будет проживать около 95–100 млн тюрок.

Иными словами, к 2030 году в рамках Евразийского союза может наступить полная этническая и конфессиональная дуальность, основанная на примерном количественном равенстве представителей славянских и тюркских народностей.

В этой ситуации нет ничего плохого, просто она будет абсолютно новой для России, в которой всегда имело место безусловное доминирование одного основного народа.

 Реальная угроза может возникнуть совсем по другой причине -  если российское руководство в азарте противостояния с Западом и исходя из складывающегося тяжелого положения с рабочей силой разрешит те или иные формы расселения в стране китайцев.  В этом случае  всё очень быстро станет непредсказуемым.

Наиболее угрожающая демографическая ситуация складывается на российском Дальнем Востоке. Площадь российского Дальнего Востока (без Якутии) составляет около 3,1 млн кв. км, с Якутией – 6,1 млн кв. км (это примерно 65 процентов от площади всего Китая с его огромным населением в 1,35 млрд человек). И на этой огромной площади проживает лишь около 6 миллионов человек (с Якутией  - 7 млн. человек), причем это количество стремительно уменьшается, несмотря на формально провозглашенную Путиным и Медведевым политику поддержания и развития человеческого потенциала на Дальнем Востоке. В Хабаровском крае, к примеру, в 1989 году проживало 1,824 млн человек, в 2015-м – 1,388 млн человек (убыль – 0,436 млн человек, или 23%). В Амурской области соответственно – 1,057 и 0,810 млн человек (-0,247 млн человек, или 24%). В Приморском крае – 2,226 и 1,933 млн человек (-0,303 млн человек, или 14%). В Магаданской области – 0,341 и 0,148 млн человек (-0,193 млн человек, или 57%).

Занятно, но для всех этих регионов Монголия географически находится на довольно ощутимом западе. Кстати, для собственно Монголии с ее территорией в 1,5 млн км 2, и населением в 3 миллиона человек, все проблемы и угрозы российского Дальнего Востока  столь же актуальны. Тем более, что в период китайской (маньчжурской) династии Цин, Монголия ( как и входящая ныне в состав России Тыва) уже находилась в составе Цинской империи (1691-1911 гг) и  освободилась только в период буржуазно-демократической революции. Китай признал независимость Монголии только в 1949 году, когда в обеих странах к власти  пришли коммунистически ориентированные режимы и несколько раз ставил перед СССР, который  был одной из могущественных сверхдержав, вопрос о возвращении Монголии в состав Китая, на что каждый раз получал категорический отказ. Не следует думать, что все эти вопросы сняты с повестки дня.  В настоящее время около 70 процентов монгольской внешней торговли приходится на Китай

В настоящее время число официально проживающих на Дальнем Востоке китайцев невелико – 30–35 тысяч человек, и это не представляет собой демографической угрозы. Однако если на территории Амурской области, Еврейской автономной области, Хабаровского и Приморского краев (это климатически наиболее благоприятные для заселения территории Дальнего Востока, общая площадь которых чуть больше 1,2 млн км, население – примерно 4,3 млн человек) появится около 1,5–2 миллионов постоянного китайского населения, то процесс станет необратимым.

Значительная часть нынешнего руководства России является онтологически антизападной. Доказывать этот тезис считаю излишним – достаточно включить один из правительственных каналов, 24 часа в сутки транслирующих официальную точку зрения на те или иные события.

Кремль всецело находится в плену своих непонятных амбиций по поводу исконного русского мира (который без Киева, кто бы ни находился в нем у власти, построить невозможно) и реальных или выдуманных обид на Запад. В результате Кремль в отместку Западу начал очень рискованную игру под названием «глобальный союз с Китаем» (если это, конечно, продуманная игра, а не основанное на эмоциональном срыве решение, что еще хуже).

Левая российская оппозиция во главе с КПРФ является еще более антизападной в силу ее советского генезиса и по причине классовой, социальной и идеологической близости по отношению к правящей в Китае Коммунистической партии. Ненависть в рядах КПРФ и РКРП по отношению к проклятым «пиндосам и гейропейцам» зашкаливает (хотя возможность левых партий влиять на политику в Европе намного выше, чем в России, а уровень защищенности работника намного выше в США, чем в Китае). И в этом смысле наши левые готовы бежать впереди Путина со товарищи в деле заключения разнообразных экономических, политических и военных союзов с Китаем.

В Китае лица, принимающие решения, побуждаемые собственными внутренними причинами, очень внимательно изучают данную ситуацию. Скрытая безработица в Китае составляет, по разным оценкам, от 150 до 250 миллионов человек, что в обоих случаях превышает всё население России. Только в граничащих с российским Дальним Востоком провинциях Северо-Восточного Китая Хэйлунцзян, Цзилинь и Внутренней Монголии проживает более 90 миллионов человек, а избыточное население составляет не менее 10 млн человек.

На прошлогоднем Санкт-Петербургском экономическом форуме (24 мая 2014 года) заместитель Председателя Правительства КНР Ли Юаньчао фактически предложил заселить Сибирь китайцами. Дословно он сказал буквально следующее: «В России обширная территория, а в Китае самый трудолюбивый в мире народ. Если мы сможем сочетать эти факторы, то получим существенное развитие. В России большая территория и мало народа, в Китае – наоборот».

Руководимый Китаем интеграционный проект – Шанхайская группа является системно намного более мощным, чем интеграционные проекты, инициированные и поддерживаемые Россией. В каком-то смысле можно предположить, что работа по собиранию Евразийского союза – это работа, которую Китай делегировал России до того момента, когда обессилевшее в борьбе с демографическим спадом и воодушевленное нарастающими союзными отношениями с КНР руководство России примет добровольное (а Китай, вне всякого сомнения, будет добиваться в этом пункте, по меньшей мере, формальной добровольности) судьбоносное решение о разрешении на заселение некоторых территорий Дальнего Востока китайцами.

Кроме того, мы до сих пор не знаем, к примеру, как функционируют основные генетические системы Евразии, которые иногда могут сыграть важную роль в определении вектора развития тех или иных процессов. Например, могущественная система Чингизидов, сыгравшая ключевую роль в истории Евразии в средневековье. Мы ничего не можем сказать по поводу того, насколько она в настоящее время самостоятельна по отношению к Китаю и является ли надежной линией обороны против возможной китайской экспансии или же, напротив, спецподразделением, обеспечивающим ее победоносное шествие. И дело не в субъективных желаниях и целях того или иного представителя данной генетической системы, а в темпе и направленности ее системного развития.

Напомним, что в Китае Чингизиды основали одну из царских династий, получившую название Юань, и правили в течение почти 100 лет, с 1271 по 1368 год. В России они продержались намного дольше (до 1480 года), а последние чингизидские государства в Средней Азии и вовсе пали лишь в конце XVIII века. Мы ничего не можем сказать о том, существует ли в данной генетической системе какое-либо управление и координация действий, к примеру, между потомками последнего императора из китайской династии Юань Шунь Ди, потомками последнего правившего на Руси хана Золотой Орды Ахмата и потомками Абдулмумин-хана, последнего из Аштраханидов, правившего в Самарканде и Мавераннахре до 1753 года. Мы вообще почти ничего не знаем о жизни этой генетической системы в отличие от более или менее наблюдаемых Рюриковичей или Габсбургов.

Война в Донбассе, по сути, является радикальным отрывом России от западного сообщества и очередным разрывом с общехристианской общностью. В этом конфликте Россия де-факто противостоит всему Западу и неявно поддерживается Китаем. Складывается полное впечатление, что нынешнее руководство России, побуждаемое неведомыми, но влиятельными советниками, торопится сжечь мосты и броситься в объятия к невозмутимому восточному гиганту. Во всяком случае, этот конфликт отвлекает колоссальные человеческие, финансовые и нравственно-психологические ресурсы нации, которые в настоящее время должны быть сосредоточены на Дальнем Востоке.

В особенности вредоносна, более того – смертоносна, деятельность тех, кто старается изобразить дело так, будто нынешний конфликт в Донбассе является не следствием принципиально нового соотношения сил и конфигурации границ в мире, а прямым продолжением войны 1941–1945 гг. (именно на этом построена большая часть нынешней российской официальной пропаганды и почти вся пропаганда левых партий).

Во-первых, это ожесточает войну и переводит ее из состояния вялотекущей информационной перебранки и ленивых перестрелок в статус «войны на уничтожение». Во-вторых, это резко сужает пространство для дипломатического маневра. Ибо какие же могут быть переговоры с «нацистами»? В-третьих, это мобилизует и сверхмотивирует оскорбленных украинцев, которые внесли в войну 1941–1945 гг. против нацизма второй по величине усилий и жертв вклад. В-четвертых, это настораживает Запад, который не без оснований считает, что своими прошлыми подвигами Россия хочет оправдать нынешние более чем сомнительные действия.

С точки зрения автора, наилучший вариант выхода из конфликта (я писал об этом и в июне, и в августе 2014 года и повторяю еще раз) – замирение с Киевом на условиях, включающих восстановление суверенитета Украины над Донбассом и Крымом, за исключением Севастополя и прилегающих к этому городу территорий, с обязательным последующим проведением через какое-то время референдумов, организованных по международным стандартам. (Нынешнее консервативное руководство в Киеве – отнюдь не подарок, и принятие пакета законов о декоммунизации это прекрасно продемонстрировало. Но оно точно не нацистское и вполне искренне стремится построить буржуазно-демократическое государство с соответствующими ценностями, пусть пока и чрезмерно упирая на национальное.)

Это единственный вариант, при котором Киев (а это не просто город или страна, это еще и целая система особых отношений с Восточной Европой, которая Москве недоступна в принципе) в конечном счете, возможно, не войдет в западные союзы, а стало быть, может появиться возможность снова попытаться стать независимым центром силы, балансирующим между Западом и Востоком. Военного поражения нет, следовательно, не будет и особой «потери лица».  (Попытки «додавить» Киев силой бессмысленны. Принудительное присоединение Украины или большей ее части только ухудшит ситуацию в самой России, резко повысив протестность внутри системы в целом. Надежды сбросить нынешнюю власть в Киеве и посадить управляемую марионетку типа Януковича после пролитой в Донбассе крови и отторжения Крыма иллюзорны. Они основаны на ошибочном москвоцентричном представлении об Украине как о псевдогосударстве, берущем свое начало в 1991 году.)

Как уже было показано выше, в противном случае  центром силы через 15–30 лет может стать никому неведомая доселе и неустойчивая славяно-тюркская дуальность, отношения внутри которой и поведение которой на внешнем периметре предсказать абсолютно невозможно. С высокой степенью вероятности можно лишь предположить, что процесс перераспределения зон влияния между основными частями дуальности будет долгим и болезненным. И Запад, и Китай обязательно воспользуются возникшим напряжением и по мере сил будут еще и еще подбрасывать веточки в этот костер.

У России и мыслящей части ее руководства остается не так много времени для того, чтобы осознать, что в реальности происходит. Цена стратегической ошибки на Дальнем Востоке чрезвычайно высока, но вместо того, чтобы концентрировать здесь все возможные ресурсы нации, нынешняя власть сжигает их  в бессмысленном конфликте, который может перерасти в новую «холодную войну». К тому же Россия сама создала прецедент ломки границ и перераспределения пространства  и создала для всех желающих прекрасное наглядно-практическое пособие о том, как следует поступать в подобных ситуациях.  А китайцы, как известно, прославились своим умением копировать  передовые технологии, разработанные другими.

 

 

 Алексей Петрович ПРОСКУРИН

 

Продолжение следует.