Главная       Дисклуб     Наверх  

 

   

«Сила духа и верность традиции» и «Духовный мир старообрядцев села Коломенского» – две старообрядческие выставки в Москве

Очередной экскурс в отечественную историю

 

Рогожская слобода, Рогожка, – исторический духовный центр старообрядчества. Последний раз были здесь в январе – как в зимней сказке очутились: ослепительно белый снег похрустывает под ногами (как будто это и не центр Москвы), хлопья медленно опускаются на деревья и купола храмов, всё больше укрывают землю. Хороша же Рогожка и летом! Ухоженная огромная территория, аккуратно подстриженные газоны (натуральные, а не рулонные, в которых даже кузнечики не селятся), много зелени, деревья бывалые вперемежку с молодыми посадками. Тишина, покой, неотмирность – их не нарушает даже близость к шумному третьему кольцу. Такие места особенно благодатны посреди московской сутолоки.

Выставка «Сила духа и верность традиции», проходившая на Рогожке в июне, стала очень хорошим очередным поводом побывать в этом уютном благодатном месте.

Архитектурный заповедник «Рогожская слобода» включает в себя три церкви: Покровский соборВоскресенскую колокольню и церковь Рождества Христова. Выставка разместилась в Христорождественском храме, который был построен при Александре I, в 1804 году. Это время старообрядцы отмечают как период относительной свободы по отношению к ним. Период довольно продолжительный – начался при Екатерине II (в самом начале своего правления она прекратила судебные преследования старообрядцев) и закончился, собственно, после Александра I: при Николае I старообрядцы вновь были объявлены государственными преступниками.

Прогулялись по территории. Со стороны посмотрели на историческое здание Духовного института. В советский период в нем находилась школа. Когда здание вновь передали Русской Православной Старообрядческой Церкви (РПСЦ), состояние его было крайне удручающее: потолок провалился, нарушена канализация. Школа вывезла все: были срезаны батареи и даже школьные доски все до одной увезены. Остались голые стены. После закрытия здесь института, его перевели на Таганку, но логичней, конечно, чтобы всё было в одном месте, в центре: здесь и митрополит живет, и архиерейские могилы, и храмы, и Духовное училище. Три года назад открыли церковно-приходскую школу, тогда было три ученика, сейчас уже пятнадцать. Купили кроватки для продленной группы, кормят детей бесплатно. После недавнего визита президента было принято решение с этого года начать восстановление здания института. Есть надежда, что года через три в него уже въедет Духовное старообрядческое училище, а затем и Духовный институт вернется в свои родные стены.

Также принято решение о восстановлении богадельни. Нынешний период, кстати, тоже можно считать периодом свободы для старообрядцев, третьим в истории (второй, недолгий, наступил после Высочайшего Указа 1905 года). Хотя, всё относительно: есть примеры, когда старообрядцы просят вернуть им исторически принадлежавшие им здания или, к примеру, выделить место для строительства храма – и получают отказ. В Муроме сейчас РПСЦ просит для старообрядческой общины небольшой кусок земли для строительства деревянного шатрового храма. И даже не в самом городе просит, а на окраине – пока всё глухо.

Рогожские храмы расписывали мастера из Палеха. Группа палехских реставраторов была очень удивлена, увидев такое мастерство. По их словам, они не могли даже представить, что увидят здесь такую красоту, исполненную их земляками.

Христорождественский храм раньше был полностью расписан, но после двух сильнейших пожаров в нем сохранилось только два небольших фрагмента росписи на своде. В советское время в храме была пивная. Как-то в храм зашел мужчина лет 70-ти, сказал, что помнит, как здесь была столовая (смягчил, так сказать, действительность). После пивной состояние храма было ужасное, висела черная паутина от потолка до пола, доски валялись полугнилые, грязища была страшная. В реставрации храма огромное участие приняло еще лужковское московское правительство, было выделено достаточное финансирование для этого...

Храм Рождества Христова трехпрестольный. Все иконы из его иконостаса живы-здоровы, хранятся в алтаре Покровского храма. Прихожане надеются, что в скором будущем храм опять будет действующим.

Выставку начинаем осматривать с больших фотографий на стенах, сопровождаемых цитатами о старообрядчестве и старообрядцах. Фото крестного хода на Жен-мироносиц в Рогожской слободе в этом году: казаки с хоругвями проходят как раз мимо домика владыки. Сверху зело актуальные слова митрополита: «Сегодня нам нужно не только экономическое импортозамещение, но и духовное». Фотография с заимки Агафьи Лыковой на фоне сибирской тайги, сопок; вдалеке речушка. Владыка с помощником (оба с лопатами) вскапывают ее огородик. Владыка Корнилий считает Агафью одной из немногих молитвенниц за Русскую землю. Она постоянно пребывает в молитве. Был такой случай, как в тайге навстречу Агафье вышел медведь, встал на задние лапы. Некоторое время они друг на друга смотрят, затем Агафья говорит: «Ты что, не видишь, я Николе молюсь – уйди в сторону!» И медведь сошел с тропы в лес. Владыка просит не мусолить имя Агафьи, как это любят делать современные СМИ. Одна семья предлагала приобрести для Агафьи стиральную машинку – не нужна она ей, Агафья Лыкова – дитя природы, она даже спит сидя. По благословению своего отца она так и закончит свою жизнь здесь, в тайге, без всяких чудес современной техники и удобств цивилизации, в согласии с природой и Богом. Над фотографией цитата Валентина Распутина из книги «Смысл давнего прошлого»: «Старовер не курил, не пил вина, строго соблюдал посты и моральные уставы, и лишь в одном не знал воздержания – в работе». 

Следующее фото – владыка в «Бессмертном полку»; фотографии современных старообрядцев: улыбающиеся смышленые лица ребятишек, крепкие бородатые мужчины, миловидные женщины и девушки – пример здоровой нации, ее генофонд. «Обращение к старому – это не отказ от нового, это новое понимание старого. Это не задержка в развитии, а скачок вперед…» (академик Лихачев, «Письма к молодым читателям»); «Если суждено быть великой России – она будет, но вырастет она под лучами просвещения, принесенного из далекого прошлого» (И.А. Кириллов, «Правда старой веры»). Цитата из Бердяева о том, что смысл консерватизма не в препятствовании движению вперед и вверх, а в том, чтобы не упасть вниз и назад – к хаотической тьме.

Поразила «огненная» икона протопопа Аввакума – РПСЦ прославила его как священномученика: и фон иконы, и одежды, и лик выполнены красной охрой. Иконописец ярко и точно передал дух и подвиг «огненного протопопа». Икона епископа Павла Коломенского. Кто-то из старообрядцев посетовал, что не хватает в этом ряду иконы боярыни Феодосии Морозовой, но есть земля с предполагаемого места мученической кончины ее и ее сестры Евдокии Урусовой и земля с предполагаемого места сожжения Пустозерских страдальцев –  протопопа Аввакума и иже с ним пострадавших.

Следующие экспонаты – «изюминка» старообрядцев – рукописные книги. Старообрядцам запрещали печатать свои книги в России; их в основном переписывали вручную. На полях таких книг много разных заметочек – искусствоведы тщательно изучают их, находят много интересного.

В старообрядчестве было около 20 крупнейших центров книжности. Перед нами крюковая гуслицкая книга (Гуслицы – восточное Подмосковье). Книги не только машинально переписывали, но и украшали великолепными заставками: изумительный тонко выполненный орнамент, золотая вязь, вся книга необыкновенно красивая.

Поразил своими размерами внушительный фолиант – почти до полуметра толщиной. И не развалился – все листы на месте. Как нельзя кстати подошедший молодой человек Пётр с удивительно иконописной внешностью, студент второго курса училища, рассказал нам, что технология церковного переплета, который еще называют византийским, была разработана коптами еще во II веке в скитах Египта. Особенность этого переплета в том, что как бы вы и на какой странице не открыли бы книгу, она разворачивается более чем на 180 градусов. И корешок при этом не рвется, и листы абсолютно не страдают. Для современных книг это проблема. Церковный переплет делался иноками, монахами. Они никогда не выдумывали каких-то особенных приспособлений – всё делали с помощью трех предметов: иглы, ножа и топора. Топором обтесывали доску, обтягивали ее кожей. По русской же традиции – льняной материей, так как за кожей нужно особенно ухаживать, смазывать ее, чтобы не высохла и не потрескалась. Клей практически не использовался, всё вязалось льняной нитью, именно поэтому книга не высыхала со временем, не стягивалась, не рвалась. Служили церковные книги, сделанные в XV веке, по 400 лет. С приходом итальянской типографии на Русь, к сожалению, искусство церковного переплета утрачено. На Рогожке решили возродить это мастерство – совершенно бесплатно приглашаются все желающие научиться технике византийского переплета. Приезжал учиться даже Казанский владыка. Говорят, что на это уходит 2–3 дня. Учит делу переплета реставратор книг Павел Кислицын. Ему отовсюду привозят книги, и он дает им вторую жизнь.

Еще несколько книг рукописных. Теперь, напротив, удивила очень маленькая книжица: несмотря на очень мелкий шрифт, текст не сливается, каждая буква прописана четко, всё читается. Рукописные книги стоили очень дорого.

Служебник прп. Сергия Радонежского (литография Сергиевой Лавры, XIX век). Напрестольное Евангелие. Изданное в 1633 году, украшено оно было два века спустя: тексты, выполненные киноварью, прописали твореным золотом; гравюры с изображением евангелистов искусно раскрасили; обложку – доски одели в золотую парчу, обрез книги позолочен и украшен тиснением.

Несколько экспонатов медного литья, которое было запрещено в XVII веке, но старообрядцы тайно продолжали лить образки, крестики. Были также запрещены крюки, восьмиконечный крест. Шатровое завершение храмов было запрещено еще при Никоне. Говорят, это напоминало ему костры, заполыхавшие по всей России после его реформы. По иронии судьбы, по воле Божией, последние годы своей жизни Никон молился именно в такой вот небольшой шатровой церквушке в Кирилло-Белозерском монастыре, где находился в ссылке. Только там ему было разрешено бывать на службах.

Были запрещены в середине XVIII века иконы, где Бог в Триединстве. Но старообрядцы продолжали их писать. Опять Гуслица. Это был крупный старообрядческий центр, где лили медную пластику, переписывали книги, писали иконы. Гуслицкая икона соединила в себе строгановскую и палехскую школы иконописи. Представлен ряд икон. На одной из них можно разглядеть и Покровский и Христорождественский соборы. Икона с большим медным крестом в центре, причем крест вынимается.

Старообрядцы сохранили, донесли до нашего времени и крюки, и медное литье, и шатровые храмы. По словам экскурсовода, очень много сохранилось шатровых храмов в Каргополе. Бывает, что уже и населенных пунктов нет, а эти храмы всё стоят, причем с внутренним убранством.

Нам крупно повезло: экскурсию по выставке для нас проводил директор Духовного училища Анатолий Иванович Шатохин. Когда мы выразили свое восхищение от множества древних уникальных икон, представленных на выставке, в ответ Анатолий Иванович посетовал, что, к сожалению, уже очень давно вокруг старообрядчества накручено много разного негатива. Много мифов и неправд за 300 лет накопилось, и живут эти мифы до сих пор.

Привел такой пример: была на Рогожском экскурсия, и вот их экскурсовод говорит, что в Покровском соборе много сохранилось древних икон, а всё потому, что в 1812 году старообрядцы хлебом-солью встречали французов, французы разграбили все близлежащие храмы, а иконы из этих храмов, мол, передали старообрядцам. Чтобы развеять этот миф, обратились к историкам с просьбой провести анализ. Так вот, из 120 тысяч тех, кто проживал в Москве к 1812 году, с приходом французов осталось примерно около 6 тысяч. По уголовным делам, заведенным позже, в связях с французами были замешаны 400 человек (этот список до сих пор существует). И среди них нет ни одного старообрядца! В Покровском соборе французы устроили конюшню; на выставке есть икона, изрубленная и исколотая французскими саблями и штыками. Икона была дверью в алтарную часть. Когда пришли французы, настоятель Иван Ястребов (который из Москвы не убежал) собрал все самые ценные вещи и спрятал. Французы посчитали, что всё золото и серебро находится в алтаре и стали долбить эту икону. Следы этого варварства реставраторы убирать не стали – оставили небольшой кусок и рядом сделали памятную надпись: «следы неистового неприятеля, оставленные 3 сентября 1812 года».

Абсолютное опровержение клеветы о сотрудничестве старообрядцев с французами, но она живет еще с XIX века и «гуляет» до сих пор.

Время от времени рассказ Шатохина прерывался знаменным пением. Ученик Духовного училища красивым басом исполнял богослужебные тексты для гостей. Отметили, что в храме прекрасная акустика.

Пелена с изображением Божьей Матери Одигитрия с избранными святыми –  раритет XVI века (1582 год), время Ивана Грозного. Пелена была заказана на рождение царевича Димитрия, убиенного в Угличе; по преданию, сама царица Мария Нагая вышивала. На боковых полях – святые покровители царя и царевича, св. Димитрий Солунский и св. Иоанн Предтеча. Долгое время пелена была на хоругви в Успенской Гребневской церкви на Лубянке. Сказали, что очень сложно и долго ее реставрировали.

Информация о Ковылине: обыкновенный крестьянин, ставший знаменитейшей личностью в Москве. Он архитектурно обустроил Преображенское кладбище по прообразу мужского Выговского и женского Лиговского монастырей; могила Ковылина сохранилась на Преображенке.

По словам Шатохина, сейчас настал исторический момент, пошли первые шаги к объединению разных старообрядческих согласий. На Рогожку стали чаще приезжать, общаться, наблюдается некая концентрация здесь. Но есть и другая позиция, сторонники которой считают, что не надо ни с кем общаться. Даже вот выставку не надо было проводить, так как это бывший храм. Таких радикально настроенных людей меньшинство. Но владыка никого не отталкивает. Шатохин вспомнил забавный случай, когда владыку, выходящего со службы из Покровского храма, начал фотографировать японец из большой экскурсионной группы, как раз проходившей мимо. И вдруг на этого бедного японца ревнительно накинулась некая старушка, схватила его за фотоаппарат. Владыка потом говорил: ну сущая баба-яга, ну что такого этот японец сделал, что она на него так набросилась? Может, и не стоило бы мне приводить этот случай, но, зная владыку и представляя, с каким смирением и любовью он это произнес, думаю, что вряд ли кому-то придет в голову обижаться на его слова или, того хуже, пытаться его шельмовать.

Сохранилась грампластинка «Волною морскою» с записью духовных песнопений морозовского хора. Арсений Иванович Морозов, возглавлявший Богородскую мануфактуру, создал этот знаменитый хор.

Заинтересовала гравюра с видом Казани в 1767 году: поразило количество церквей, сконцентрированных очень плотно. Интересно, осталась ли хоть одна из них «в живых» на сегодня?

Икона Спаса в алтаре. Сам образ древний, XVI века, но вставлен, врезан в доску XIX века. Такую методику сохранения икон старообрядцы стали применять в XIX веке. Работа настолько виртуозно выполнена, что граница между старой и новой досками вообще незаметна – всё как единое целое. Также сохраняли и облачение: брали более старую материю и как-то искусно соединяли с новой. Представлено несколько священнических облачений; фелонь с красивым растительным орнаментом.

На месте жертвенника в алтаре – походный храм-палатка атамана Платова. Во время правления Николая I он был особенно актуален. Сильнейшие гонения на старообрядцев, алтари закрыты. Но людей нужно было исповедовать, крестить, отпевать, причащать. И вот такие походные храмы были как нельзя кстати. Разворачивались быстро, в любом месте, служились службы, совершались Таинства. Эта палатка атамана Платова была подарена Рогожскому в начале XIX века. Говорят, что есть ряд священников-старообрядцев, у которых такие палатки до сих пор есть – на случай, если вновь начнутся гонения. На выставке целая витрина отведена под походные атрибуты XIX века. Представлены деревянный небольшой иконостас-складень с Царскими вратами, миниатюрные чаши, лжицы, антиминс, маленький часовник. И небольшая коробка, в которую всё это аккуратно укладывалось и пряталось.

Сохранились печати, которыми были опечатаны почти 50 лет алтари Покровского и Христорождественского соборов. Старообрядческий паспорт, помянник. Сначала в нем запись имен идет очень красивая, четкая, на церковнославянском. Потом уже видно, что дописывались имена уже корявенько, как получалось. (У меня тоже сохранился такой семейный помянник, изначально имена в нем идут с заглавными буквами, вензелями, буквы все ровные, не отличишь от печатных. Потом уже это мастерство утратилось, как-то пытались подражать, копировать буквы, но чем дальше, тем больше всё сходило на нет, к обыкновенному повседневному письму.) Сохранился древний синодик Рогожского, довольно внушительных размеров, за каждой Литургией все имена прочитывались.

Большой портрет владыки Амвросия. В этом храме в 1832 году состоялся секретный Собор. Решали вопрос, что делать: Николай I приказал всех старообрядцев разогнать. Встал вопрос: где найти митрополитов, архиепископа? Были выбраны несколько монахов, среди них – Павел и Алимпий. Их портреты также представлены на выставке. Им было приказано, по сути, идти туда, не знаю куда, и найти того, не знаю кого. И эти монахи сделали невозможное: встретились с австро-венгерским императором и выкупили место для будущего белокриницкого монастыря. Когда нашли митрополита Амвросия (а искали его более 15 лет), тот не знал русского языка. Несколько лет общались с ним, объясняли, что от него хотят и кто такие старообрядцы. Но решающую роль в определении митрополита сыграл святитель Никола Чудотворец – он приснился ему, когда тот решал, присоединятся ему к старообрядцам или нет. Святитель сказал, что нужно пострадать. Амвросий стал ставить епископов, священников. Их сажали в суздальскую тюрьму, двое из них похоронены на Рогожском (архиерейская усыпальница сохранилась). Амвросию предлагали золотые горы, всё что угодно, только отойди от старообрядцев. Но он выбрал ссылку.

На портрете в руке у митрополита посох. Он пошел в ссылку, а этот посох остался в Белой Кринице. В 1945 году территория была оккупирована. Монахи разбежались и всё там оставили. Посох вернули в Митрополию следующим образом – разобрали его (он состоит из нескольких частей) и вынесли в сетке с картошкой… Таким же образом было вывезено еще несколько особо значимых для РПСЦ вещей. Сейчас посох хранится у владыки.

Монахи Павел и Алимпий похоронены в Белой Кринице (сейчас это территория Украины), два креста на их могилах.

Следующий стенд рассказывает о благотворителях-старообрядцах, которых множество было: купцы, фабриканты. Морозовы, Солдатенковы, Рябушинские, Царские, Рахмановы, Кузнецовы – все они имели крестьянское происхождение, хорошо знали нужды простого люда. Они строили больницы, богадельни, другие социальные объекты. И так по всей стране. Благотворительная деятельность считалась правилом для купцов и промышленников XIX века. «Хорошо бы этому научить наших современных предпринимателей, что нужно делиться; не выводить деньги за границу, а и для своего народа что-то делать, – заметил Анатолий Иванович. – Народу тяжело очень. Особенно в глухих деревнях, в провинции». Фотография Солдатенкова, выделившего средства на постройку в Москве бесплатной больницы «для всех бедных без различия званий, сословий и религий» (Боткинская больница), ремесленного училища, богадельни. Известный меценат-благотворитель Савва Морозов. У Морозова было пять сыновей; он выкупил из крепостной неволи сначала себя, потом свою семью. В конце жизни он каждому сыну оставил по фабрике, а также детскую больницу, Старо-Екатерининскую больницу и роддом в Москве, больницу в Орехово-Зуево, ряд учреждений для безработных (ночлежный дом, биржа труда и т.д.), школы и даже театр.

Сосипатр Сидоров. Сам был беспоповцем. Основал Яковлевскую мануфактуру. Крестьянин, обыкновенный мужик, крестьянам он и давал работу на своей фабрике (кстати, будущие два старообрядческих епископа тоже работали здесь). Выпускал скатерти и салфетки. В год 300-летия Романовых подарил царской семье красивую скатерть, на которой были вышиты портреты всех Романовых. В советское время у Сосипатра фабрику отобрали и переименовали ее в фабрику имени Ленина. В Европе салфетки и скатерти покупать сразу перестали, иностранцы говорили: «Не знаем никакой фабрики Ленина, а знаем большую Яковлевскую мануфактуру Сосипатра Сидорова». Пришлось вернуть прежнее название. Фабрика работает по сей день, и очень успешно. Делают различные скатерти: квадратные, круглые, маленькие, большие… Всё льняное. Заграница с удовольствием эти вещи покупает. На выставке представлен маленький кусочек продукции – салфетка. Сохранилась небольшая молельня недалеко от мануфактуры, построенная Сидоровым, очень красивая, из красного кирпича, возле нее Сосипатр и похоронен.

Фотографии больниц, детских приютов, которые строили старообрядцы. Морозовская детская больница, биржа труда, санаторий в Ессентуках. Здания, которые старообрядцы отдали под лазареты в Первую мировую. Представлены некоторые предметы из продукции морозовских фабрик: льняные изделия, стеклянные флаконы для лекарств. Привлекла внимание металлическая ложка с интересным окончанием. Приглядевшись, поняли, что это рука, сложенная в двуперстие. Шатохин сказал, что такие ложки, только деревянные, делают сейчас в Нижегородском крае.

Следующий стенд об участии старообрядцев в различных войнах и благотворительных акциях (пожертвованиях на нужды Отечественной войны 1812 года, русско-турецкой, русско-японской, Первой мировой); служили в казачьих войсках и императорском конвое. Здесь и атаман Матвей Платов, герой войны 1812 года, и Козьма Крючков, первый георгиевский кавалер Великой европейской войны – так в документах того времени названа Первая мировая. Старообрядцы защищали Родину на полях всех войн. Дед нынешнего владыки Константин Титов был мобилизован в действующую армию в 1914 году. На выставке есть некоторые предметы из личного архива митрополита Корнилия: фотография его деда в военной форме, настольная книга с дарственной надписью ему же, меднолитой образок св. Георгия Победоносца.

У таблички с надписью: «На рассвете 3 марта 1943 года разведчики 30 армии освободили из заминированной фашистами Покровской церкви более двухсот стариков, женщин и детей города Ржева» Шатохин рассказал историю этого храма. Ржев был стерт немцами с лица земли, не осталось ничего, кроме старообрядческого храма. Окна были в нем выбиты, но храм стоял. Священника Андрея Попова (георгиевского кавалера Первой мировой, подвергшегося в 30-е годы репрессиям, отсидевшего в лагере) в сентябре 1942 года в упор расстрелял из автомата немец. Прихожане внесли настоятеля в церковь, где он в страшных мучениях скончался. О. Андрей даже во время фашистской оккупации не оставил свое служение, прятал у себя в доме людей, спасая их от немцев. Служивший с ним диакон Феодот Тихомиров после гибели настоятеля взял на себя его функции. Проживал он недалеко от храма в землянке – его дом был разрушен. Немцы грабили храмы города, и только один Покровский старообрядческий храм избежал разграбления. Увидев, что к храму немцы подогнали две машины и уже начали выносить иконы, диакон подбежал и начал уговаривать немецкого офицера иконы не трогать. Офицер говорит ему, что всё равно, мол, ваши придут и всё разграбят. Диакон в ответ: «С нашими мы сами разберемся». И уговорил ведь каким-то образом – не дал вывезти в Германию иконостас. Немцы, отходя из Ржева, храм заминировали, у окон повесили снаряды. Людей собрали со всего города, искали с собаками. Согнали всех в этот храм, более 200 человек было, в том числе и диакон. Он сразу сел возле Царских врат и никого не пускал в алтарь. Так и говорил людям, хотящим туда войти по нужде: «Не пущу! На улицу идите, только не в алтарь!» – «Да сейчас нас всех тут взорвут». – «Пусть взрывают, но в алтарь не пущу!» Не взорвали немцы храм, до сих пор загадка – почему? Наши потом всё разминировали. И вот такая памятная табличка сейчас висит на старообрядческом Покровском храме в городе Ржеве.

Пока проходила экскурсия, заледенели ноги – полы холодные. Шатохин сказал, что раньше под полом и по стенам было отопление – целая система желобов-воздуховодов, по которым проходил теплый воздух от печей.

Еще недолго пообщались, вспомнили и замечательных современников-старообрядцев: о. Леонтия Пименова, о. Валерия Шабашова, о. Вадима Коровина.

Отец Валерий Шабашов, по словам Шатохина, очень хороший рассказчик. У него была интересная жизнь. Когда он что-то рассказывает студентам, те слушают с открытыми ртами.

Как-то о. Валерия, в советские годы работавшего на заводе, вызвали к начальству и поставили перед фактом: отрекайся от своих религиозных взглядов или мы вычеркиваем тебя из очереди на квартиру, отдаем трудовую книжку – и до свидания. Жена была беременна вторым ребенком, жить негде, работы нет. Но он был тверд. После увольнения смог устроиться только на «Водоканал». Пришедшему из армии сыну также твердо сказал: даю тебе год, чтобы ты нашел себе невесту, а не найдешь – я сам тебе найду. Негоже молодым долго «гулять», сложно сохранить себя в этом случае в чистоте и целомудрии. А по поводу семейной жизни так учил молодых студентов на недавно прошедшей на Рогожке лекции на эту тему: «Вы из головы выкиньте эту дурь – поучать своих жен. К своим женам надо только так обращаться – Машенька, Манечка. И никаких «кулаком по столу». Так должен себя вести мужчина, глава семьи, глава рода по отношению к своим женам, сестрам, дочерям». Такого же мнения и о. Вадим Коровин, многодетный семьянин, хороший детский врач, седобородый саратовский священник из беглопоповцев. Оба знаменитых старообрядческих священника за большую семью. Если воспитывается 5–10 детей, то они уже в семье получают все специальности, необходимые в дальнейшем, они уже с детства готовы к взрослой жизни: умеют пеленать ребенка, печь хлеб, готовить, всё делать по дому. А когда один ребенок в семье, то все его лелеют, не знают, какую ложку ему дать и с какой стороны подойти, чтобы он покушал. В большой же семье никого уговаривать не надо – все сели дружно за стол и всё съели. У самого Шатохина шестеро – пять девочек и мальчик.

«Удивительный у нас владыка» – так тепло Анатолий Иванович охарактеризовал митрополита Корнилия. Он с утра уже на службе, даже на буднях, когда мало людей. Участвует в чтении, пении. Литургия служится ежедневно: в будние дни в храме под колокольней, в воскресные и праздничные – в Покровской церкви. На вопрос, бывают ли священники РПЦ, сказал, что да. Приходят, стоят на службе. Никто на них не набрасывается, очень корректно делают им замечания, если что-то не так сделают.

Анатолий Иванович посетовал, что мало записывается, фиксируется. Сказал, что необходимо вести летопись, как это важно для истории, для потомков. Мы не замечаем, как летит время, люди уходят из жизни, и всё забывается.

Выставка официально уже закрылась, но те, кто не успел посмотреть, могут в любое время обратиться и для них проведут экскурсию. «С этим проблем не будет», – прощаясь, заверил Анатолий Иванович.

***

Почти одновременно на другом конце Москвы проходила еще одна выставка, рассказывающая о старообрядцах-беглопоповцах. Мы поспешили посетить ее «по горячим следам» – буквально за два дня ее до закрытия. Выставка «Духовный мир старообрядцев села Коломенского» более скромная, чем на Рогожке, всего четыре витрины, не так много экспонатов. Разместилась она в действующей Георгиевской церкви музея-заповедника «Коломенское».

Село Коломенское – крупный беглопоповский центр в Московском уезде, образовавшийся предположительно в конце XVIII века (в документах Преображенского приказа 1719 года и следственной комиссии 1745 года говорится о крестьянах, «подозреваемых в раскольничестве»). К 1826 году в Московском уезде было 2749 старообрядцев, из них 1904 проживало именно в Коломенской волости. В основном в Коломенском жили последователи ветковской традиции. Ветка – остров на реке Сож, одно из мест, куда после Никоновой реформы бежали приверженцы дореформенного порядка. Ныне это Белоруссия – 20 км от Гомеля. Ветка была полностью разорена в середине XVIII века – дотла сожгли множество слобод и храмов, а большинство старообрядцев сослали в Сибирь. При Екатерине II старообрядцам было даровано множество свобод с приглашением переселиться туда, где требовался подъем хозяйства. В село Коломенское часть населения прибыла из Ветки.

Ветковская традиция отличалась тем, что она приняла священство нового поставления от новообрядческих епископов. Священник должен был пройти чин присоединения к старообрядчеству через погружательное крещение (если был крещен обливательно) или через миропомазание с проклятием ересей. Беспоповцы же такое священство не приняли. Когда была основана Белокриницкая иерархия, поповцы тоже разделились: часть приняла Белокриницкую иерархию, а часть продолжала присоединять беглых попов – священников, перешедших из новообрядчества. Их стали называть беглопоповцами. Местное население отличалось высокой работоспособностью, взаимным уважением, строгостью нравов, тактичностью, трезвостью жизни, душевной и телесной чистоплотностью.

Богослужение по древнему чину продолжалось 4–6 часов. На выставке представлены некоторые книги, по которым проводились службы: ирмосы, минея, служебник. Певческие книги до конца XIX века, как мы уже знаем, были рукописные. По их художественному оформлению можно было определить, какой старообрядческой традиции книга принадлежит. Ирмосник явно из Гуслиц: гуслицкая традиция отличается цветовой гаммой, крупным орнаментом; слева обязательно присутствуют заставки-рамки, а справа на полях – крупные инициалы и украшения, многоцветные миниатюры.

Все моленные села Коломенского располагались на усадьбах зажиточных крестьян. О внутреннем виде моленных можно судить по сохранившимся описаниям. На выставке представлен рукописный документ – рассказ о посещении Александром I дома столетнего крестьянина Т. Лапшина. После войны 1812 года Лапшин занимался торговлей лесом, скопил хорошее состояние. Моленная была у него в доме, и император, увидев ее убранство, сказал: «Хорошо же у тебя украшено». Моленная вся «от низу и до верху» была в образах в золоченых ризах.

В правление Николая I старообрядцы лишились всех льгот, предоставленных им прежними царями. Их браки не признавались, детей считали незаконнорожденными – они не имели права даже на наследство. Старообрядцам запрещали возводить не только храмы, но и любые новые общественные постройки. Личным распоряжением императора было разрешено оставить старые, пока будут стоять, новые же строить запрещалось.

В прошении (1859 год) министру внутренних дел Сергею Дмитриевичу Ланскому, текст которого представлен в экспозиции выставки, крестьянин Федор Кошкин сетует на то, что село Коломенское лишено храма для молитвы, «мы остались без духовного приюта». «Дозвольте моленной существовать на тех же правах, как и прежде, и тем облегчить нужды молящихся».

После экономической реформы 1864 года крестьяне села Коломенского получили землю. Высочайший Указ «Об укреплении начал веротерпимости» 1905 года открыл старообрядцам новые возможности: они начинают строить храмы, молельные дома, школы, выпускают журналы, создаются музеи, благотворительные учреждения.

Есть фотографии внешнего вида и внутреннего убранства Окружной моленной села Коломенского (название дано от улицы, на которой она располагалась) во имя великомученика Георгия. Построена моленная была в 1907 году. К 1920-м годам прихожан было более 500: всего около 60 домов, 40 из которых – села Коломенского. Молитвенный дом закрыли в 1939 году. В экспозиции – иконы, книги из Окружной моленной, рукописный «Чин присоединения к Древлеистинной Русской Церкви приходящих от никонианской ереси», медный складень с двунадесятыми праздниками (XVIII век), отлитый на Русском Севере, в Выге. Поморское литье больше имело распространение среди беспоповцев, в то время как старообрядцы-поповцы почитали литье гуслицкое.

Изделия выговских мастеров отличались чистотой и тонкостью литья, передающего мельчайшие детали вплоть до завитков волос, огневым золочением и яркими стекловидными эмалями. Медное литье пришло на Русь из Византии, но второе свое рождение оно получило именно в старообрядчестве. Во-первых, отлитое в металле изображение практически невозможно исказить (а мы знаем, что реформаторы варварски правили на писаных иконах надписи, форму перстосложения). И второе преимущество – это их небольшой размер. В условиях постоянных гонений их удобней было переносить с собой. Уральские заводчики Демидовы покровительствовали поморцам, снабжали их достаточно медью и железом. Даже после запрета Петром I резных и отливных икон старообрядцы продолжали их изготавливать нелегально.

К началу XX века крестьяне села Коломенское стали жить достаточно зажиточно. Фотографии и архивные выписки, представленные на выставке, это отражают. Семейные фотографии жителей села: Камочкины, Конторины, Зарубины, Синицыны – добротная одежда, обувь. Видно, что не из бедных. В советское время их назвали «кулаками» и одними из первых подвергли раскулачиванию. Революция 1917 года и последовавшие за ней события нанесли старообрядчеству непоправимый урон. Кампании «расказачивания», «раскулачивания» и другие серьезно коснулись старообрядцев. Они стали очевидным объектом репрессий и на религиозной почве.

Сотрудница музея-заповедника «Коломенское» Савостьянова О.П. провела большую работу по восстановлению событий, общалась с потомками «кулаков», фиксировала, записывала. Итогом ее пятнадцатилетнего труда стала книга «Беглопоповская община села Коломенского (18–20 вв.)», где собрано множество трагических свидетельств той эпохи.

Но даже в советское время старообрядцы поддерживали древнехристианские традиции. Среди экспонатов – поминальная книжка Гороховых, старейшего старообрядческого рода села Коломенского. Такие домашние помянники были в каждой семье. Сложившийся традиционный жизненный уклад старообрядцам удалось поддерживать вплоть до шестидесятых годов XX века.

Что можно сказать в заключение... Отрадно, что старообрядцы стали более активно освещать свой исторический путь; целый цикл культурно-просветительских мероприятий организован и проводится Митрополией РПСЦ: выставки, лекции, передачи на телевидении и радио, издания трудов старообрядческих деятелей. Благодаря старообрядцам, сохранившим древнюю икону, книгу, мы можем почувствовать красоту средневекового искусства. Имея уникальный исторический опыт, им есть что рассказать и показать. Старообрядцы совершили подвиг: пройдя через многовековые гонения, притеснения, уничтожение, всё же сохранили для потомков отечественную историю, то культурное наследие, те традиции, которые отличали и отличают нас от всего остального мира, пустившегося в конце концов, как мы видим в настоящее время, во все тяжкие. Старообрядцы, сохранившие крепкий внутренний нравственный стержень, являются неким сдерживающим фактором, примером, эталоном того, к чему нам надо стремиться, какой путь вновь нужно выбрать великой России, чтобы стать действительно Великой – Святой Русью.

 

Анна Андреева,

руководитель Издательского отдела

церкви свт. Николы на Берсеневке